Остров кошмаров. Топоры и стрелы, стр. 9

Бастард! Бастард!

Вильгельм, единственный ребенок у отца, тоже Вильгельма, стал герцогом нормандским в семь лет. Вильгельм-старший, отправляясь в Палестину, в паломничество к Гробу Господню, официально провозгласил сына своим наследником. Надо признать, что он поступил крайне предусмотрительно. На обратном пути его убили где-то в Европе. Кто и почему, я выяснять не стал, для нашего повествования такие подробности несущественны.

Естественно, от семилетнего ребенка ничего не зависело. Всем рулили взрослые дядьки, всякие бароны, плотно обступившие герцогское кресло. Другие персоны, столь же богатые и родовитые, но не допущенные к власти, были этим крайне недовольны. Эти группировки то сходились в честном бою в чистом поле, то подсылали друг к другу убийц с кинжалами и ядом. Самые решительные открыто говорили, что не мешало бы распространить эту практику и на малолетнего Вильгельма. А чего он тут?.. Зачем вообще существует на белом свете?

Каким-то чудом Вильгельм уцелел, достиг совершеннолетия, подыскал надежных сподвижников и навел в Нормандии некоторый порядок. Должно быть, причина в крепкой наследственности.

Нормандия обязана своим возникновением тем самым викингам, ставшим помянутыми баронами и вообще дворянами. Они четко делились на три категории. Одни так и провели жизнь в пошлом грабеже, правда, попутно открыли Америку задолго до Колумба и какое-то время там обитали. А некий Порт, должно быть спьяну, основал в Англии город, известный и сегодня как Портсмут. Так что порой от викингов этой категории была некоторая польза, хотя и очень редко.

Другие выглядели гораздо более прилично и где-то даже респектабельно. Они занимались вполне честным бизнесом, за хорошие деньги нанимались к любому, кто мог себе это позволить, добросовестно отрабатывали свое жалованье. Чаще всего эти головорезы отправлялись к византийским императорам и русским князьям, хотя и в других странах отметились, проводили там какие-то разовые операции или же поступали на постоянную службу.

Третьи, должно быть, вдумчиво изучили опыт англов, саксов, ютов и датчан. Они основали в Европе два государства, Сицилийское королевство и герцогство Нормандское, где стали правящей элитой, а самые авторитетные старшие пацаны заделались королями и герцогами. Эти династии в Сицилии правили достаточно долго, а в Нормандии и того дольше. Само название «Нормандия» произошло от слова «норманн», или «норсеман» – «северный человек».

Так что Вильгельм происходил отнюдь не от интеллигентских хлюпиков, иначе не смог бы взять власть в змеюшнике, именуемом Нормандией. Впрочем, повсюду, от Атлантики до Урала, куда ни глянь, имел место быть в точности такой же серпентарий. Феодальная раздробленность – именно так ученые-историки именуют данный период. Говоря проще, это означало, что повсюду, даже там, где на бумаге существовало единое государство, в реальности было скопище полунезависимых феодальных владений. Их хозяева отнюдь не были склонны ломать шапку перед королями, императором или великим князем всея Руси, не без некоторых оснований полагали, что сами они ничуть не хуже, а то и получше, и в случае вполне в состоянии занять престол. Порой именно так и происходило.

Чтобы в полной мере понять тогдашние политические расклады, совершим путешествие по Европе с востока на запад. Экскурсия будет интересная.

И Киевская Русь, и Польша одно время были едиными, довольно сильными государствами. Однако киевский князь Ярослав Мудрый и польский король Болеслав Третий, не сговариваясь, почти в одно и то же время поступили одинаково, разделили свои владения меж сыновьями. Последствия этого понятны. На месте единого государства возникла кучка маленьких, тут же починявшихся грызться меж собой.

