1000 не одна ложь, стр. 50

ЭПИЛОГ

И сейчас, приняв свое собственное решение, я спускался туда, где ожидали моего приговора четыре предателя, четыре твари. Одна из которых даже не смогла меня разочаровать, как двое других и последний, чье коварство и подлость нанесли мне глубокую рану, которая будет сочиться кровью пока я не сдохну.

К ней я даже не зашел. С ней мне говорить не о чем. Ее участь была решена еще в моей спальне, и она прекрасно знала, что именно ее ждет. И видеть ее лживое раболепие, слышать ее стоны и мольбы я не испытывал ни малейшего желания. Для меня она уже была мертва. Как и шакал Шамаль, который отличался от лицемерной суки только наличием яиц.

Я отпер дверь одного из отсеков и прикрыл ее за собой, глядя на своего бывшего друга, висящего под потолком. Такого же голого, как и висящий рядом с ним Рамиль. Два человека, клявшихся мне в верности, жравших с моей руки и стоявших у меня за спиной с ножами в руках.

Оба выглядели неважно. Да это и не удивительно. Их не кормили и не давали воды уже больше суток. В помещении воняло потом и мочой.

Я смотрел на них обоих. Один не интересовал меня совершенно. Я его приговорил так же, как и Фатиму с Шамалем. Не собираясь дать даже слово сказать в свое оправдание. Мне они не интересны. Рамиль, в отличии от Рифата, громко замычал и задергался на цепи. Трусливая псина. Всегда был гиеной и дрожал за свою шкуру….а вот второй, во втором текла и моя кровь. Кровь нашего отца. Нет, я не думал о том казнить его или помиловать. Он уже сам подписал себе приговор. Мне оставалось лишь привести его в исполнение.

Я вытащил нож и поиграл им на тусклом свету подвала. Видя, как расширились глаза Рамиля. Усмехнулся. Он даже не представляет какая часть его тела с этим ножом познакомится.

Подошел к Рифату и выдернул кляп из его пересохшего рта. Посмотрел на обработанную в боку рану, которая выглядела неважно и начала воспаляться. Я приказал оказать только первую помощь, оставив его в живых.

- Ну вот и пришло наше время поговорить. Как раньше. Помнишь? У костра с кальяном и чашкой крепкого кофе.

Толкнул его и тело качнулось на цепи.

- Зачем долго говорить. Ты ведь пришел меня убить – убивай.

Я усмехнулся.

- Как все просто, да? Ты бы этого хотел, не так ли, единокровный брат? Умереть быстро и безболезненно?

Вскинул на меня взгляд черных глаз теперь так похожих мне на отцовские.

- Да, я многое знаю. Отец перед смертью рассказал мне…я только одно хочу понять, Рифат, в какой момент все изменилось? В какой момент ты решил меня предать? В какой момент из преданного и верного друга ты превратился в вонючего и презренного шакала? Когда ты стал мразью или был ею всегда, и я настолько ослеп, что не замечал этого?

Он молчал… а я обходил его кругами и чувствовал, как боль возвращается. Боль от осознания что вот этот человек был со мной рядом с детства, и я… я искренне любил его.

- Отвечай. Будь честен хотя бы перед смертью. Очистись от лжи. Да и к чему она теперь? – остановился напротив него, - Клянусь, что, если ты скажешь мне все как есть, я дам тебе возможность умереть достойно и быстро. Когда ты решил предать меня, Рифат? Когда узнал чей ты сын?

Он некоторое время еще молчал, и я уже думал, что не заговорит, когда вдруг раздался его надтреснутый голос.

- Нет. Позже. Когда понял, что ты жив… и ты вернешься обратно с почестями, победой и отнимешь у меня мое положение, которое я получил бы после твоей смерти, мое место возле отца и мою женщину.

Ярость вихрем взвилась внутри. Взвилась едчайшей ненавистью. И сожгла даже капли жалости.

- Мою женщину, Рифат. Мою. Ты хотел присвоить ее себе, но она никогда не была твоей и никогда бы не стала.

- Стала бы…рано или поздно. Я бы добился. Если бы ты действительно сдох!

Он выплюнул мне эти слова в лицо, а я даже не вздрогнул.

- И когда ты понял, что я жив ты решил предать нас всех?

- Там…в пещере я нашел фрагменты твоего тела и…цепочку. Я решил, что это ты. Видит, Аллах, я оплакивал тебя и скорбел так, как не скорбел бы даже по Рамилю. Ты всегда был для меня настоящим братом…хоть и не знал, что мы с тобой одной крови и я такой же бастард.

О прикрыл глаза, а я смотрел на его бледное и осунувшееся лицо и не ощущал ничего кроме дикого разочарования…и от понимания, что иногда один миг может сделать из друга кровного врага. И сейчас я узнаю в какой момент этот миг настал. Рифат закашлялся судорожно, облизывая сухие губы и я инстинктивно достал флягу и, приблизившись к нему дал сделать несколько глотков.

- Продолжай.

- Я мог спасти тебя. Отбить у отряда, который вез пленных к Асаду…Я и собирался это сделать. Поехал к Кадиру рассказать, что ты жив, взять в подмогу его людей. Я тогда поднялся к нему в покои и…и услышал его разговор с Ибрагимом…обо мне. Он сказал, что я никто и навсегда останусь никем для него и моя мать шлюха никогда не получит статуса его любовницы даже посмертно. Он не признает меня и не приблизит к себе. Все что я получу это твой отряд и твои полномочия. Большего сын шармуты, которая раздвигала ноги еще будучи замужем, не достоин. Он сказал так о моей матери! О святой женщине, которую сам же и совратил!

Поднял на меня налитые кровью глаза.

- Это твой отец предатель, а не я! Он разбудил мою ненависть к нему и к тебе. Ненависть и жажду мести. Жажду отнять все, что полагалось мне и я не получил. Я старше тебя и твоих братьев от русской! Я такой же бастард! И я имею больше прав, чем кто-то из вас!

Я вздрогнул и ощутил, как тот самый нож, что он вогнал мне в спину только что прокрутился еще раз у меня в сердце.

- Мне сообщил осведомитель и я перерезал ему горло. Я был уверен, что ублюдок казнил тебя, как и остальных пленных. Не видел смысла зачем ему оставлять тебя в живых и просчитался.

Мне уже было не интересно. Этого стало достаточно. Дальше он мог не рассказывать.

- Все хватит.

- Хватит? – зарычал он, - Хватит? А ты? Ты бы не поступил точно так же? Если бы с тобой вот так? Если бы тебя назвали третьесортным, а твою мать шлюхой?!

- Разве это я назвал тебя третьесортным? Я назвал твою мать шлюхой? Ты пришел ко мне и рассказал, что я твой брат? Ты ведь знал об этом давно. Ты был со мной честен? Нет, ты был шакалом. Просто твой шакал-предатель в твоем сердце ждал своего часа, чтобы напасть со спины.

- А ты? Ты не шакал-предатель? Когда ты вернулся первым делом ты схватил меня и посадил в клетку, как пса!

- Тебе воздалось за твое предательство еще раньше, чем я о нем узнал.

- Нет! Не уходи от ответа! Ты не знал о предательстве. Ты…ты приказал мне спасти твою девку. Ты требовал от меня клятв! Я сделал то, что ты меня просил! Я спас ее, прикрыл твой позор и женился на ней, чтоб твои братья не пустили ее по кругу! Да, я захотел ее сам. Но это второстепенно. Я выполнил клятву данную тебе, я растил твою дочь и заботился о семье твоей шлюхи и ты, не дал мне не единого шанса. Ты вбил последний гвоздь в гроб, где была похоронена наша дружба.

- Которую ты убил в тот момент, когда решил забрать себе все, что принадлежало мне!

- Я сдержал свою клятву! – зарычал он, содрогаясь всем телом.

- А я сдержу свою.

Подошел к цепи и открыл замок, позволяя пленнику рухнуть на пол и освободить руки. Швырнул к его ногам пистолет.

- Здесь одна единственная пуля. Ты можешь выбрать кому она достанется: мне, тебе или твоему брату. Если убьешь меня тебя все равно казнят – забьют камнями вместе с Рамилем, Фатимой и Шамалем. Убьешь себя – это будет легкая и достойная смерть. А если убьешь своего брата – избавишь от мучений. Ведь его ждет вначале кастрация тупым ножом без наркоза. Но…тогда умрешь ты, уже озвученным мною способом. Выбирай. Это более чем щедрый подарок за исполненную тобой клятву.

Я развернулся и пошел к двери. Услышал, как тот поднял пистолет и щелкнул предохранителем. Не оборачиваясь, я открыл замок и повернул ручку.