Наместник, стр. 2

Такая вот получилась Россия. Жившая, большей частью времени, мирно и дружно, то есть без открытых военных столкновений, но весьма увлечённо резавшаяся в политические шахматы. Жертвой одной из комбинаций я и стал, когда москвичи вознамерились приобрести активы на землях Благовещенского княжества. И которая отнюдь не закончилась щелчком по носу Нарышкину и Бестужеву после того, как предательство моего двойника вскрылось. Просто перешло в иную фазу — теперь мой князь хотел нанести ответный удар и вырвать из влияния Москвы Пермь. О чём мы сегодня и беседовали под чаёк с круассанами.

— С женитьбой настолько горит?

— Не ты, так кто-то другой, — пожал плечами князь. — Была бы, как говорится, честь предложена. На Пермские земли много претендентов…

Поярков произнес это таким тоном, будто лично ему ни до Ольги Татищевой, ни до Перми не было дела. Так, увидел возможность родича к столу пристроить, а там, мол, сам решай. Хочешь — женись, не хочешь — без тебя охотников немало.

Тут он, конечно, прав был. Княгиня Ольга — не только девушка с приятной внешностью, но и более полутора сотен тысяч квадратных километров приданого. С развитой инфраструктурой, сильными торговыми связями, месторождением хромитовых руд, алмазов и много ещё чего. Правда, находилось это всё у чёрта на куличках, если из Благовещенска смотреть. И практически входило в состав непровозглашенного Московского царства… С другой стороны, кто без недостатков? Я вот, например, вообще пришелец!

Так что найдутся желающие, к бабке не ходи. И москвичи своего кандидата сватать будут, и местные элиты подсуетятся, да и сибирские князья… И мы… Блин, но как же далеко!

Это, кстати, было забавно — оценивать удаленность той или иной территории без точки отсчёта в виде Москвы. В моем родном мире как? Всё, что более чем в тысяче камэ от столицы находится — глушь, провинция и вообще дыра несусветная! Кое-кто даже считает, что и тысяча километров — это неоправданное проявление оптимизма. Здесь не так. Тут центров множество. Не каждое, конечно, княжество на такой центр тянет, но вот Благовещенское — вполне.

Уж больно расположение у него удобное. Китай под боком, в смысле, Маньчжурское ханство, но, будем смотреть правде в глаза, для европейца разницы между первыми и вторыми практически не существует. Севернее — якуты с алмазами, на своей земле реки, леса и полная таблица Менделеева под ногами. Грех с такими картами, полученными на первой же раздаче, жить плохо! Впрочем, в моём мире — смогли. Не без труда, конечно, пришлось постараться. Последовательно и систематически выкачивать из региона всё, что только возможно, возвращая обратно лишь дотации из федерального бюджета…

Ладно, не о том речь!

Мы с князем вели неторопливый, но весьма напряжённый для меня разговор о внешней политике государства. А именно, о династическом браке Ольги Татищевой, княгини Пермской и племянника князя Благовещенского, боярина Игоря Антошина. Меня, то есть. Признающего, что брак этот нужен и важен, но ещё не смирившегося с тем, что его холостяцкой свободе приходит конец. Даже с учётом привлекательности княгини, материалы по барышне я изучил подробно.

Все-таки здорово, что я теперь легализованный пришелец в этой параллели. Правду про меня знал только узкий круг людей, но и это облегчало жизнь. Не нужно было врать в мелочах, выкручиваться, применив неуместный в здешней среде неологизм, и объяснять почему я называю ихор красным жгутом в узле дара. И ещё можно было обучаться владению магией не скрываясь. Оттачивая незнакомый местным колдунам способ её применения — визуализацию в стиле Зелёного Фонаря.

Мне здорово повезло, что тут скажешь. Когда я здесь только появился, князь Поярков сразу же заподозрил что-то странное в поведении своей правой руки и племянника. Но не стал проявлять видимого беспокойства — политик же, простые решения не для него! Вместо этого он попросил своего наставника, девяностолетнего старикана, отзывающегося на имя дядя Ваня, следить за мной. Что для того, имеющего редкий дар — видеть ауру человека, не стало большой сложностью. К тому же жил он по соседству с двойником, так что операция внедрения не требовала даже легенды.

