Богиня чужой страсти, стр. 2

Вглядываясь в ночь, Амира Галиб подумала, что ее жизнь такая же пустая и мрачная, как эта темнота.

Ей двадцать шесть лет. Она должна выйти замуж за принца Зуфара и стать королевой Халии. И это ее совсем не радует.

Она фыркнула и улыбнулась в темноту.

Ох, она становится болезненно угрюмой. Это результат избиения отцом и пятидневного заточения в комнате.

Амира наврала своей подруге, Галиле, заявив о том, что из-за врожденной неуклюжести она врезалась в колонну и ударилась о нее лицом. Она не забывала о том, что принцу Зуфару нет до нее дела. Она всего лишь средство достижения целей для ее одержимого властью отца.

У нее стало еще меньше свободы во дворце Халии, чем в собственном доме, который напоминал клетку. Здесь за ней постоянно следили.

Однако не важно, что она будущая королева. Ей надо сбежать отсюда. Хотя бы на несколько часов.

Не сумев найти фонарик, который у нее явно конфисковали слуги отца, Амира снова посмотрела в окно. Она вспомнила, что под окном имеется короткий прямоугольный выступ, отделяющий окно от нижнего этажа. Он достаточно большой, чтобы она встала на него обеими ногами.

Оттуда она спрыгнет на следующий выступ.

А потом прыгнет на изогнутую лестницу с другой стороны, которой не пользуются даже слуги и персонал. И тогда она на время освободится от охраны, своего отца и своих обязательств.

Она может пойти на конюшню, подкупить молодого конюха и покататься на кобыле, с которой на днях познакомилась. И еще она может побродить по изящным, ухоженным садам покойной королевы Намани.

Несколько часов Амире удастся делать все, что она хочет.

Ей надо только задержать дыхание и выпрыгнуть из окна.

С бешено колотящимся сердцем она залезла на подоконник. У нее дрожали ноги, она вглядывалась в темноту и слушала ночные звуки. Тихое лошадиное ржание, мягкий плеск воды в знаменитом фонтане во дворе, чьи-то шаги.

Она почувствовала аромат цветущего жасмина.

Ей уже стало спокойнее. Сегодня подходящая ночь для побега.

Улыбнувшись, Амира прыгнула.

– Ты могла разбиться. В лучшем случае. В худшем случае ты переломала бы себе все кости.

Амира неуклюже приземлилась на колени. Она застыла, услышав низкий, ворчливый голос из темного угла лестницы. По ее спине пробежала дрожь. Она моргнула и увидела темный силуэт.

На нее смотрели глаза цвета янтаря. Перед ней был широкоплечий мужчина. Она вгляделась в его лицо: квадратная челюсть, острый нос, высокий лоб. Он пялился на нее с нескрываемым любопытством.

Возможно, он шпион, подосланный ее отцом.

– Тебе больно? – спросил он.

– Нет. Я… – Она прижала ладони к бедрам и поморщилась. Кожа ее ладоней была ободрана.

– Ты не умеешь лгать, дорогуша.

Ее заинтересовал аристократический акцент незнакомца. С совершенной дикцией и естественной властностью, он мог быть членом королевской семьи, которого она меньше всего хотела бы видеть.

Он сделал еще один шаг в ее сторону.

Стоя на коленях, Амира отскочила назад, забыв о боли.

Он быстро подошел к ней.

– Скажи, где у тебя болит. Ты неудачно приземлилась, поэтому могла что-нибудь себе сломать.

Амира рассердилась:

– Я дипломированная медсестра, поэтому могу сама судить, что я себе сломала, а что нет, – прошипела она. – Пожалуйста, уходи. Я уйду отсюда через пару минут.

– Не надо меня бояться.

Она паниковала, но не боялась.

Амира глубоко вздохнула, ощущая аромат сандалового дерева и мужского тела. Она сразу почувствовала возбуждение и удивилась тому, как реагирует на этого незнакомца.

Он одарил ее белозубой улыбкой.

– Ты так и будешь сидеть на земле?

Она кивнула, понимая, как глупо выглядит.

– Я совсем не против того, чтобы поболтать, сидя на грязной тропинке. – Он так грациозно опустился на колени, что напомнил ей хищника из джунглей.

В этот момент луна осветила его лицо. Затаив дыхание, Амира уставилась на мужчину.

