Очарование женственности, стр. 4

1. У нее были обворожительные манеры.

2. Она была ребячливой, как маленькая девочка. Временами Дэвид называл ее «женушкой-деткой». Порой она встряхивала кудряшками, как делают маленькие девочки. Ее поведение было детским, доверчивым.

3. Она была нежной. То, как она прижимала цветы к своему подбородку в ямочках, или гладила лошадей, или шлепала своего песика, восхищало Дэвида.

4. Она была счастлива. Она мило смеялась, у нее был приятный голосок.

5. У нее был ясный взгляд.

6. Она была зависимой. Она отчаянно нуждалась в мужской защите и руководстве. Она по-детски доверчиво полагалась на Дэвида.

1. Она была плохой хозяйкой. Она не умела заниматься домом, готовить, контролировать бытовые расходы.

2. Ей не хватало характера. При всей доброте, чистоте и мягкосердечности она была очень эгоцентрична. Дэвид говорил: «Мне хотелось, чтобы моя жена была мне советчиком с характером сильным и решительным, поддерживала бы меня». Она же была слишком поглощена собственными заботами и прихотями, чтобы стать хорошей женой.

3. Она не понимала мужчин – это ее главный недостаток. Она не умела сочувствовать и ценить, не была способна на интеллектуальное товарищество. Дэвид пишет: «Насколько было бы для меня лучше, если бы моя жена мне помогала и разделяла мои заботы, которыми мне не с кем было поделиться».

Чувство Дэвида к Агнес походило на поклонение. Она дарила ему покой и счастье, и без нее он, казалось, «всегда сбивался с пути и делал безумства». Мысли о ней трогали его до слез. Ему казалось, что она – его часть, он представлял ее «у своего домашнего очага».

Чувство, которое Дэвид испытывал к Доре, было иным. Она очаровывала и забавляла его; была для него «каким-то сверхчеловеческим существом»; «не то феей, не то сильфидой», «кем-то таким, кого смертные никогда не встречают, но жаждут увидеть». Ее трогательные манеры вызывали в нем неудержимое стремление укрывать и защищать ее.

Я подчеркиваю, что Дэвид Копперфильд питал к этим двум девушкам два совершенно разных типа любви. Любовь к Агнес он ощущал всю жизнь, но она была недостаточно сильна, чтобы сразу привести его к браку. И хотя этот тип любви приносит мужчинам величайший покой и самое настоящее, самое верное счастье, он для них недостаточно силен.

Любовь того рода, какую питал Дэвид к Доре, была мощной, всепоглощающей и страстной. Ему хотелось «покусывать ключ от саквояжа», когда он думал о ней; он был «в волшебной стране». Он был «пленником и рабом». Однако эта любовь была неполной и не принесла ему истинного счастья, ибо он говорил: «Я нежно любил свою женушку-детку – и был счастлив, но мое счастье не было тем счастьем, которое я когда-то смутно предвосхищал, – всегда чего-то в нем не хватало… Знакомое тяжелое чувство тяготело надо мной. Пожалуй, оно даже углубилось, но оставалось таким же неясным, как и раньше, и преследовало меня, словно печальный музыкальный мотив, звучавший где-то далеко в ночи».

В браке с Агнес Дэвид ощущал «мир и счастье» и любил ее, но его по-прежнему посещали нежные воспоминания о Доре, которая вызывала в его сердце сильные волнующие чувства.

Дэвид Копперфильд так и не познал полной любви, ибо чувства его были вызваны двумя разными женщинами. Ни одна, ни другая не была идеалом, поэтому никто из них не мог пробудить в нем любовь в полном смысле.

На свете много таких женщин, как Агнес, – женщин с вдохновляющим характером. Они замечательные матери, прекрасные хозяйки и сознательные гражданки. Мужья могут высоко ценить их и уважать, но, если этим женщинам не хватает восхитительных человеческих качеств, которые так очаровывают мужчин, они не завоюют полную любовь и обожание своих мужей. Мужчине нужно нечто большее, чем ангел.