В первый же вечер выяснив, что в теле обер-секретаря скрывается сознание пришельца из другого мира, наставник стал мне ближайшим помощником. И глазами князя — даром, что слепец от рождения, докладывая тому о каждом моем чихе. Мне позволили заниматься выгораживанием себя, точнее, двойника, но и себя тоже — блин, тут сложно всё! — попутно вскрыв руководство филиала Потрошителей в столице Благовещенского княжества.

На что эти мудрые люди рассчитывали, я не понимал до сих пор. Всё-таки чужак в теле родного человека с доступом к разрушительным силам боярского дара — так здесь называлась боевая магия. Я тут мог таких дел натворить — замучились бы потом город восстанавливать!

Но они сделали на меня ставку, в том числе потому, что оригинал оказался той еще сволочью и иудой. И в конце четырёхдневного марафона князь заставил настоящего Игоря, обученного специальной технике, провести обратный перенос, уже на постоянной основе поселив меня в его теле. А его, соответственно, в моём. Этакая ссылка для родича, убить которого совесть не позволяет, в тюрьме держать слишком опасно, да и вообще, что с ним дальше делать — непонятно.

Чем там бедолага занимался в родной мне параллели, я мог только предположить. Скорее всего, по привычке интриговал, тянул на себя одеяло и трепал нервы серьезным людям. Что вскорости ему должно было аукнуться — магом-то он больше не являлся.

У него, как мне сказал князь, пока оставался шанс вернуться. С каждым днем становившийся всё более призрачным, но существовавший. Однако вскорости должен был приехать выписанный из Тибета специалист, который обрубит и его. Как-то там: «закапсулирует нашу ментальную связь на уровне тонкого тела,» — я не особо вникал в эту його-эзотерическую хрень. Сделает, и ладно!

Я прописался тут. В альтернативном Благовещенске, с магией, «Москвичами», выглядящими дороже «Инфинити», и владетелями, способными устроить локальный апокалипсис. С первопрестольной у чёрта на куличках и международной преступной организацией, которая выращивает детей на продажу. Но, главное, обзавёлся друзьями и семьей. Хоть и чувствовал я себя в последней приемным ребенком.

То есть, доверять-то мне князь вроде доверял, но проверки проводил постоянно. Как говорится, дул на воду, обжёгшись на молоке. Вот и этот разговор о женитьбе на девице Татищевой был, на мой взгляд, очередной проверкой. Ну серьезно! Отправлять в самостоятельное управление государством, да ещё и находящегося под неформальным московским протекторатом, без году неделю мага и нулевого администратора? Не смешите меня! Я там такого наворочу за пару дней правления, что они с теплотой и нежностью станут вспоминать настоящего Игоря Антошина.

К тому же мне ещё не открыли доступ к царскому дару — местному аналогу ядерного оружия. Это я для простоты так говорю — принципы иные, конечно. Высшая магия была способна создавать Пустоши, уничтожать города и убивать за один присест сотни тысяч людей. Без этой малости здешняя параллель не была бы такой, какой являлась. И без неё тут государствами не правили. По крайней мере, самостоятельно.

— Но давай мы пока отложим вопросы династических браков в сторону, — резко сменил тему князь. Мысль его часто таким вот образом скакала с одного предмета на другой. При этом он никогда ничего не забывал. — Есть у меня к тебе поручение.

Значит, женитьба — не проверка, а морковка. А проверка будет сейчас. Ну давай, дядюшка, грузи! В какую очередную дипломатическую миссию я должен отправиться на этот раз? С маньчжурами-то именно я вопрос по убийству посла закрывал, свалив вину на менеджера филиала Потрошителей — благовещенского мецената и предпринимателя Анджея Топляка.

— Да, Николай Олегович?

— Пупкин — помнишь такого? Кажется, наша оперная звезда сумела узнать, где обретается беглый подданный — Топляк.