Пожиратели тьмы: Токийский кошмар, стр. 19

Клиент мог «заказать» девушку, которая понравилась ему в предыдущий раз. За это он платил дополнительные деньги, а хостес получала 4000 иен в качестве бонуса за развитие бизнеса. Если гость брал в баре шампанское или «именную выпивку» – личную бутылку дорогого виски или бренди, которую хранили исключительно для него, – присутствующие хостес делили вознаграждение между собой. Девушек поощряли ходить на доханы – свидания. Хостес ужинали с японцами, которым понравились, а затем снова приводили их в клуб. Мужчина получал удовольствие от вечера в приятном месте с привлекательной молодой женщиной, хостес доставались освобождение от работы и бесплатный ужин, а клубу – дополнительный клиент.

Доханы считались обязательными. В некоторых заведениях двенадцать доханов в месяц приносили бонус в размере 100 000 иен, то есть больше 600 фунтов. В большинстве клубов, включая «Касабланку», любую девушку, у которой насчитывалось меньше пяти доханов в месяц и пятнадцати личных «заказов», попросту увольняли. Приглашение на дохан для многих хостес становилось навязчивой идеей и источником мучений. Девушки не только соглашались поужинать с мужчиной, который им не нравился; когда месяц подходил к концу, показавшая плохие результаты хостес шла на дохан с кем угодно. Чтобы добрать норму, хостес даже нанимали знакомых мужчин, а иногда перед угрозой неминуемого увольнения сами платили за дохан.

– В раздевалке у туалета висел график с именами всех девушек и количеством «заказов» и доханов за текущий месяц, – рассказывала Хелен Дав. – И если напротив имени стоял ноль, работницу активно стыдили. У меня дела шли не очень, я вечно оказывалась почти в самом низу списка. А потом мне стало наплевать. Энтузиазм совсем угас, и я с большим удовольствием болтала с другими девчонками. Всё лучше, чем притворяться, будто мне нравятся японцы. У меня набрались только один-два дохана и несколько «заказов». Под конец я даже попросила своего арендодателя притвориться моим доханом.

Хелен уволили за неделю до исчезновения Люси.

В атмосфере соревновательности в «Касабланке» девушки и дружили, и соперничали. Но Люси и Луиза ладили почти со всеми.

– Они были очень близкими подругами. Всё делали вместе, – вспоминала Хелен Дав. – Вместе жили, вместе ездили на работу на велосипедах, даже развлекались вместе. У них сохранялись прекрасные отношения. Мне они казались… не знаю, наивными и очень молоденькими, немножко глупыми, немножко изнеженными. Они обычно целовались при встрече, даже если провели порознь всего несколько часов. Так мило. Как и многих других, Хелен поражало внимание, которое Люси уделяла волосам, одежде и макияжу.

– Я бы не назвала ее сногсшибательной, но жизнерадостная натура делала ее привлекательной, – рассказывала девушка. – По-моему, неуверенностью в себе она не страдала. Прелестные волосы, прелестный характер, симпатичная, высокая.

Клиентам она тоже нравилась.

– Она отличалась от канадок или американок с их широкими улыбками, чересчур ярких и шумных, – признавался мистер Имура, издатель и любитель ловли кальмаров. – Во время разговора никогда не доходила до крайностей.

Люси сразу же произвела впечатление и на мистера Ватанабэ, «фотографа»:

– С первого взгляда я понял, что она из хорошей семьи. Она выглядела нежной, элегантной, очаровательной и ухоженной… Я увидел в ней хорошо воспитанную, образованную, культурную и чувствительную особу.

«Это, конечно, не работа моей мечты, но дается она легко, – писала Люси по электронной почте Сэм Берман. – Я прекрасно зарабатываю, и отношение к нам совсем не такое, как в Великобритании. Мужчины держатся уважительно. Ясное дело, попадаются и странные клиенты, но пока что я познакомилась с несколькими очень приятными людьми».

«Странным» она, возможно, сочла клиента, который предложил ей 10 000 фунтов за ночь. По той версии, которую Люси рассказала маме и сестре, она отшутилась. Однако Луиза говорила, что подруга пришла в бешенство и попросила менеджера выгнать наглеца.

Хостес должны были брать визитки у мужчин, которых они развлекали, звонить и писать им, чтобы тем захотелось вернуться в клуб. Сохранилось несколько писем Люси. В них она явно нашла верный подход – невинный флирт и уклончивое кокетство.

Секрет успеха хостес заключается в том, чтобы обрасти постоянными клиентами, которых привлекает не столько бар, сколько сама девушка. Они поддерживают статистику «заказов», бонусов за выпивку и доханов. Без хотя бы нескольких постоянных клиентов выжить довольно трудно. Но у Люси с самого начала дела пошли отлично.

«У меня есть друг… который уже больше недели приходит каждый вечер, – писала она Сэм Берман. – Это отлично, потому что он очень хорошо говорит по-английски, достойно выглядит и вроде как аристократ, а значит, богач!.. Если мне вдруг будет не хватать „заказов“, он обещал прийти в любое время». «Друга» звали Кендзи Сузуки [16], и он стал самым постоянным из всех постоянных клиентов Люси, ее спасителем в служебных затруднениях, но и эмоциональным бременем.

За сорок, не женатый, в крупных очках в металлической оправе, с выразительными скулами и волнистой челкой, Кен, возможно (а возможно, и нет), был выходцем из старинного рода давно исчезнувших японских аристократов-феодалов, но он, без сомнений, владел изрядным состоянием. На пару со своим пожилым отцом он руководил компанией, занимающейся электроникой, однако к 2000 году у семейного бизнеса начались проблемы. В многочисленных письмах Кена к Люси сквозь показное оживление и веселье проскакивали тревога и одиночество. Он рассказывал о напряженных переговорах с клиентами, об изнурительных командировках в Осаку. Иногда Сузуки оставался в офисе до одиннадцати вечера, а в шесть утра снова возвращался туда на сверхскоростном экспрессе. Выпивка и Люси служили ему моральной поддержкой. «Я не объяснять для тебя трудности и обстановку на работе, – писал он девушке на своем бойком, но не всегда правильном английском. – Представь, это ерунда. Я пил сутки напролет, но я никогда не стал улыбаться, пока не встретил тебя! Ох, вот я бедолага, охохо».