Имя твоего дракона, стр. 21
По губам отца скользила полуулыбка, догадаться, в каком настроении повелитель мира, было невозможно. На нём всё та же красная мантия, наглухо застёгивающаяся под подбородком. О ней Мара рассказала столько чудесного за ланчем!
«Мантию, — сказала она, — папулечка обещал передать тому из наследников, кто сможет продолжить его дело».
Арго узнал о волшебных свойства одеяния: тот, кто наденет её, сможет понимать язык зверей, становиться невидимым, превращаться в кого угодно. Список был длинным. И если вначале он вслушивался в каждое слово, то где-то после десятого пункта решил, что Мара снова потешается над ним.
Массивная двустворчатая дверь распахнулась. Мохнатые крепыши-звероеды втащили четырёх упирающихся пленников: мужчину, старуху, молодую женщину и подростка — девочку в потрёпанной и замызганной одежде. Все четверо были из клана приозёрных лесов, судя по зелёному ореолу. Лицо девочки в грязных разводах — плакала, решил Арго, сообразив, что на закоренелую преступницу она не потянет, разве что стащила продукты на рынке, чтобы поесть.
А можно ли за это наказывать? Как поступил бы он, будь у него право решать судьбу? Помиловал бы и отпустил, или, наоборот, наказал, чтобы неповадно было в другой раз воровать? Наверное, всё же отпустил бы, надумал он, разглядывая драные обноски пленницы, и поразился своему ответу.
Что с ним происходит? С чего тронул его несчастный вид какой-то чужой для него девчонки? С какой стати он покрывает тайны Мал-уэль, Мары или Чимиту с Одэль? Почему он такой нерешительный?
Арго покосился на отца, гордый профиль которого говорил о твёрдости и решительности характера. Эх, как ему не хватает такой же уверенности! Потому и ведёт себя как тюфяк — готов потакать обеим сторонам: Мал-уэль, Маре и пленникам!
Он вздохнул, расправил плечи и спину, подражая отцу.
— В чём обвиняются пленники? — резкий голос Мал-уэль вернул Арго к действительности и поверг в новое изумление.
Разве не отец будет судить? С какой такой стати мачеха занимается государственными делами? С новой силой всколыхнулись тревога и протест, трудно было поверить в то, что король уступил жене право разбираться с подданными. Выходит, Чимиту сказал правду, и Мал-уэль заправляет в замке. Почему? Какая тайна удерживает отца от права забрать власть в свои руки?
— О высочайшая защитница всех угнетённых Тенебриза! Эти четверо обвиняются в государственной измене! — доложил один из звероедов. Пнул когтистой лапой лежавшего на земле мужчину. — Говори, помойная яма, что ты продавал на рынке?
— Просто платки, ваше величество, — ответил пленник, с достоинством поднимая голову.
— Не ври его величеству, недоумок! Не простые они, а волшебные! — поправил бедняка охранник.
— Откуда вы знаете, что волшебные? — оживилась Мал-уэль. Глаза королевы загорелись от неподдельного интереса.
— Об этом нам поведал продавец из соседней палатки!
— Может, у того продавца торговля шла плохо, и он решил избавиться от конкурента? — вспылила Мара, порадовав вопросом Арго.
Надо же, сестра была не такая кровожадная: искала истину, не желая крови ради крови!
— О Грианд справедливости! — сказал звероед, низко кланяясь принцессе. — Не сочтите за дерзость, но в преддверии праздника мы решили убрать всех, кто так или иначе на подозрении или может причинить вам вред.
— И правильно сделали… — кивнул отец, переглянулся с Мал-уэль, испрашивая разрешения вмешаться. Мачеха улыбнулась ему, и он продолжил: — Так в чём же проявляется волшебное действие платков? Любопытно!
Они действовали как хорошо слаженный механизм, Мал-уэль и отец, чутко улавливая любое изменение в мыслях и настроении друг друга, казалось, были единым существом. Арго почувствовал, как глухая ревность заполняет его, прорастая и опутывая. Он пришёл в новую семью поздно! А отец слишком мягок и добр, чтобы протестовать! И ему самому придётся или подчиниться Мал-уэль следом за отцом, или открыто восстать против мачехи!
Арго встряхнулся, отгоняя наваждение, прислушался к разговору — его мысли, опутанные магией зала, постоянно куда-то уплывали.
