Порочный наследник, стр. 58

– Ты вызываешь мою улыбку, – сказал он, кладя руки ей на талию.

– Спасибо за все это. Большое спасибо, Фэллон.

– Я должен был подумать об этом раньше. Ты можешь приходить сюда в любое время, когда захочешь, даже днем. Я распоряжусь, чтобы миссис Фезерфитч сопровождала тебя. Здесь ты в безопасности.

– Я хотела сказать спасибо за то, что ты привез меня в свой дом. Ты нашел меня, спас меня и защитил.

Она посмотрела на него так, будто он совершил великое деяние, но он думал только о ней. Вряд ли его поступок можно назвать геройским.

– Независимо от того, насколько волнующим и захватывающим я нахожу тюремное заключение с тобой, я знаю, что со мной тебе было нелегко. Я помню, что ты использовал слово «сложно» – так ты это назвал.

Он не мог больше сдерживаться и крепко обнял ее, прижав к себе.

– Я был неправ, когда говорил это.

– Я знаю, что мое пребывание не было идеальным для тебя. Я перевернула твое тихое холостяцкое существование с ног на голову. Ты снова начал спать в своей постели, а я и там занимаю место. – Она посмотрела на него. Ее щеки порозовели, а губы мило скривились.

Он провел руками по ее волосам, и они легонько щекотали его пальцы, когда ветер шевелил их. Фэллон не собирался спорить, что она перевернула его жизнь с ног на голову, но он был счастлив с ней в своей постели. Прошлой ночью, прижимая Изабель к себе, он спал самым спокойным сном за последние много лет. И работы по дому велись лучше, чем когда-либо раньше. Его жизнь стала интереснее, потому что в ней появилась Изабель. Но скоро она уйдет из его дома.

– Это со мной было тяжело, – возразил он. – С тобой все довольно просто. – Произнося это, он провел руками вверх, к ее плечам. Затем остановился, убрал ее руки со своей шеи и потянул один рукав ее платья вниз. Наклонившись, он коснулся губами ее мягкой кожи на плече.

– Самое трудное – это то, что я хочу впитывать каждую секунду, которая дарована мне наедине с тобой. Я хочу смаковать тебя и целовать каждый сантиметр твоей обнаженной кожи. Как же выбрать… – Он замолчал, игриво куснул ее за плечо и тут же лизнул место укуса.

У нее вырвался судорожный вздох, а голова склонилась на бок, облегчая ему доступ к шее.

Он мучительно медленно продвигался к основанию ее шеи, запоминая каждую ложбинку на ней, чтобы позже, в долгие часы одиночества, вспоминать это счастье. Это была опасная игра, в которой кто-то, возможно, не выживет, но он хотел прожить сполна каждое мгновение этой ночи. Сейчас они вместе, планы на будущее не имеют значения. Изабель – единственное, что его заботит в этом мире.

Ее кожа нежна, как лепестки роз на губах. А вкус на кончике его языка был слаще восточных сладостей, с едва заметным солоноватым оттенком, который придавал Изабель какой-то невероятный, совершенный образ. В глубине души она была лесной нимфой, и сегодня ему не хотелось ничего, кроме как, забыв реальный мир вокруг, кататься с ней по лесной траве.

– Чувствуешь, как мне тяжело? Это такое испытание, – прошептал он, и его губы двинулись дальше по ее шее. Когда он прижался губами к ее тонкой ключице, волосы Изабель коснулись его лба. Девушка вздрогнула под его прикосновениями, и он положил руки ей на талию, желая лишь одного – обнимать ее как можно дольше.

– О, Фэллон, – прошептала она, и ее пальцы крепко сжали его руки, когда она прильнула к нему.

Увлекая ее за собой, он медленно пошел к садовой скамейке, стоящей под укрытием из разросшегося кустарника. Как бы ни хотелось ему кататься с ней по земле, она заслуживала большего, чем его приземленные фантазии. Когда ее колени коснулись каменного сиденья, он остановился.

Отпустив ее только для того, чтобы сбросить сюртук, он постелил его на скамейку, после чего его руки снова вернулись к ней. Первый же поцелуй Фэллона обещал все, что только возможно, и Изабель прижалась к нему, требуя большего. Он блаженно улыбался ей, целуя все настойчивей, его руки судорожно блуждали по ее телу.

Пальцы Изабель запутались в складках его шейного платка. Некоторое время она тянула узел нетерпеливыми движениями и наконец, прервав поцелуй, сорвала ткань с его шеи. Он не двигался, лишь держал ее в объятиях, позволяя ей снять платок. И в этом было столько интимной радости, когда она помогала ему снять шейный платок, что воздух вокруг них просто вспыхнул от напряжения. Он наблюдал за ней, когда она развязывала ткань, и после, когда ее пальцы заскользили по его жилету, расстегивая пуговицы.

Буквально через секунду она остановилась, их взгляды встретились в лунном свете, но глаза ее затуманились.

– Вот оно.

– Что?

– Я всегда хотела жить, как в легенде о Тристане и Изольде, и вот теперь это случилось. Это именно тот прекрасный, яркий момент, которого я так ждала.

– Я знаю эту легенду, – ответил он, отказываясь признавать любое сходство той трагической истории со временем, которое они провели вместе. Но сегодняшняя ночь – не время для разговоров об их будущем и даже не о нем, Фэллоне. Сегодняшняя ночь принадлежит Изабель.

Она вздохнула и провела ладонями по его груди.

– Воздух так сладко пахнет цветами, и я здесь, наедине с тобой… Я всегда хотела такой романтики, как у Изольды.

Так она этого хотела? Он не любил такие откровенные несоответствия: сейчас ее руки блуждали по его телу, а мысли – где-то еще.

– Ты знаешь, что она вышла замуж за короля Тристана, и вся ее жизнь была окружена скандалами из-за ее отношений с ним, и в конце концов она умерла оттого, что ее сердце было разбито?

– Эта часть легенды не важна, – прошептала она, приподнимаясь на цыпочки и легонько касаясь его губ своими. – Это всего лишь печальные детали. Но ведь было время, когда они с Тристаном любили друг друга и спали на деревьях.

– А сейчас – то время, когда ты со мной в разросшемся саду, – закончил он и внимательно посмотрел на нее. Было что-то еще, помимо этого, о чем она не говорила, и он мог лишь догадываться, что это связано с тем, что она уже призналась ему в любви. Странно, что то же самое проявление чувств, которое заставило его сбежать несколько дней назад, сейчас заставило его притянуть ее ближе к себе. И еще более пугающим, противоречащим здравому смыслу, как он только что понял, было его желание услышать эти слова из ее уст снова.

Им было бы лучше не говорить об этом. Исходя из его опыта, слова – очень опасная вещь. Некоторых слов следует избегать любой ценой.

Держась за эту мысль, он поцеловал ее – жестко, настойчиво, поцелуем, заглушающим все мысли. Ее пальцы запутались в его волосах. Никаких признаний в любви и трагических окончаний романтических историй этим вечером! Эта ночь была их ночью, и он точно знал, как хочет ее провести.

Он поднял подол ее платья и начал собирать его в руках, таща тонкую ткань вверх по ее телу. Через мгновение Изабела выхватила подол у него из рук и рывком сняла платье через голову. Это откровенное движение, выдающее истинное желание, удивило бы, сделай его любая другая женщина, но не в случае с Изабель. Она была любопытной и открывала двери, чтобы посмотреть, что прячется за ними; девушкой, которая с легкостью отдавала свое сердце и которая стояла сейчас перед ним, залитая лунным светом, с нетерпением, отразившимся на прекрасном лице.

Он резко выдохнул и одним движением стянув свою рубашку через голову, бросил ее на землю у ног. Затем медленно провел кончиками пальцев по ее телу. Не было больше никакой спешки, никаких тикающих часов, ни безотлагательных деловых встреч, на которые он не пошел, чтобы остаться с Изабель. Ничего, что беспокоило бы или тревожило его. Ему нужна была только она.

Лунный свет сиял на ее коже. Он поднял руку, чтобы погладить ее по щеке, не в силах оторвать глаз от такого прекрасного зрелища.

– Тебе идет лунный свет, – признался он, лаская кончиками пальцев ее живот.

– Ты когда-нибудь хотел нырнуть в серебристый свет луны и плыть в нем?

– Только если ты будешь со мной.

Подтянув девушку к себе, он поднял ее и положил на сюртук, брошенный на каменную скамью. Затем присел на корточки рядом ней, чтобы смотреть ей в глаза, поглаживая ее тело.