Танцующая для дракона, стр. 81

— Раздевайся, — последовал приказ.

Прямо здесь?

Я прикусила губу, удерживая готовый сорваться вопрос, но тут же исправила эту оплошность, облизнув пересохшие губы. Видеть глаза Даармархского отсюда я не могла: их почти полностью скрадывала тьма так же, как и резкие черты, поэтому просто подхватила сплошной облегающий лиф, протягивая его наверх и снимая через голову. Чувствуя, как остывающий воздух бежит по разгоряченной коже, как твердеют вершинки сосков, когда плотная ткань скользит по ним, задевая краями и освобождая внезапно ставшую тяжелой грудь.

Избавилась от легких удобных туфель, а после, положив ладони на шаровары, медленно потянула их вниз.

Он смотрел на меня, но я смотреть на него не могла. Точнее, не могла видеть его реакцию, и все, что мне оставалось, — лишь продолжать. Оставшись полностью обнаженной, выпрямилась, когда последовал следующий приказ:

— Расплетай волосы. Медленно.

Коснулась пальцами ленты, развязала ее, пропуская сквозь пальцы. Тяжелые пряди, освобождаясь одна за другой, падали на плечи и грудь, скользили по коже шелком, стекая до талии.

— А теперь танцуй, девочка, — негромко произнес он. — Танцуй для меня.

Втекающий в меня через ступни холод сейчас был и то более жарким, чем его голос, но я отмела эту мысль. Вздохнула (глубоко, позволяя воздуху наполнить каждую клеточку тела), а потом мысленно отбросила себя в свое первое выступление.

Перед глазами мелькнула возносящаяся к небесам башня, на которую мне предстояло подняться, и высота, с которой предстояло упасть. Музыка — тишина и звучание сердца, первый удар барабанов.

Я скользнула по мрамору: коснувшись пальцами колонны, отрываясь от пола и взлетая на перила. На перила или на натянутый до предела канат, по которому шагнула, раскинув руки. Ветер подхватил волосы, взметнул их, чтобы опустить на обнаженное тело покрывалом.

Удар барабанов.

И еще один шаг вперед.

Я медленно приближалась к центру, чувствуя, как от рождающегося внутри чувства разогревается кровь. Понимая, что идти нужно только вперед и не думать о том, что делаю, потому что иначе я не полечу вниз, а упаду.

Перила-канат зашатались перед глазами, и я замерла, ведомая только своей звучащей внутри музыкой. Мягко вскинула руки, сливая воедино ледяные пальцы и теплеющие ладони.

А потом скользнула вниз на раскинувшийся плитками мрамор.

Или в рассыпающуюся искрами темноту.

Первый огненный танец навсегда отпечатался в моей памяти, поэтому сейчас я рывком ушла в сторону, прогибаясь и ныряя в невидимый обруч. Волосы расстелились за моей спиной рвущимися от огня канатами, а я выпрямилась сорвавшейся тетивой и вскинула руки, сжимая их на несуществующих брусьях.

Движение влево, стремительное и плавное, когда я через бок ушла в параллель с полом, и вот я уже на земле.

Двигаюсь по волне огненных узоров, расцветающих под ногами.

Уходя в сторону от летящих в лицо искр, фонтанами бьющих передо мной, и стекая рядом с ними в прогиб. Позволяя волосам парить, когда выныриваю из него, и вихрями карусели кружиться надо мной, когда взлетаю наверх на вытянутых кончиках пальцев.

Сама не поняла, когда вокруг меня действительно родился огонь.

Плеснул на узор плитки, вытесняя остатки холода, в меня, заставляя тело звенеть напряженной, раскаленной струной.

Я шла за ним, или он за мной, едва касаясь пальцами раскрашивающих ночь искр, позволяя им уколоть пальцы, но не обжечь.

Барабаны набирали силу вместе с ритмом кружения, и то, что раньше казалось изнурительно-медленным, любое движение сейчас было коротким и резким, как вспышка. Огонь втекал в меня отовсюду, и, вскинув руки, я позволяла ему рваться сквозь меня в небо. От жара горело лицо, горело все тело от кончиков пальцев ног до вершинок сосков. Я полыхала от корней рассыпающих искры волос, взлетевших вместе со мной, когда рывком выдернула себя наверх до раскинутых в стороны, напряженных, как тетива заряженного арбалета, рук.