Глубоко посаженные глаза цвета янтаря весело сверкали. Он был воплощением совершенства. И он отдаленно напоминал ей кого-то. Высокий лоб, острый нос, обветренная темно-золотистая кожа. Судя по всему, он довольно много времени проводил на ярком солнце. Ей захотелось прикоснуться к его подбородку. Тихонько вздохнув, она сжала пальцами платье.

– Подними голову, чтобы я лучше рассмотрел тебя, – тихо, но властно произнес он.

Годы послушания сделали свое дело – Амира подчинилась требованию незнакомца. Под его пристальным взглядом она покраснела. Вместо того чтобы опустить глаза, как ее постоянно учили, она воспользовалась моментом и уставилась на мужчину.

Он коснулся рукой ее лица, и Амира мгновенно съежилась. Застыдившись, она посмотрела на свои ободранные ладони.

– Можно к тебе прикоснуться? – хрипло спросил он, и она снова посмотрела ему в глаза. Ей показалось, что она видела, как он сглотнул. – Я обещаю, что не наврежу тебе.

Его глаза походили на глубокие омуты. В глубине души она понимала, что он сдержит свое слово и не причинит ей вреда. Перед ней был человек, который не поднял бы руку на женщину и на любое слабое существо.

Она медленно кивнула, думая, что он поднимет ее на ноги. Однако он так нежно коснулся ее подбородка, что по ее щекам потекли жгучие слезы.

– Эти отпечатки пальцев портят твою прекрасную щеку. – Он был в ярости от синяков на ее лице.

Амира закрыла глаза, не обращая внимания на свою слабость. Она не пролила ни слезинки, даже когда отец ударил ее по лицу с такой силой, что у нее дернулась голова, а шея болела несколько недель.

Близость незнакомца обволакивала ее как одеяло и напоминала о матери.

Он провел большим пальцем по синяку на ее лице, и она вздрогнула.

Он резко выругался и произнес:

– Прости, я обещал не причинять тебе вреда.

– Ты этого не сделал, – машинально ответила она.

Он поднял бровь.

– Нет?

– У нашей кожи тысячи нервных центров, которые реагируют на внешние раздражители. У тебя шероховатая ладонь. Ко мне никто не прикасается, кроме моего отца. Он никогда не притрагивается ко мне так нежно и осторожно, поэтому сейчас я испытываю необычные ощущения… – Он поднял брови, и она поспешила объясниться: – Мне приятно, поэтому я вздрогнула. Потому что удовольствие, особенно когда оно неожиданное, вызывает дрожь.

Наступило молчание. Густо покраснев, Амира прижала ладони к своим губам. Неудивительно, что ее отец приходит в ярость всякий раз, когда она открывает рот.

Незнакомец медленно улыбнулся, в уголках его глаз и около рта появились морщинки.

– Я много болтаю, когда взволнована, расстроена, грустна или сердита, – сказала она. – Мой отец думает, что я делаю это, чтобы игнорировать его приказы и оскорбить его.

– А что ты делаешь, когда ты счастлива?

Она улыбнулась:

– Ты очень умный. Знаешь, что говорят про интеллект? – Она откашлялась и снова покраснела. – Я много болтаю, когда я счастлива. То есть рот у меня почти не закрывается.

Он рассмеялся. Амире понравился его чувственный смех.

– Я должна идти.

Он нахмурился.

– Значит, я могу поверить тебе на слово, что тебе не больно? – Он снова посмотрел на ее подбородок.

– Я недооценила расстояние между последним выступом и лестницей, но мне не больно.

Он кивнул.

– Зачем ты выбрала такой опасный маршрут? Как тебя зовут?

Когда она не ответила, он прибавил:

– Не надо придумывать себе имя.

Она моргнула. Он наблюдал за ней как ястреб.

Амира сглотнула.

– У меня будут проблемы, если узнают, что я убежала из своей комнаты, бродила по дворцу или общалась в темноте с незнакомцем…

– Никто не узнает, – сказал он. – Я верну тебя в твою комнату целой и невредимой.

– Я не знаю, могу ли тебе доверять.

Он отвел пальцами прядь ее волос от подбородка.

– По-моему, ты мне доверяешь. Именно поэтому ты до сих пор не ушла. – Он поддел пальцем ее подбородок. – Как твое настоящее имя?