Семь кругов адского рая, стр. 45
Рыжеволосая Даша всерьёз увлеклась танцами. Увлечение оставалось бескорыстным только до первой встречи с Анатолием Молчановым – учителем в школе Сальсы. Он имел черты представителя рода испанских кровей: вьющиеся смоляные волосы и приторную внешность. На каждом занятии влечение к нему становилось непреодолимым, и при любом удобном случае Даша старалась, как можно ближе прижаться к волосатой груди Толика, которая бросалась в глаза благодаря расстегнутой рубашке. Толик следил за музыкой и смелым покачиванием бёдер Даши, и её талант неудержимо льстил его профессионализму.
*****
Предновогодняя суета охватила Благодатск. Казалось, в городе не осталось свободного места, где бы не мельтешили люди, взбудораженные этой суетой. Они жадно сметали сувениры и продукты с витрин магазинов, осажденные ленью перед работой, тем более что надвигались большие январские выходные. Кругом водворились шум и хаос. Живые ёлки влёт шли на уличных базарах; пешеходы перебегали дорогу в не положенных местах, а водители авто старались протиснуться в любой прогалок, создавая всё новые заторы в часы пробок.
Дело обстояло иначе на Тихих заводях. Красивым вальсом закружил хоровод снежинок, опускаясь шапками на белые дюны вокруг пустынного озера. Ещё в середине декабря ночами ударял десятиградусный мороз. Застывшая вода превратилась в каток, где вечерами сборища разных поколений на коньках наворачивали олимпийские круги по льду. Но даже такие потешные забавы не нарушали в корне манящего безмолвия на Тихих заводях. Во всей этой обстановке витал дух пленяющего волшебства. Всякий раз оказываясь на берегу зимнего водоёма, случайному наблюдателю не хотелось его покидать. Спокойствие веток заснеженных деревьев, белая гладь сыпучего серебра и скованный льдом водоём воздействовали на душу и разум; и тогда разум тонул в умиротворении, а душа обретала покой и равновесие. Последний день уходящего года ветром в спину подгонял горожан в обогретые дома, чтобы успеть достойно подготовиться к встрече Нового года. Снег шёл, не переставая, целый день. Не иначе, небо хотело обрушиться на землю в виде белой стены холодных осадков.
В доме молодых Соколовых воцарилась по истине праздничная атмосфера. Важно растопырив иголки в стороны, нарядная елка хранила в себе тайну содержимого спрятанных под ней подарков. Новогодние колокольчики и мишура украшали однотонные стены. Над камином красовался общий портрет Алисы и Жени, написанный Никитой. А возле окна – новый пейзаж «Закат», который они вместе начали в походе и закончили одним холодным вечером декабря.
Алиса оторвала листок календаря с цифрой 31 и покосилась на лесную красавицу. Под ней лежала большая коробка, и девочка не сомневалась, что та предназначена для неё. Вдыхая смолистый лесной запах, Алиса ныряла под густые еловые лапы, чтобы найти малейшую зацепку для разгадки новогодней тайны. Но коробка не поддавалась на детские провокации и лишь молча поблескивала шуршащей обёрткой.
Женя суетилась на кухне. Время летело, сломя голову, а ещё столько всего нужно было приготовить на праздничный стол. Никита расчищал площадку во дворе, подготавливая места для авто приглашённых гостей. На дивном его лице красовался здоровый румянец. В ватной телогрейке и шапке-ушанке он интенсивно работал лопатой. Сквозь узоры заледенелого окна Женя с радостью глядела на мужа. И каждый раз его потешный облик провоцировал её душевный смех.
К одиннадцати часам вечера подоспели гости: задорные Сергей и Софья в шапках Деда Мороза на голове и, размахивая горящими бенгальскими огнями, счастливая Даша с учителем танцев. Последние приготовления были на гране завершения. Мужчины курили на улице, расставляя ракетницы позади дома, а женщины расставлял тарелки с закусками.
– Ты уже сообщила Нику? – спросила Даша, подавая Жене блюдо с салатом.
– Пока нет, – ответила она, задумчиво оглядывая забитый до отказа стол.
Они вернулись на кухню.
– Я так рада за вас! – воскликнула Даша, а Женя улыбнулась ей в ответ и через минуту спросила. – А ты где нашла этого жгучего перца?
