Три "Н" (СИ), стр. 37

- Верю, Мик. Оставайся на месте, я за тобой заеду.

____________________________________________________________________

[10] – Информация по «Нолтрексону» вполне реальна.

Схема и длительность лечения устанавливаются индивидуально. Минимальный курс приёма составляет 3 месяца, рекомендуемый — полгода. Терапия данным препаратом повышает риск гепатотоксичности. (из сети)

========== 10 часть ==========

Майкл

Открываю глаза. Потолок. Закрываю глаза, не в силах вынести его белизну. В желудке засел ворочающийся комок, а уменьшившаяся черепная коробка давит на ватный мозг. Сколько я вчера выпил? Две бутылки пива… три… затем была кружка… дальше… нет, кроме пива ничего. Так неужели от него может быть так хреново? Или это месть организма за то, что я отравил его алкоголем после полной интоксикации и четырехмесячного воздержания? Хм, вполне возможно.

Повернувшись на бок, свешиваю ноги с кровати и замираю, борясь с тошнотой. Переждав, плетусь в ванную. Коридор кажется бесконечным туннелем, а каждый шаг набатом отдаётся в голове. После принятия душа и чистки зубов окружающий мир приобретает четкость, и кирпичом по затылку прилетает память.

- Марк, кто ты мне? Как называешься? Куратор? Нянька? Сиделка? Нее, лежалка мне больше по нраву. Полежишь со мной? Или полижешь? – падаю на кровать, расстёгивая штаны: - Разархивируешь моего дружка? – приподнимаю бедра, выставляя напоказ трусы с надписью на гульфике «.rar».

- Файл повреждён выпивкой, - Филлер хватается за штанину и стаскивает с меня джинсы.

- А ты попробуй.

- Нет уж, уволь, с алконавтами дел не имею.

- Будь я в себе, ты бы согласился?

- В трезвом состоянии ты не стал бы мне предлагать.

- Как хорошо, что ща я пьяный… Не все парни любят целоваться, а мне вот нравится. Будь моя воля, я бы уложил тебя на спину и обцеловал бы каждый дюйм тела, спускаясь ниже и ниже. А достигнув паха, взял бы в рот, как тогда в отеле Вегаса, и заглотил бы по самые яйца оу, ты был бы в восторге. Стонал бы и просил ещё, и я бы с радостью это дал. Марк, хочешь, я тебе дам? А потом ты мне, когда поймёшь, что ничего страшного в том нет.

Пока я уговариваю, Филлер снимает с меня обувь и рубашку, будоража своими касаниями.

– Спи, озабоченная маньячина, - он надавливает мне на грудь, не давая встать, и укрывает.

- Ссать в пробирку меня не заставишь?

- Ты в неё не попадёшь, и зрачки у тебя в норме.

- У меня мама забеременела, - сообщаю я, зевнув.

- В честь этого ты надрался, - констатирует парень.

- Даа… - тянуче соглашаюсь я.

- Поздравляю, я должен был составить тебе компанию, а вместо этого наорал.

- Что?

- Спокойной ночи, говорю.

- Поцелуй для сладких снов, - вытягиваю губы трубочкой я. Марк фыркает и, пригладив мою растрепанную шевелюру, тушит свет.

Я живое воплощение долбоебизма. Привалившись спиной к стенке, съезжаю на пол и сжимаю виски. Взять что ли билет до Парижа на ближайший рейс? Хоть маму порадую…

- Мик, - тормошит меня кто-то за плечо, и я разлепляю глаза. Подле меня на корточках сидит Видмарк, озабочено всматриваясь в моё лицо. Зашибись: я пополнил свой комплект неудач, заснув в коридоре. Прячась от Филлера, стукаюсь лбом об колени и закрываюсь сверху руками.

– Тебе плохо? Где болит? – выспрашивает парень.

Отрицательно скулю, но нечленораздельная речь расшифровке не подлежит.

- Стыдно мне, - вынужден признать я, дабы Видмарк не вызвал неотложку.

- Значит, мы квиты.

Удивлённо выглядываю со своего «домика».

- Ты о вчерашнем?

Кивок.

- Твой наезд был обиден, но вполне обоснован. Я всегда отличался криворукостью, а в кафе это проявилось в полную силу. И злогребучие дверки забываю закрывать, - по причине того, что живя в одиночестве, разучился учитывать потребности окружающих. – И порции рассчитывать не умею, и муку первого сорта не отличаю от второго, а уж коробочки с приправами подписанные корейским карлячками для меня сущее наказание.