С другой стороны, есть такие женщины, как Дора, – нежные, ребячливые и жизнерадостные создания. Но если им не хватает глубины характера и цели, если они слишком эгоцентричны, чтобы быть хорошими хозяйками и матерями, если им недостает умения понимать мужчин, они завоюют лишь часть мужского сердца.

Нет причин, по которым женщина не может быть одновременно и Агнес, и Дорой, ибо ангельское и человеческое не вступают в конфликт между собой. Обе эти стороны – естественные составляющие женственности, и обе они необходимы для истинного женского очарования.

Вам потребуются и ангельские, и человеческие качества, чтобы мужчина отдал вам свое сердце и душу. Поэтому ваше полное счастье в браке зависит от развития обеих сторон нашего идеала.

Пример девушки, которая обладает и ангельскими, и человеческими чертами – это Дерюшетта, героиня романа «Труженики моря» Виктора Гюго:

«Ее присутствие озаряет, ее приближение греет; она проходит мимо, и вы радуетесь; она останавливается, и вы счастливы: видеть ее – значит жить; она – утренняя заря в облике человеческом; ее призвание – существовать, и этого достаточно, она превращает ваш дом в Эдем, она полна райского обаяния, она дарует радость, сама того не сознавая. Ее улыбка – кто знает отчего? – облегчает ту огромную, тяжкую цепь, которую влачат сообща все смертные; в этом, как хотите, есть нечто божественное. Вот так улыбалась Дерюшетта. Скажем больше: сама Дерюшетта была такой улыбкой.

Существует нечто, раскрывающее нашу душу больше, чем наше лицо, – это его выражение; и нечто, раскрывающее ее больше, чем выражение лица, – это наша улыбка. Улыбающаяся Дерюшетта была подлинной Дерюшеттой.

Беспечный взгляд Дерюшетты был наивно задорен. Весь ее облик дышал добротой и нежностью; вместо семьи и богатства у нее был дядя – месс Летьери, вместо труда – жизнь в свое удовольствие, вместо таланта – несколько песенок, вместо образования – красота, вместо ума – невинность, вместо сердца – неведение; то была она томна, как креолка, то ветрена и резва, то по-детски весела и задорна, то задумчива и грустна; у нее были каштановые волосы, чистый лоб, гибкая соблазнительная шейка, белая, летом чуть-чуть веснушчатая кожа, полные, свежие губы, а на губах сияние обольстительной и опасной улыбки. Такова была Дерюшетта…

Вряд ли найдется на свете что-то важнее, чем умение быть пленительной… Излучать радость, изливать счастье, искриться светом среди мрака, быть самой гармонией, самой грацией, самой миловидностью – значит оказывать вам благодеяние».

В другом месте Гюго говорит, что «та, которой суждено материнство, пока не вступит в жизнь, долгое время – дитя». А когда дитя становится девушкой, то она свежа и радостна, «точно малиновка». Она издает нежные звуки: «шелест и шорох ее одежд и голос, нашептывающий вам что-то неизъяснимое». Она как «лазурная мысль, которая сливается с вашими черными мыслями». О ее благородных качествах мы узнаем в сцене, где молодой священник делает Дерюшетте предложение:

«Для меня существует на земле лишь одна женщина: это вы. Мои мысли о вас – молитва… Вы кажетесь мне сиянием. Я вас люблю страстно. Святая невинность – это вы. Вы моя повелительница… Вы – живое воплощение божьей благодати».

1. Добрый характер. «Весь ее облик дышал добротой и нежностью». Она умела замечать потребности других, «искрилась светом среди мрака», а ее улыбка обладала способностью «облегчать огромную, тяжкую цепь…». Дальнейшие свидетельства ее характера – в утверждении ее возлюбленного о том, что она – «святая невинность», «молитва» и «живое воплощение божьей благодати».

2. Хозяйственность. Ей легко даются домашние обязанности, ибо «ее призвание – существовать, и этого достаточно», и «она превращает ваш дом в Эдем».

3. Внутреннее счастье. Так же как Агнес, Дерюшетта полна своим внутренним счастьем, иначе она не могла бы озарять им других.