Когда речь шла о власти, о любом, самом близком родстве люди как-то забывали. Без всяких моральных терзаний схватывались друг с другом родные братья. Дяди резали племянников, и наоборот. Сыновья воевали с отцами. Коронованные мужья без зазрения совести душили жен, а те иной раз свергали своих законных супругов. Все едино. Где бы ни происходило дело, на Руси, в Англии или в других местах, картина наблюдалась чертовски схожая. Феодализьм-с…

На севере, в Новгороде, тоже не было особых свобод. До сих пор сохранилась красивая легенда о новгородском вече. Якобы все совершеннолетнее мужское население города сходилось на площади и самым демократическим образом обсуждало важнейшие вопросы, принимало по ним судьбоносные решения.

Вздор, конечно. Подобная толпа электората идеально подходит для митингов, но руководить чем бы то ни было решительно неспособна. А потому – кто б ее слушал? При вдумчивом знакомстве с историей Новгорода быстро обнаруживаешь, что в реале там всем заправляли триста олигархов-бояр, именовавшихся «золотыми поясами». Ну а вече, далеко не такое многочисленное, как гласит легенда, было не более чем проплаченным майданом, где кучки крикунов поддерживали одобрительными воплями те или иные решения разных боярских группировок, меж которыми мира никогда не было.

Чехия и Венгрия, в ту пору самостоятельные королевства? Да то же самое. Магнаты снисходительно терпели королей, бдительно следили, чтобы те не вздумали слишком усилиться. Бунтовать против королевской власти по всей Европе было прямо-таки почетной привилегией баронов, лордов, герцогов и русских князей. Королей на Руси не водилось, но принцип действовал тот же.

Германия и некоторые территории, прилегающие к ней, были объединены в Священную Римскую империю. Звучало красиво и пышно, но в реальности у императора было лишь самую чуточку больше прав, чем у негра в южных штатах США лет сто назад. В реальности эта империя состояла из трехсот с лишним полунезависимых владений, которые вам с ходу не перечислит и самый дотошный историк.

Италия. Скопище феодальных владений и независимых республик, где всем рулила торгово-финансовая олигархия.

Испания. Четыре королевства со столь же милыми порядками. В Арагоне при вступлении на престол нового короля гранды, тамошние магнаты, торжественно зачитывали ему этакий манифест давно установленной формы. Если отвлечься от литературных красивостей и употреблять самые простые, довольно вульгарные обороты, то все сводилось к нехитрому ультиматуму: «Если ты, стервец, вздумаешь своевольничать и что-то из себя строить – голову оторвем!» Арагонские короли прекрасно понимали, что такое вполне может случиться, и держались соответственно.

И, наконец, Франция – поскольку именно там на бумаге вассалами королей числились нормандцы.

Реальная власть короля распространялась лишь на невеликую область вокруг Парижа, именовавшуюся Иль-де-Франс, то есть Французский остров, составлявшую примерно двадцатую часть территории современной Франции. Да и там венценосец чувствовал себя не особенно комфортно. Некий нахальный барон цинично возвел укрепленный замок чуть ли не у самых парижских ворот и весело грабил на дорогах все, что по ним двигалось. Король взирал на это с бессильной злобой, но поделать ничего не мог. Регулярной армии у него не было, а наемники стоили дорого, и деньги на них в казне не всегда и находились. Сундуки иных магнатов были набиты куда полнее королевских.

Все остальные провинции и области, сегодня выглядящие исконной и неотъемлемой частью Франции, в рассматриваемые нами времена были практически независимыми. Герцогства Бургундское, Нормандское и Лотарингское, графства Анжу (с Шампанью), Тулузское, Артуа и немало других подобных. Гасконь, Пикардия, Лангедок, Овернь, Прованс – список длиннейший. Наварра, потом разделенная между Испанией и Францией, вообще была совершенно независимым королевством.

Вся эта публика воевала то друг с другом, то с королем, не заморачивалась ни писаными законами, ни вассальной присягой. Порой в отдельно взятых Артуа или Провансе буйные рыцари поднимали мятеж против своих правителей. Ситуацию прекрасно характеризует польская поговорка приблизительно тех времен: «Шляхтич в своем огороде всегда равен воеводе».