Даша взглянула в окно. Троица, болтающая на пороге, виделась номинантами премии за лучшую роль: Сергей в красном колпаке и красными щеками смахивал на Деда Мороза; Никита обладал внешностью егеря из-за ушанки, комично съехавшей набекрень; а Толик походил на горячего испанского амиго: грациозная стать и дублёнка нараспашку.
– Места надо знать! – важно ответила Даша после секундной заминки. – Знаешь, у него какой орех! Я за ним целый месяц охочусь.
Они рассмеялись, а из гостиной отозвалась Софья.
– Девочки, я почти настроила караоке. Сегодня будем петь что-нибудь энергичное!
– Нам так повезло, что с нами такой чудесный талант, как ты, Соф! – съязвила Даша. – Не придётся пялиться на новогоднюю дискотеку звёзд.
– Смейтесь, смейтесь! Потом попросите микрофон, а я не дам, – обиженно фыркнула та.
До Нового года оставалось десять минут. Все принялись обмениваться подарками. Алиса дёрнула мать за платье и умоляюще взглянула на неё.
– Да, солнышко, теперь можно открыть!
Алиса исчезла под ветками ёлки, горящей огнями, и несколько минут о ней забыли.
– И ты можешь открыть свой, – волнующе прошептала Женя Никите. – Он под ёлкой в синей обёрточной бумаге.
Никита улыбнулся. Сама сущность подарка была ему не интересна, важно лишь то, чьими руками он сделан. Размышляя о своём счастье, Никита чувствовал силу вдохновенья. Он был окрылен. Уже ничто, казалось бы, не могло нарушить обретенного покоя…
Он достал коробочку из красного бархата и протянул ей.
– Пообещай, что твои блестящие агаты всегда будут светиться только для меня одного!?
Ответа и не требовалось, ведь чёрные глаза Жени красноречиво говорили о чувствах к нему. Ей вспомнилось, как порой ночами ей снится один и тот же кошмар: она прогоняет его в день первой грозы из кафе и теряет навсегда, а вместе с ним теряет и возможность вкусить плод истинной, спелой любви со всеми её прелестями. Женя поняла, что Ваня никогда не любил её по-настоящему, и она не любила его. Ведь достаточно одного прикосновения Никиты к коже, чтобы ощутить разницу между ними!
Никита раскрыл подарок и внимательно посмотрел на дно коробки: оттуда, несколько отсвечивая, смотрели две красные полоски на пластиковом футляре.
– Неужели это то, о чём я подумал? – трепетно спросил он.
– Да, родной. Наша семья скоро станет на один экземпляр больше!
Белоснежная улыбка собрала все привлекательные морщинки и ямочки на его лице в одно умиротворенно восторженное лицо. Оно словно помолодело, превращая Никиту в беззаботного мальчика. В миндальных глазах заискрилась соленая влага.
Никита хотел обнять Женю, но голос Алисы остановил его.
– Спасибо, папочка!
Девочка выбралась из-под ёлки и подбежала к растерянному Никите.
– Малышка, что ты сказала? – переспросила Женя, полагая, что ослышалась.
Никита присел на корточки, подвигая к себе тельце улыбчивой Алисы. Он не сумел скрыть волнения в мелодичном теноре.
– А куда делся Шляпник?
– Вот же он, – она выставила вперёд рыжеволосую куклу разукрашенного Джонни Деппа. – А ты мой папа!
Алиса припала к груди названного отца и закрыла глаза. Теплота и неистовая радость обуяли художника. Он крепче прижал девочку к себе, размышляя, что даже не надеялся заменить ей отца. А теперь несбыточное желание превратилось в трогательную минуту истории, которую всегда будет вспоминать с радостным волнением.
Под громкий бой курантов Никита взял Алису на правую руку, а левой обнял Женю.
– Как же я вас люблю, мои девочки! – ласково сказал он.
За этой волшебной картиной идеализма, представшей в незашторенном окне, на улице издалека следил Максим Грановский. Его глаза пылали ненавистью, а в голове зрел план жестокой мести. В руках у него была подарочная коробка. Но, увидев, как радостные силуэты молодых Соколовых мелькают в морозных узорах стекла, он швырнул его в сугроб и прикурил сигарету. Белая пыль сыпалась с неба, облачая его в дитя снежной бури. Тем мгновением возле него возникла скрюченная фигура старика в чёрном плаще. Он подошёл вплотную и проскрипел: