1000 не одна ложь, стр. 39
Аднан обрушил удар в солнечное сплетение, и мужчина задохнулся от боли, широко распахнув глаза, испещрённые сеточками лопнувших от ударов сосудов. И едва нож Аднана прочертил полосу на груди мужчины между ребрами и кончик мягко вошел совсем недалеко от сердца, в ноздри ибн Кадира ударило едким запахом мочи, и он брезгливо поморщился – ублюдок обмочился от страха.
– Будешь говорить? Или поиграем в игру – я буду втыкать в тебя нож за каждый неправильный ответ? Например, начнем с твоего члена? Ты никогда не хотел стать евнухом? Не думал об этом?
И опустил лезвие ниже к паху, резким движением вонзил в мякоть ляжки и слегка прокрутил под истошный вопль.
– Я скажу… все скажу. Не убивайте меня, Господин… не убивайте. Это была Гузель… я впустил ее. Она относила Госпоже чай. Гузель… да, она.
Аднан криво усмехнулся и поджал губы. Он и не сомневался, что это сделала Зарема, ведь Гузель это одна из ее служанок. Он просто должен был убедиться в том, что оказался прав.
– Что тебе пообещали за молчание? М? Открой рот.
– Не надо! Молю вас! Я же все сказал… не надоооо. Не убивайте!
– А кто сказал, что я хочу тебя убить… хотя ты можешь выбрать: вечное молчание или смерть? Открой рот и вытащи язык… ты обещал молчать и будешь молчать до самой смерти, или сдохнешь.
Конечно, он выбрал жизнь. И потом корчился на полу. Истекая кровью и дергаясь от боли. Невозможно предать Аднана ибн Кадира и не понести за это наказание.
***
Аднан вошел в ее покои и одним лишь взглядом приказал служанкам закрыть рты и не сметь докладывать о его приходе. Перед тем, как войти в эту часть дома, где обитает его единственная и верная жена, ибн Кадир уже наведался туда, где отдыхают ее прислужницы, и его люди выволокли оттуда Гузель, прикрыв ей рот платком. Они знали, что дальше с ней делать. Завтра утром полиция найдёт ее многократно изнасилованное и истерзанное тело где-нибудь на обочине. Неопознанный труп похоронят в безымянной могиле, и дело будет закрыто. Он хотел их всех заставить выпить отраву, но это была бы слишком легкая смерть.
Сейчас Аднан стоял в шикарных покоях Заремы, отремонтированных специально для нее в огромном особняке отца. Избалованная роскошью и дорогими вещами Зарема лично выбирала сюда мебель и украшала свои комнаты. Она знала, что шейх не поскупится, даже если суммы будут заоблачными. Жена принимала ванну. Он слышал шум воды за дверью с позолоченной ручкой. Вначале хотел ворваться и утопить суку, но передумал. Ему нужно насладиться каждым мгновением ее агонии. Не так быстро.
Зарема вышла из ванны в шелковом халате с мокрыми волосами, разбросанными по плечам. Увидев его, вначале вспыхнула от радости, но она уже успела изучить своего мужа, и тут же побледнела, сделала несколько шагов назад. Испугалась, змея. В черных расширенных зрачках плескалась паника, а чувственные полные губы подрагивали. Ничего, она быстро возьмет себя в руки. Зарема не из трусливых.
– Добрый день, жена. Как проводила время без меня? Скучала? Думала обо мне?
Зарема осмотрелась по сторонам и судорожно сглотнула, когда увидела, что у двери нет охраны и в просторной зале отсутствуют ее служанки. И в комнате завитал запах страха. Аднан ощутил его мгновенно, словно он действительно был осязаем на физическом уровне. Ее ужас доставил ему удовольствие, он даже ощутил прилив адреналина и предвкушение расправы. Былая уверенность Заремы и ее покорность куда-то исчезли, и сейчас она еле сдерживала дрожь во всем теле и невольно пятилась назад, когда он наступал.
– Рада видеть тебя, мой любимый муж, – пропела она, стараясь взять себя в руки, – каждую секунду скучала по тебе.
Ибн Кадир усмехнулся.
– А если прекратить игру, Зарема, ты ведь знаешь, зачем я сюда пришел?
Еще один выдох, и она потянула за поясок на халате, спуская его с плеч.
– Разве не затем, чтобы показать своей жене, как изголодался по ней?
Наверное, это стало точкой невозврата, и он бросился к ней разъяренным зверем, впечатал в стену и сдавил тонкое горло.
– Я изголодался по твоей боли и по твоей крови. Я слишком долго ждал того момента, когда ты ею захлебнешься. У меня на глазах. И не только у меня.
– Что? Что я сделала? Почему ты так зол на меня?
Сука! Притворяется невинной овечкой. Аднан сдавил ее горло еще сильнее.
– Я бы предложил тебе спросить у Гузель, но прямо сейчас ее тело дерут на части мои голодные ребята. В каждую ее дырку льют обжигающую жидкость.
Он достал из кармана мешочек, перевязанный красной тесьмой, и ткнул в лицо Зареме. Она побледнела еще больше. А он медленно осмотрел ее с ног до головы.
– Я бы сделал с тобой то же самое, но ты жена Аднана ибн Кадира и шлюхой не станешь даже перед смертью. Но я обещаю, что твоя будет не менее ужасна.
Зарема быстро заморгала, и у нее в глазах появились слезы, а Аднана передернуло от злости… он помнил те, другие слезы, которые лились из темно-синих глаз Альшиты, когда ее ломало от боли, только потому что эта тварь возомнила, что имеет право причинять страдания и не понести за это наказания. И слезы Заремы распаляли в нем еще большую жажду заставить ее орать и молить о пощаде.
– Не хочешь сказать мне о любви, прежде чем умрешь?
Он протолкнул ногу между ее ног.
– Не возбудилась, как раньше? Не мечтаешь, чтоб я взял тебя? Страх убивает все эмоции. Страх – он такой. Он оставляет после себя выжженную пустыню.
Сдавил пальцы еще сильнее, и она захрипела, размахивая руками.
– Не дергайся. Сейчас ты не умрешь, и я не удушу тебя. Ты умрешь совсем иначе. Я даже не дам тебе ни единого слова, чтобы оправдаться. Я не хочу знать и понимать, отчего ты это сделала. Я лишь хочу спросить, чего тебе, суке, не хватало? Кажется, ты получила от жизни все, что хотела, и я давал тебе не мало… а может, и больше, чем получали другие женщины на твоем месте! Ты думала, я не узнаю – кто отравил Альшиту, и ты избежишь моей мести? Или на что ты надеялась, когда посылала свою служанку подсыпать ей яд?
Она захрипела, и Аднан чуть ослабил хватку, чтобы услышать хриплое:
– Это не я… не я… отравилааа. Клянусь, не я! Пощадиии, Аднан! Пощадиии!
В эту секунду двери в покои распахнулись, и Аднан, обернувшись, увидел своего отца, Фатиму, своих сестер и братьев.
– Что здесь происходит? – рыкнул ибн Кадир. – Что, черт возьми, происходит в моем доме, Аднан? Что за правосудие ты решил здесь вершить без моего ведома?
Аднан схватил Зарему за волосы и дернул к себе, а потом потянул вниз, принуждая стать на колени.
– То правосудие, отец, которое не свершил ты, когда в твоих стенах отравили мою женщину, посмели это сделать в твоем доме. И если за время моего отсутствия ты не нашел виновных, то их нашел я всего лишь за несколько часов.
Седые брови Кадира сошлись на переносице.
– Я искал, и многие наказаны!
– Но не истинные виновники! – вскрикнул Аднан и потряс мешочком с ядом. – Вот это служанка твоей невестки пронесла на кухню и подсыпала Альшите в чай. А подослала ее она!
Дернул Зарему за волосы еще сильнее, и та упала на четвереньки.
– Так кого ты наказал, отец? Тех, кого тебе подсунули моя жена и твоя? Или кого? Кто ответил за страшные мучения Альшиты!
Кадир выпрямил спину и посмотрел сыну в глаза.
– Мне жаль, что твоя женщина умерла. Я наказал тех, кого счел виновными. Но ты в праве наказывать и тех, кого считаешь виновными сам. Ты просто должен был поставить меня в известность… но ярость не лучший советчик.
– Альшита жива, – Аднан бросил триумфальный взгляд на мгновенно подобравшуюся Фатиму, – она жива, а я выношу приговор тем, кто осмелился ее тронуть в доме моего отца. Они понесут свое наказание там, где и вершили преступления.
Кадир бросил взгляд на Зарему, потом перевел его на сына. На лице не дрогнул ни один мускул, и в черных зрачках не появилось проблеска жалости. Аднан даже не представлял, насколько в эту секунду они похожи с отцом.
– Твое право, сын. Наказывай. Знал бы – не пришел бы сюда. – быстрый взгляд на первую жену, – разбирайся сам со своей супругой. Она принадлежит тебе. А насчет остальных мы еще поговорим.