- Получается, что я более хреновый куратор, чем думал о себе ранее, - произносит Марк и садится у стены напротив, едва не задевая мою ногу ступнёй. – Мне необходимо прививать тебе чувство собственной значимости, привнести покой и стабильность, показать, что ты самодостаточная личность без вспомогательных средств, а я своим давлением, наоборот, гоню тебя в яму.

- Во-первых, где ты набрался заумных словечек? На антинаркоманских тренингах в «Благодати?

- Доктор Стэнтон умная женщина.

- Сильно же тебя назомбировали, - дивлюсь я. – Ладно, идём дальше: из ямы, как ты выразился, я выбрался и обратно не собираюсь. Чем займусь в будущем, пока не знаю, однако наркотиков там не будет. Доволен? Я похвалил твоё кураторство, так что не заморачивайся. А во-вторых, разреши мне извиниться, за то, что я творил и говорил ночью.

- Мик…

- Дай закончить, а то я больше не решусь. Короче, я ни в коем разе не навязываю свои чувства, но и избавиться от них не могу. Так что если решишься на эксперимент – я всегда буду в твоём распоряжении. Я не шучу, Марк.

- Я учту и сразу же, как разочаруюсь в женском поле, приду к тебе за гейским просвещением и посвящением, - говорит Филлер, борясь с улыбкой.

- Зря ты не воспринимаешь меня всерьёз, - раздражаюсь я и в одно мгновение оседлываю бедра парня, опираясь по обе стороны от его головы. – Страшшшно? – шиплю я на змеиный манер и склоняюсь к губам Видмарка.

- Много на себя берёшь, - обескураживает ответом он и закрывает мне рот рукой. – Зубная паста твой перегар не маскирует, так что во «Фрэи» не появляйся. На кухне я суп тебе оставил, поешь, полегчает, плохо, небось, после выпитого.

Офигеть. По мимике видно, что парень, настаивающий на своей натуральности, не испытывает ни страха со злостью, ни омерзения по отношению ко мне, и его перестало коробить от моей «извращенческой» близости. Понимание сего настраивает меня на игривый лад. Я посылаю Филлеру самый развратный из своих взглядов и, поёрзав задницей по его ногам, провожу языком по заткнувшей меня ладони. Видмарк заметно вздрагивает, я же хватаюсь за запястье, не позволяя Марку отнять руку, и вбираю в рот его средний палец. С минуту ничего не происходит, парень снисходительно терпит творимый мной беспредел, а я, увлёкшись, потираюсь об Филлера, стремясь прижаться пахом к его ширинке. Внезапно всё меняется. На лицо Видмарка точно тень набегает, и он, столкнув меня, быстро поднимается на ноги.

- Ауч, - для проформы возмущаюсь я, глядя снизу вверх на жертву своего произвола. Марк прекрасен: из приоткрытых губ вырывается тяжелое дыхание, щеки раскраснелись, а в глазах горит огонь непонятного происхождения. Его зажгли определённо не искры ярости и ненависти, там, на дне тёмных омутов таится что-то иное. Неужели, парня торкнула моя забава? Поражаюсь я догадке.

- Не делай так больше, - берёт себя в руки Филлер, нервно облизнув пересохшие губы.

- Гарантий и извинений тут от меня не жди, - подавляю довольную усмешку я.

Марк

Работаю, помогаю сестре с английским, вечером смотрю что-то по телевизору, а в голове несколько часов кряду выписывает восьмерку мысль: что произошло между мной и Риксом в коридоре? Что на него нашло понятно, а вот на меня…? Ощутив ответные реакции на манипуляции Мика, я запаниковал. Глядя, как мой палец погружался в рот бесстыдно ведущего себя парня, я не должен был вспоминать его вегасскую выходку, и всё же именно она стояла у меня перед глазами, поднимая то, чему не подобало вставать от близости человека одного со мной пола. Это было ужасно неловко, запретно неправильно и невероятно приятно. Нет-нет, последнее вычеркиваю. Моё тело истосковалось по ласке вот и перепутало. Да, именно так и было, убеждаю я себя.

- …

- Марк, пульт подай, третий раз прошу. Ты какой-то рассеянный.