Фатальное колесо. На все четыре стороны, стр. 8
Дело в том, что доброй улыбкой судьбы после переезда на новую квартиру оказалось расположение школы – непосредственно около нашего нового дома. Пятнадцать метров от торца здания до школьного забора! Кому из детей такое счастье в жизни еще достается? Единицам!
Увы, мне такое счастье тоже не досталось. В элитный клуб тех самых «единиц» попасть мне не довелось. Потому что меня отдали… в другую школу!
У нас же теперь все по-новому!
И обычная школа, разумеется, хлипковато выглядит. Нам подавай лучшую, ту, которая в самом центре. И до которой шкандыбать, извиняюсь, пешкодралом минут двадцать по горам да по долам. И как выяснилось, не все так благостно при нашем любимом социализме, как этого хотелось бы.
Особенно в этих элитных школах…
– Почему «четверка»? – Набычившись, я угрюмо рассматривал руководительницу продленного дня.
– Караваев! Это что за тон? Ты что себе позволяешь?
– Я позволяю себе вежливо вас спрашивать – за что вы мне поставили четыре балла? Я это упражнение полчаса переписывал. И задания там всякие выполнял – типа суффикс правильный поставить, окончание. Смотрите – два тетрадных листа. Четыре страницы без малого! И за что вы мне балл сняли? Где тут ошибки? Что-то не вижу красных пометок!
На «продленку» я остался в первый раз.
Судя по разгорающемуся скандалу, надо полагать, что и в последний. Специально же проявил инициативу на свою голову! Просто надо было покопаться в школьной библиотеке, глянуть, что там пишут советские мемуаристы про партизанское движение в Крыму. Тут есть шикарные подшивки местной прессы, с сорок четвертого года! А еще, я вам скажу, прелюбопытные книженции порой можно откопать в завалах социалистической документалистики. Бывает так, что автора запретили, а библиотекарь в силу своей нерадивости или по каким другим соображениям крамолы из своего фонда не изъял. И проверить некому. Парадокс: кто склонен к стукачеству, книг читать не любит и в библиотеки не ходит. И наоборот. Среди искренних любителей литературы гнид попадается катастрофически мало. Поэтому такие жемчужины порой попадаются в заштатных библиотеках – закачаешься!
А в нашей школе библиотека даже и не «заштатная». Элитная! Только работает почему-то исключительно после обеда, когда большинство детей уже дома. Чтобы попасть в этот литературно-публицистический рай, надо остаться в группе продленного дня. А чтобы выйти из класса продленки, надо обязательно сделать домашку и сдать ее дежурной учительнице. А та должна выставить оценку и решить, достоин ли школьник по своим морально-деловым качествам расслабляться в библиотеке.
Вас еще не тошнит от перечисления этих тупых и бессмысленных правил? Квест, да и только.
Зато элитная, блин, школа!
Ну, если честно, я еще и рисануться решил – мне типа ваша домашка… как слону дробина. Кто запамятовал – мне вообще-то пятьдесят два года. И это мое умудренное сознание сидит в оболочке восьмилетнего школьника. Такое вот фантастическое стечение обстоятельств. И я, на секундочку, сам – учитель истории. Я что, с домашним заданием второклассника не справлюсь?
Справился.
Причем раньше всех.
И тут же схватил четыре балла.
– За что?
– Это что за вопросы? Я шо, должна отчитываться перед тобой, чи шо?
Попер суржик у нашей «элитной» матроны. Это она так злится.
– Естественно! Я – ученик, вы – учительница. Так и учите меня! Где я ошибся? В каком конкретно месте?
– Что-то ты больно умный, я погляжу.
– Видимо, не совсем. Всего лишь на «четверку». А хочу быть умным на все «пять»!
Вот оно мне надо?
Все! Дорога в библиотеку уже открыта. Иди ищи, чего хотел. Так нет же, принципиальный ты наш. За живое задела коллега?
– Ну, давай, шо там у тебя? – возмущенно вибрируя избыточными килограммами, протянула педагог в мою сторону пухлую ручку.
Снисходительно так протянула. Одолжение великое сделала.
– Вот, упражнение по русскому. Ни одной ошибки. И ваша оценка – «четыре». Ни пометок, ни подчеркиваний. Как это понимать?
– Ну, так… ось же! Как это… А! Почерк у тебя неаккуратный. Пишешь, как курка лапой. Почему у «д» хвостик вверх, а не вниз? И шо це за завитушки на заглавных? Не положено!
– Чего-чего?
– Это шо еще за «чего-чего», Караваев? А ну, неси сюда свой дневник!
– Пу-уфф.
О сколько… «нам открытий чудных готовит просвещенья дух…».
И сколько… у меня эмоций вертится сейчас на острие языка! Тайфун. Бешеный и все сметающий на своем пути торнадо! И… нельзя.
Спокойно, дедушка, нервные клетки не восстанавливаются.
– Ладно, фу-ух, согласен на «четверку»… проехали.
– Неси дневник, я казала!
– Да пода… В смысле, да пожалуйста, я хотел сказать.
– Ты смотри какой! Кухаркин сын, а туда же!
Кухаркин сын?
Ах, вон оно в чем дело!
Я и забыл совсем. Мы же элитные здесь все. До самой распоследней швабры в кладовке у технички. А тут – нате, сын сварщика и медсестры. Выперлось недоразумение. Мне просто по рангу отличная оценка не положена.
Ах ты… аристократия помоечная! Ну, держись!
– Агриппина Васильевна!
– Ничего не хочу слышать. Дневник, я сказала! И родителей в школу!! Завтра же!!!
Вот ее понесло-то.
Еще и специально себя накручивает для убедительности. Ведь чувствует же сама, что объективно не права, поэтому и пытается добить руины своей покореженной совести какой-то приблатненной истерикой.
Попробуем все же обратиться к обломкам здравого смысла.
– Дневник, конечно, дело хорошее, – произнес я вкрадчиво, – только вы ведь там ничего писать не станете. Сами не захотите.
– Это… почему это?
– А какой смысл вам премии лишаться? – понизил я голос так, чтобы остальной классный планктон, лениво прислушивающийся к нашим разборкам, ничего не услышал. – Да сами посудите, Агриппина Васильевна: начало полугодия, показатели у школы в городском соревновании лидирующие. Тут давеча совещание было в Гороно, ну, по поводу Ленинских зачетов, так NN лично отметил нашего директора, как ведущего педагога в вопросах воспитания подрастающего поколения (случайно узнал от Шефа, а может, он и намеренно подкинул мне эту информацию, зная, в каком гадюшнике мне приходится обитать). Теперь подумайте – откуда я это знаю?
– Мм…
– Почти угадали. И еще подумайте, нужен ли директору небольшой, но очень вонючий скандал, который благодаря связям моих родителей в городской администрации нам очень легко организовать. При желании. На тему предвзятого отношения отдельно взятого педагога к детям из рабочих семей. Не верите? Так это очень просто проверить. Нести дневник?
Вот так и надо. Клином клин…
И если сейчас учительница возмутится, одернет зарвавшегося ученика, я только порадуюсь. Уважать даже начну. Не все, значит, еще потеряно в душе и мозгах педобюрократа.
Только… увы. Внешние признаки говорят об обратном.
Да у нее сейчас глаза наружу выскочат! Как рыба на суше хлопает губами, не издавая при этом ни единого звука. Потому что прозвучало священное слово «связи». И любая ее реакция в данном контексте – заведомо проигрышная. Откуда она знает, какой «блат» у этого не по годам борзого школьника? И как он вообще попал в эту «крутую» школу? Здесь риск равноценен поражению, против лома нет приема. Легче изображать возмущенную немую рыбу сколь угодно продолжительное время. Целее будешь…
Я понаблюдал за ее эволюциями еще секунд пятнадцать, потом медленно развернулся и солидно, как будто так и задумывалось, прошагал к выходу из класса.
Не прошла тетя тестовой проверки, не прошла. Оценка – «неуд».
– А почерк, если честно, у меня и правда корявенький, – признался я напоследок.
Сжалился.
Прежде чем нагло и демонстративно закрыть за собою дверь.
Глава 6
Принцесса Диана
Не прогадал я с библиотекой.
А школьное идеологическое сито в наших анналах действительно оказалось с прорехой. Недоглядели ответственные лица старую подшивку газет «Красный Крым». Точнее, ее вообще, кажется, никто не смотрел. По крайней мере, последние лет десять точно, вот и проскользнула неоднозначная статейка…