Сердце Томарина (СИ), стр. 28

Инрэйг приблизилась к студенту, глядя на него пронзительным янтарным взглядом, буквально гипнотизируя своим голосом.

—  Чаще всего на дне Раудморских топей обитают популяции эллеурий — созданий, способных обглодать за несколько минут даже тушу дикого ханка. И вот перегнившими остатками их пиршества и питается так понравившийся тебе нопалцин.

Ян сглотнул ком в горле, нервно улыбаясь преподавателю.

—  Первое правило безопасности на топях — ваше тело должно быть полностью скрыто одеждой. Никаких открытых участков.

—  Я вообще никогда не собираюсь даже приближаться к этим поганым топям! — возмутился кто-то из группы.

—  Пара илхикаминов будет получше охранных печатей, — хмыкнул Гай.

—  Все враги разбегутся от того, что будет смердеть на всю округу, — поморщился Раду. — У них будут слезиться глаза, от того и станут беззащитными. Как, впрочем, и ты, Гай! Тебя эта склизкая зараза слопает первым!

Слушая болтовню товарищей и пояснения преподавателя, Ванда с удивлением отметила, что голова уже меньше болела от их голосов, а тело наполнялось некой лёгкостью, даря долгожданное облегчение. Каэли Зорик восстанавливала её силы через свой гребень? Чувствуя благодарность, Ванда прикоснулась к украшению. Пальцы слегка покалывало при контакте с золотистыми камнями, которыми оно было инкрустировано. Эта женщина снова выручила её...

—  Здесь вы можете видеть «веренику дурманящую», — тем временем дальше представляла обитателей оранжереи Зорик.

Наконец приятный тонкий аромат наполнил лёгкие, стирая воспоминания о посещении логова плотоядного илхикамина. Вереника была невысоким деревцем, с корой, походившей на крупную тёмную чешую. Тонкие ветви причудливо изгибались при приближении Зорик, и непонятно было, что тому причина: присутствие инрэйг или само деревце «живое». Большие бледно-жёлтые цветы, с гладкими блестящими лепестками, поворачивались вслед за движениями преподавателя, будто боясь упустить хоть слово.

—  Она цветёт, — Ванда с интересом наблюдала за цветами, а те, казалось, в ответ изучали её, глядя почти чёрными бархатными сердцевинами. — Разве её аромат не опасен?

—  Напротив, — улыбнулась Зорик, приближаясь к веренике.

Словно послушный питомец, деревце потянулось к ней ветвями, а аромат усилился, благодаря едва приметной жёлтой пыльце, поднявшейся в воздух.

—  Опасны не цветы, а плоды вереники. Через несколько дней лепестки опадут, и завяжутся плоды. Вызревая, они образуют изингому — разновидность так называемой коробочки, которая распадается на части, разрываясь по швам, и открывает свою сердцевину с закреплёнными на ней семенами. Именно они источают дурманящий аромат, который действует на людей губительно. Он не смертелен, скорее таковы могут быть его последствия. Поскольку человек рискует оказаться в опасности, не контролируя ни своё сознание, ни действия. Поэтому стоит обходить стороной заросли вереники в этот период, — пояснила Зорик, поглаживая ветку деревца.

Ох уж это сознание. Ванда вздохнула, вновь ощущая аромат. Что же ей поделать с собственным сознанием и как вернуть утерянные воспоминания? Занятие закончилось, и Маркар вела их дальше, к выходу. Ванда задумалась, любуясь тем, как солнце поблескивало, играя лучами в стеклянных куполах оранжереи. Там, во дворе, шумели деревья, шелестя яркой листвой под порывами ветра.

—  Ветер, ветер, тихо шепчет... — отрешённо проговорила Ванда.

Слова песни зазвучали в памяти, вызывая волнение. Они казались знакомыми, и в то же время понятия не имела, где могла их слышать.

—  В летний зной, зимою снежной... Буду песней, буду светом...

—  Что ты там бормочешь, Синхелм? — толкнул её плечом в плечо Гай, тут же отпрянув, когда его едва не цапнул за нос наконец объявившийся Зиль. — Вот нечисть...

Он поторопился обогнать Ванду, присоединяясь к остальным одногруппникам, спешащим покинуть оранжерею.

Зорик же задержала девушку, подманивая к себе пальцем. Она с любопытством посмотрела на марага, тёршегося мордой о щёку студентки.

—  Мёртвые души буквально окружают тебя. Ты не находишь это странным? — инрэйг приподняла медную бровь.

—  Возможно. — Ванда неловко улыбнулась.

—  Откуда же у тебя эта прелесть? — Зорик склонилась к плечу девушки, совершенно спокойно приближая лицо к беспокойному духу и разглядывая его. — Я ощущаю присутствие знакомой силы.

Слушая её, Зиль приподнял уши и принялся поворачивать голову то в один бок, то в другой. Затем ощерился во все зубы, будто пытаясь улыбнуться. Подарок Кристиана не считал Зорик угрозой? Ванда мысленно хмыкнула.

—  Этот дух был призван и приручён ректором Арда...

—  Точно! — хохотнула Зорик, выравниваясь и изящным жестом убирая за спину волосы, которые поддерживались теперь только одним гребнем. — Я-то думаю, что сила мне знакома. Так это Крис призвал лапушку марага?

—  Да, — не зная, что от неё ожидать, подтвердила Ванда. — Отец просил его об этом в качестве подарка...

—  Конечно-конечно, — улыбнулась преподаватель. — Я рада.

—  Чему? — удивилась Ванда, идя рядом с нею по дорожке к открытым дверям оранжереи.

Так и бросили открытыми? Ведь Зорик велела закрывать их за собой.

—  Я рада, что Крис справляется. Он даже сделал подарок.

—  Что вы имеете в виду? — замерла Ванда. — То есть, я же говорила, что он лишь выполнил просьбу моего отца.

—  Так всем и говори, — Зорик легко коснулась её лба пальцем, вырисовывая некий целительный знак. — Главное всегда будь честна с собой. Доброго дня, странная девочка!

Преподаватель усмехнулась. Махнув на прощание рукой, она легко направилась к выходу, покидая в Ванду некоторой растерянности. Зиль пытался заглянуть в лицо хозяйке, но она только тихо вздохнула, затем также выходя во двор, под жаркое полуденное солнце. Дух заурчал, и недовольно рассыпался туманом, оставляя Ванду наедине с мыслями.

Глава 23

Стоило начаться большому перерыву, как Ивон получила уведомление о том, что проректор желает видеть её в своём кабинете. Занятия по артефактике начинались во второй половине дня. С профессором Тэуссом она пока не виделась. Предполагая, что по поводу её заявления и хотела говорить Вильят, Ивон взволнованно шла по одному из коридоров академии. Поднимаясь по лестнице к нужному крылу замка, она прошла мимо ректорского кабинета, чья дверь была открыта настежь.

Сам кабинет оказался пуст, только на столе шуршали бумаги, которые подхватывал ветер, врывавшийся в окно. Ректор забыл закрыть за собой дверь, когда куда-то в спешке уходил? Или сквозняк пошалил, поскольку никогда не запирался замок? Из вежливости всё же решаясь толкнуть дверь, Ивон захлопнула её. Селма Вильят ждала её в конце коридора, где располагался кабинет проректора. Серебряная табличка блеснула на тёмной двери, когда девушка приблизилась к ней. Ивон мысленно пожелала себе удачи, собралась с духом, глубоко вдохнула и постучала. Получая дозволение войти, она ещё раз свободной рукой пригладила волосы, другой прижимая к груди свои книги.

В просторном кабинете было довольно уютно, как и в прошлый раз, когда посещала его по прибытию в академию. Но сейчас Ивон смотрела не на редкую изысканную мебель или картины на стене. Вильят была не одна. Сама проректор сидела за столом, в высоком удобном кресле. По правую руку от неё, к ужасу студентки, восседал на небольшом диванчике с резными подлокотниками сам профессор Тэусс. С другой стороны, молчаливо, словно провинившись в чём-то, стоял каэль Гарс. Ему не предложили сесть, что являлось, несомненно, дурным знаком. Ивон прекрасно поняла это.

—  Проходите же, Лейвр. — своим особым повелительным тоном проговорила проректор.

Тэусс поглаживал тощую бородку, поглядывая на студентку маленькими тёмными глазами под нависшими лохматыми бровями. Смотрел так, словно она была полнейшим разочарованием, которое умудрилось стать им дважды. Ивон прекрасно знала, что без порчи нервов не обойдётся, но всё принимало опасный оборот. Что здесь происходило?