Наедине (СИ), стр. 62

— Пробраться здесь можно, но я не вижу никаких следов, — доносится до меня Мишкин голос, когда сам он скрывается за дверью балкона. Спустя пару секунд он снова возвращается в комнату и принимается рассуждать вслух. — Замок на входной двери не поврежден. У тебя есть запасной комплект ключей?

— Нет, — качаю головой, намеренно умолчав о том, что моя паранойя не может позволить мне такой роскоши. — Но даже если бы и был, дверь дополнительно запирается изнутри.

— Ага, на бесчисленное количество контрольных замков. Значит, балкон, — Мишка кивает, задерживая взгляд на розах, заполонивших мою обычно пустую вазу.

— Вчера их тут не было, — я неприязненно передергиваю плечами.

— Занятно… — Миха начинает копаться в вазе, на время заслонив от меня ненавистные цветы, но стойкий запах свежих роз не дает мне забыть о том, что они по-прежнему никуда не делись. — Этот парень мог бы расщедриться на визитную карточку, или хотя бы черкнуть пару строк, чтобы нам было легче его позиционировать.

— Если это… Лицедей, то он наверняка считает, что я обязана его помнить, — выражаю с сомнением.

— Если это Лицедей, то у него огромные проблемы с самоопределением в этом мире, — не впечатлившись упоминанием мною жуткого прозвища, Мишка отходит от цветов и оборачивается ко мне. — Тебе помочь собраться?

— Нет, я уже все, — вскакиваю с дивана, подхватывая набитую шмотками сумку.

Мишка закрывает балконную дверь, вновь задерживает внимание на злополучных розах, после чего забирает из моих рук сумку, разворачивается и идет к выходу. Почему-то я так и не решаюсь попросить его выбросить цветы, и не прикасаюсь к ним сама.

Только когда его машина останавливается возле симпатичного многоэтажного здания, с фасадом, выкрашенным в бело-зеленый цвет, до меня вдруг в полной мере доходит, что мы приехали к нему, я сама на это согласилась, и если мне опять что-то стукнет в голову, я уже не смогу трусливо выставить его за дверь, чтобы спрятаться в спасительном одиночестве. Да и вообще… Остаток дня я буду находиться на незнакомой территории, в Мишкиной квартире, вместе с ним, и… это уже не кажется мне такой хорошей идеей.

Я почти готова повернуть назад, лишь мысль о ночном визитере, способном беспрепятственно проникать в мою квартиру и оставлять своеобразные трофеи, не позволяет мне раскрыть рот и окончательно все загубить. Словно прочитав мои мысли, Мишка берет меня за руку и говорит:

— Фим, тебе не о чем беспокоиться, Я не тот человек, которого нужно бояться.

— Да, я знаю. Учитывая, сколько ты со мной возишься, подозревать тебя в чем-то было бы полнейшей глупостью с моей стороны, — я из последних сил пытаюсь сгладить возникшую заминку.

Он усмехается, но ничего не говорит.

— Это только на пару дней, а может, и вовсе на одну ночь, — бормочу я, хлопая автомобильной дверцей. — Мои родители обещали приехать, возможно, уже завтра они будут тут, и тогда я уеду к ним.

О том, чтобы занять огромный родительский дом в их отсутствие не может быть и речи — я там попросту сойду с ума, прислушиваясь к каждому шороху и гадая, не лезет ли кто-то внутрь, чтобы подарить мне еще парочку уродливых шрамов.

— Мне было бы куда спокойнее, если б ты была у меня на виду, — с неохотой признается Миха, открывая передо мной подъездную дверь. — Ладно, будет видно.

У двери в квартиру он сначала достает ключи, а затем убирает их обратно, нажимает на кнопку звонка и, будто вспомнив о чем-то, принимается барабанить в дверь, комментируя свои действия весьма лаконично:

— Звонок не работает. Все время об этом забываю.

В обозначившемся дверном проеме появляется его сестра, одетая в белую футболку и темно-синие рваные джинсы. Увидев меня, она настороженно хмурится, но все же молча отходит в сторону, пропуская нас с Мишкой внутрь. Дверь запирает уже ее брат, на ходу представляя меня своей сестрице.

— Катюх, это Серафима, — избавившись от верхней одежды, он стаскивает куртку с моих плеч, так как сама я неподвижно топчусь недалеко от порога.