Лопнувшая в ту же минуту, когда ритм барабана достиг сбивающегося в груди сердца и швырнул меня на пол.

Одним движением позволяя собраться в россыпи оседающих вокруг прядей.

Подтянув к себе колени, оплела их руками и замерла.

В наступившей вокруг меня тишине я слышала только собственное дыхание и биение сердца. Дрожала от невозможности почувствовать переполнявший меня огонь, запечатанный под нерушимой вязью таэрран, когда сверху донеслось резкое:

— Да, ради брата ты действительно способна на все.

Смысл сказанных слов дошел до меня не сразу, потерялся за отголосками звенящего в теле танца.

А когда дошел, я рывком вытолкнула себя наверх и с рычанием бросилась на Даармархского.

Мои запястья сдавили с такой силой, что боль плеснула в ладони, резкий рывок впечатал меня в каменную грудь. Рванулась, задыхаясь, но тщетно: Даармархский продолжал меня удерживать, вокруг вертикального зрачка раскалялся алый ободок.

— Ненавижу! — прошипела я, глядя в это жесткое лицо. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

— С этого и надо было начинать, Теарин. — Рождающееся в груди дракона рычание прокатилось по телу жаром беспощадного пламени, а потом он меня оттолкнул. — Одевайся.

Дыхание прервалось, я шагнула к сваленной на полу одежде. Подхватила шаровары, натягивая их, затем лиф. Сердце билось неслышно или вообще не билось, я чувствовала, как дрожат напряженные пальцы, когда попыталась заплести косу. Заплести — и что дальше? Путь назад вдруг представился мне бесконечно долгим.

— Руку, — последовал жесткий приказ.

Не дожидаясь моего согласия, пальцы сжали так, что я вскрикнула, Даармархский увлек меня за собой в комнаты, но рассмотреть обстановку мне не удалось. Портьера, занавешивающая, как мне казалось, нишу, была безжалостно сорвана. Он вдавил ладонь в каменную кладку, раздался глухой скрежет. Подхватив мое дыхание, часть стены ушла вниз, открывая черную пасть тайного хода.

На ладони дракона вспыхнуло пламя, он рывком втащил меня за собой. Вуаль огня развевалась во тьме, освещая нам путь и заставляя тени скользить по стенам. Мы шли недолго, или мне так показалось: широкий шаг Даармархского не позволял остановиться, перевести дух или о чем-то задуматься. Он отпустил мою руку лишь на мгновение, чтобы ударить сомкнутыми пальцами чуть выше моего плеча в стену. Поклясться могу, никаких знаков отличия на ней не было, но глухой звук эхом прокатился по каменной кишке, а спустя миг что-то глухо лязгнуло, и камень вновь сорвался вниз, открывая нам путь.

Двое хаальварнов изваяниями застыли по обе стороны от выхода, третий шагнул вперед и склонил голову:

— Местр?

— Свободны, — резко ответил Даармархский, увлекая меня за собой.

Огромный каменный уступ природным балконом нависал над Аринтой, оставив океан справа от нас. Перекинувшиеся от замка мосты: массивные, тяжелые, с арочными опорами протянулись к Даармархскому порту, точке вхождения в Огненные земли по воде. Многие ли отважились бы прийти сюда таким путем? Не знаю. Сейчас здесь были только рыбацкие суда, на которых в ближайшие безопасные воды выходили для ловли сетями неизменно в сопровождении хаальварнов. Попытки использовать гарпуны или любое другое оружие были строжайше запрещены, это могло спровоцировать водных драконов, которые не подходили к берегам Даармарха уже очень давно.

Отсюда город казался скоплением светлирхов, каким-то чудом поселившихся под открытым небом. Огни мерцали и переливались, мелькали перед глазами, превращая столицу в перевернутое звездное небо, расчерченное изломом огибающей его реки.

Меня подтолкнули к самому краю: не сразу, но я осознала, что внизу, под уступом, укрыты входы в казармы. На раскинувшемся перед ним полигоне тенями застыли двое, светловолосый хаальварн (возможно, тот самый, что сопровождал нас?) и мальчик, на ладонях которого разгоралось пламя. Упавшая на высокий лоб прядь в отблесках рождающейся стихии казалась раскаленными нитями.

Не сразу осознала, что смотрю на Сарра, который под пристальным вниманием наставника пытался сформировать огненный шар.