Беспокойное лето 1927, стр. 88

С «Ансонией» связан и один из самых мрачных эпизодов в истории бейсбола. Именно здесь 21 сентября 1919 года группа азартных игроков, предположительно возглавляемых мафиози Арнольдом Ротштейном (хотя он всегда отрицал это), встретилась с некоторыми недовольными своими зарплатами бейсболистами из чикагской команды «Уайт Сокс», и все они договорились подтасовать результаты «Мировой серии» игр. В то время Рут еще здесь не проживал. Он переехал в отель только в 1926 году и остановился в апартаментах из восьми, одиннадцати или двенадцати комнат, в зависимости от того, какому из его биографов верить. В любом случае это было жилище высочайшего комфорта.

В 1927 году Рут был самым высокооплачиваемым бейсболистом и гордился этим. До начала сезона он заключил очень выгодный контракт с Джейкобом Рупертом, который поначалу отказывался подписывать его из-за возраста Рута, из-за его проблем с желудком, а также из-за личных финансовых потерь после осеннего урагана во Флориде. Но в конечном счете Руперт сдался и дал Руту подписать контракт на три года, согласно которому тот получал 70 000 долларов в год, хотя и сделал при этом вид, что смертельно оскорблен. В газетах поднялась шумиха по этому поводу. Журналисты вычислили, что на свое жалованье Рут может приобретать по одному новому автомобилю каждую неделю или по одному новому дому каждый месяц. По меркам бейсбола зарплата Рута была действительно огромной – почти половина всех зарплат «Янкиз», и больше зарплат других пяти самых высокооплачиваемых игроков, вместе взятых. Правда, это скорее говорит не о баснословных заработках Рута, а о том, что бейсболистам тогда вообще платили не очень много.

По сравнению с другими знаменитостями, особенно голливудскими звездами, заработок бейсболистов был довольно скромным. Рут получал всего лишь 1350 долларов в неделю, тогда как Клара Боу и Бастер Китон по 4 и 5 тысяч соответственно. Том Микс получал 15 тысяч, Дуглас Фэрбенкс – 20 тысяч, а Гарольд Ллойд – целых 30 тысяч. Но все это меркло по сравнению с тем, что «зарабатывали» гангстеры вроде Арнольда Ротштейна и Уэкси Гордона, которые, судя по слухам, получали по 200 тысяч в месяц. Вряд ли Руту было известно, что больше его получает даже радиоведущий Грэм Макнейми. Было бы неверно утверждать, что Руту платили слишком много, и уж совершенно точно он заслужил каждый цент.

Большая часть денег на его счет поступала не от игр. Зимой 1926/27 года он заработал по некоторым оценкам до четверти миллиона долларов на газетных статьях, которые не писал, на рекламе продукции, о которой, скорее всего, не знал, от непродолжительных, но крайне прибыльных показов водевиля и от своего любимого фильма «Бейб возвращается домой». Несмотря на это, ему пришлось занимать у Руперта полторы тысячи долларов, чтобы оплатить налоги за 1927 год. Деньги у Рута никогда не задерживались.

8 августа «Янкиз» отправились в свое самое длительное турне сезона и посетили Филадельфию, Вашингтон, Чикаго, Кливленд, Детройт и Сент-Луис, останавливаясь в каждом городе на три-четыре дня. Вернувшись в Нью-Йорк, они провели матч с «Ред Сокс», после чего еще на шесть дней поехали в Филадельфию и Бостон. В этот период Руперт умудрился выкроить время и для товарищеского матча с командой младшей лиги в Индианаполисе 15 августа. Товарищеские матчи были особенно прибыльными для Рута, и он старался принять в них участие при любой возможности. Всего за тридцать дней «Янкиз» преодолели 3700 миль, сыграли 27 матчей и совершили с десяток железнодорожных поездок, некоторые из них были очень долгими.

Бейбу Руту нравилось ездить на поезде. Во время поездки можно было посмотреть на окружающий мир и познакомиться с новыми людьми. К тому же эти поездки предоставляли ему передышку и позволяли отвлечься от проблем в личной жизни, которых становилось все больше. Рут влюбился в модель и актрису Клэр Меритт Ходжсон. Ходжсон была родом из Джорджии и имела за плечами, мягко говоря, богатый жизненный опыт. В первый раз замуж она вышла в четырнадцать лет, в шестнадцать стала матерью, в двадцать три – вдовой; после отправилась на север в поисках славы и удачи; прославилась она прежде всего тем, что успешно завлекала в свои сети бейсболистов. Среди ее поклонников самым известным был Тай Кобб. Рут тоже оказался бессильным перед ее чарами, и вскоре они уже жили вместе. Когда и каким образом он сообщил об этом своей жене, которая все еще проживала в их сельском доме в Массачусетсе, остается неизвестным; по всей видимости, это произошло после неудачной «Мировой серии» 1926 года, после которой их никогда не видели на публике вместе. Говоря вкратце, личная жизнь его стала совсем запутанной. Как писал Ли Монтвилль: «Теперь у него была жена, постоянная любовница, ферма, апартаменты, квартира любовницы, приемная дочь и приемная семья». Конечно, его должна была радовать любая возможность провести время вдалеке от них.

Миллер Хаггинс, менеджер «Янкиз», тоже любил ездить в поездах, хотя и совсем по другим причинам. Не то чтобы ему нравилось находиться рядом со своими игроками или чтобы они испытывали к нему дружеские чувства – скорее, даже напротив, – но поездки давали ему возможность заниматься любимым делом – посещать роллердромы и смотреть, как люди катаются на роликовых коньках. Сам он не катался, но мечтал о своем собственном роллердроме. Насколько было известно, наблюдать за катающимися на роликах людьми было его единственным развлечением.

Хаггинс был вообще причудливым человеком. Невысокий рост – в разных источниках он указывается разным, но немногим более пяти футов и четырех-пяти дюймов – и худое телосложение делали его похожим на мальчишку, так что его иногда даже принимали за помощника, подающего бейсболистам биты. Он вырос в Цинциннати, в семье иммигрантов из Англии, и в 1927 году ему исполнилось сорок шесть лет. Его отец был прекрасным игроком в крикет. Хаггинс изучал право в Университете Цинциннати, где одним из его преподавателей был Уильям Говард Тафт, тот самый председатель Верховного суда, отказавшийся вмешаться в дело Сакко и Ванцетти.

К гордости родителей, Хаггинс в 1902 году получил профессию юриста, но, к их же разочарованию, отказался заниматься юридической практикой. Вместо этого он занялся профессиональным бейсболом, что по тем временам считалось ненамного лучше, чем работать в борделе, или, по крайней мере, так казалось его родителям. Последующие лет десять Хаггинс выступал инфилдером за «Ред Сокс» из Цинциннати и «Кардиналз» из Сент-Луиса. Звезд с неба он не хватал, но играл прилично. Затем он стал играющим менеджером, а потом и главным менеджером «Кардиналз». Сделанное ему в 1917 году приглашение перейти в «Янкиз» он воспринял с сомнением. «Янкиз» тогда считалась средней командой, и для него такой переход походил на понижение. Но с ними он выиграл вымпелы в 1921, 1922, 1923 и 1926 годах, а летом 1927-го готовился выиграть еще один. Игроки команды относились к нему не слишком доброжелательно, особенно Рут, который постоянно ссорился с ним и называл «Блохой»; несмотря на это Хаггинс обращался с ними неплохо и доверял им принимать свои решения на поле, в отличие от Джона Макгроу из «Джайентс», который называл своих игроков «неспособными думать». Что касается Рута, то терпение Хаггинса иногда достигало едва ли не пределов святости.

В Нью-Йорке Хаггинс жил в одной квартире с сестрой и теткой неподалеку от стадиона «Янки-Стэдиум». Он никогда не женился, и так никогда и не исполнил свою мечту о том, чтобы владеть роллердромом. В августе 1927 года ему вообще оставалось всего два года до смерти, но тогда об этом никто, конечно же, не знал.

Самые бедные игроки команды – то есть почти все – с удовольствием отправлялись в турне, потому что тогда почти все их расходы оплачивались и еще они получали по 4 доллара в сутки, которые могли свободно тратить или оставлять в качестве сбережений. За сезон, благодаря поездкам, можно было поднакопить неплохую сумму, а это было как нельзя кстати для таких игроков, как Джули Вера, который получал 2400 долларов в год.