— Всё, что на полотнах вывязано, обязательно было, есть или случится! — продолжал охранник.
— Вот как? — левая бровь отца изогнулась. Лицо потемнело.
— Подойди ко мне, дитя моё… — позвала ласково Мал-уэль девочку, раздумывая о чём-то. — Позволь, я взгляну на линии твоих рук. Не бойся, я ничего тебе не сделаю!
Та поднялась на дрожащих ногах, оправила лохмотья. Оглянулась на родителей за поддержкой. Те кивнули: иди!
— Как тебя зовут? — спросила, прищурившись, Мара, рассматривая пленницу, пока та поднималась по лестнице.
— Фрамтида.
Арго с любопытством пригляделся к пленнице. Вблизи она выглядела постарше, лет на двенадцать. Конопатое лицо, синие глаза с чёрными искрами, в зелёных косах порыжевшие листья. Платье из лозы Эмпатии, на ногах — плетёная обувка из травы Дара. Истинная дочь леса Предсказателей, который находится в Лабиринте. В том лесу живут норны, и они не только могут предсказывать будущее, но и сами плетут его из нитей закатов и восходов — он сам слышал о них от Лофтина. Неужели девочка как-то связана с норнами?
Развернув чумазые ладошки Фрамы к себе, Мал-уэль пару мгновений изучала их.
— Ерунда! — сказала она и сразу поправилась: — Нет, в тебе есть, конечно, некоторые способности видеть будущее, это правда, но твоим слабым ручкам никогда не создать его самой!
— Ах, мамулечка, а что ты собираешься с ней сделать? — голос Мары сорвался на возбуждённо-визгливые нотки. — Если она тебе не нужна, можно я заберу её для моего Зверя?
— Только не это! Умоляю, госпожа, я сделаю всё, что захотите! Возьмите меня в жертву Зверю, но отпустите мою дочурку! — женщина в отчаянии поднялась на ноги, собираясь броситься по лестнице наверх и заслонить дочь от Мары, но получила от стражника крепкий пинок под коленки и упала.
— Молчи, несчастная, когда будущая королева говорит! — прошипел рассерженный хранитель порядка.
— Да зачем ты, женщина, нужна моему Зверю? — рассмеялась Мара. — В тебе, кроме старости, слёз и страданий, ничего нет! Зачем они мне? А вот видеть будущее — это чудесная находка!
Арго в ужасе открыл рот. Неужели Мара собиралась скормить девчонку Зверю? Она с ума сошла?
Но Мал-уэль быстро вернула дочь с неба на землю. Негромко сказала:
— А зачем твоему Зверю видеть будущее? Он же не побирушка из леса, а будущий повелитель мира! — и снова погрузилась в размышления, блуждая отсутствующим взглядом по лицам Фрамы и её родителей.
А король всё молчал.
— Ладно, — кивнула Мал-уэль, оживившись. — В дни праздника мне не хотелось отпускать вас четверых с пустыми руками. Я куплю ваши изделия, ты согласен продать их мне? — она сурово взглянула на лежавшего у ступеней отца девочки.
Пленники с надеждой приподнялись на коленях. Неужели обошлось? Старуха дала знак, мужчина, послушавшись её, кивнул, соглашаясь продать изделия.
— А я так не хочу! — надулась Мара.
Мал-уэль дёрнула плечом. Опять обратилась к девочке:
— Кстати, я могу устроить тебя в нашу королевскую мастерскую. Дать тебе образование. Ты хочешь?
Девочка растерялась. Не в силах противостоять действию аромата правды, проникшего в сердце и мысли, она сначала кивнула, а затем пожала плечами. Арго не понял, Фрама приняла предложение или отказалась.
— Вот и умничка… Это намного лучше, чем жить на улице и голодать! — сказала Мал-уэль. Прибавила с мягкой улыбкой: — Я хотела бы и твоим родителям сделать подарок! И этой старой женщине… Кто она?
— Моя бабушка Фо.
— Эй, ты! — Мал-уэль показала пальцем на мужчину. — А ты можешь стать слугой.
— Я не уверен… — вскинул голову он.
— В чём не уверен? — изумилась Мал-уэль.
— Я не уверен, что из меня выйдет хороший лакей! — сказал пленник, за что получил от звероеда крепкую затрещину.
У Арго лицо вытянулось в восхищении. Какой ответ! Ещё неизвестно, что бы он сам наговорил и в чём исповедался.