— Я знаю, знаю, — девчонка смотрит на меня, едва заметно улыбаясь, но в глазах ее сквозит плохо скрытая настороженность. Ее внимание привлекает моя распоротая щека?.. Не дожидаясь отдельного представления, она сама протягивает мне руку, которую я, помедлив, осторожно пожимаю. — Мы уже виделись. Я Катя.

Ее улыбка становится шире, но, несмотря на кажущееся дружелюбие и открытость, Мишкина сестра продолжает придирчиво изучать меня глазами. Прежде чем я успеваю удивиться, в голову приходят воспоминания о том вечере, когда мы с Никитой довольно коряво изображали перед ней новоиспеченную парочку. Вряд ли ей пришлось по душе наше бездарное исполнение, боюсь, тогда она готова была поочередно запустить в меня все имеющиеся в баре стаканы. И вот теперь я, как ни в чем не бывало, являюсь в квартиру ее брата, еще и в таком неприглядном виде, с разодранной щекой. Все сразу же становится на свои места, подозрение, даже неприязнь в Катином взгляде теперь легко объяснимы, и я вновь начинаю жалеть о том, что позволила Нику втянуть себя в эту сомнительную историю, тем более, что мое участие ему все равно не помогло.

— Фима сегодня останется у нас, — продолжает Мишка, и я едва успеваю схватить себя за язык, чтобы не начать уверять его проницательную сестру в обратном. Черт, мне в самом деле больше некуда идти, тем более, что продержаться нужно только до открытия Клуба, потом начнется мое рабочее время, и я наконец-то окажусь в привычной для себя обстановке, где смогу хоть ненадолго расслабиться.

Но телефонный звонок резко обрушивает и эту мою хлипкую надежду. Позвонивший Никита глухим голосом подтверждает мои самые тревожные ожидания о том, что Клуб пока закрывают, а Стевич какое-то время будет отсутствовать, следовательно, нам с барменом там нечего делать. Незапланированный выходной окончательно выбивает нетвердую почву из-под моих ног. Судя по тону, Никите тоже не слишком по душе информация о внезапно освободившемся вечере. Размышляя, я мельком оглядываюсь к проему, в котором минуту назад скрылись брат с сестрой, и гоню подальше случайную мысль напроситься к Никите в гости. Да что со мной такое? Я готова выкинуть любую глупость, так как боюсь оставаться в этой незнакомой квартире, рядом с человеком, который способен развеять большинство моих самых жутких кошмаров? Я боюсь его? Или себя? Нет, это попросту невозможно! Знакомство со мной и так вышло Михе боком, из-за меня он оказался втянутым в жуткую историю, а я еще больше все осложняю, поддаваясь нелепым причудам и спонтанным фантазиям. Нет, хватит. Я выброшу из головы все лишнее и хотя бы на один день попытаюсь стать похожей на нормального человека, а не зашуганного зверька, боящегося собственной тени. Может быть, у меня получится, и далее все пойдет на лад. Нужно лишь однажды переступить через себя. Ободренная этим решением, я быстро прощаюсь с Никитой, иду следом за хозяевами и тут же едва не сталкиваюсь с появившейся из-за угла Катей. Подавив краткий вскрик, девушка растерянно мне улыбается и объясняет:

— Поеду мириться с отцом, — она разводит руками и проскальзывает мимо меня к прихожей, где натягивает на плечи короткую куртку, выправляет из-за ворота свои темные волосы. Я только открываю рот, чтобы сказать хоть слово в ответ, но меня опережает появившийся следом Миха:

— Кать, он все равно еще на работе.

— Вот и хорошо, — Катерина кивает, застегивает молнию и, придирчиво оглядев себя в зеркале, прилаживает волосы по плечам. — Если я просто заявлюсь к нему как ни в чем не бывало, папа даже слушать меня не станет. А так у меня будет время, чтобы приготовить ужин и попробовать к нему подлизаться. После еды он всегда у нас добренький. Кстати, — она смотрит на брата. — Тебе тоже не мешало бы этим озаботиться, спортсмен.

Мишка хохочет:

— Чем? Как бы к кому-нибудь подлизаться?

— Ужином, — снисходительно разъясняет Катя, наклоняясь за своим рюкзаком.