Ветер в кронах (СИ), стр. 38

— Глеб, — Катя задержала дыхание, и сама толком не понимая. А в чём? — Мы разные. Ты красивый, умный, при власти, с деньгами. А я кто? Я — никто.

— Не понял. Вот так — тупо? Что, серьёзно, какое-то грёбаное классовое неравенство?

— Ну, может быть и тупо. Но у меня — ни красоты, ни ума. И за душой ничего. Только и разговоров, что москвичка. Даже квартира — комната в коммуналке. С работы уволилась, чтобы сами не попросили. Я даже как менеджер среднего звена не состоялась. Я не жалуюсь. Я просто поясняю, что рядом с тобой вся моя никчёмность как в свете софитов. Даже из всех талантов мне достался один, очень сомнительный — дочь писателя.

— Боже, какая глупость, — Глеб покачал головой. — Просто бред какой-то.

— Ну, тебе может бред. А я именно так себя чувствую. Ладно, я, наверное, пойду.

Катя встала, собирая свои пакеты.

— Подожди, — остановил Глеб её за руку. Его горячие пальцы на её голой руке. Она замерла от этого невинного прикосновения, а не от его слов. И Глеб медленно убрал руку. — Давай я тебя хоть в автобус посажу.

Они перешли на ту сторону дороги, где была остановка в нужном Кате направлении. К счастью, пока пустая, видимо, автобус только что ушёл.

— Только не говори сразу «нет», — после долгой молчаливой паузы слова Глеба прозвучали неожиданно. Он словно обдумывал их, но принял решение. — Раз вот это всё для тебя так важно, хочу, чтобы ты кое-что знала обо мне. Хочу познакомить тебя со своими друзьями.

«Вот только его богатых друзей мне и не хватало», — качнула Катя головой недоверчиво, но промолчала: просил же сразу не отвечать.

— С настоящими друзьями. Которые знают меня с самого детства. Когда я был ещё ничем и никем, — Глеб дождался, пока Катя поднимет на него глаза. — Мы завтра утром едем на рыбалку. С ночёвкой. Не пугайся. Клянусь, я и пальцем к тебе не притронусь. Там будет трое мужиков. Один с женой. Второй, не знаю, кого возьмёт — жену или собаку. Ну, и я.

— Учитывая мои предыдущие сложные отношения с рыбной ловлей, — покачала головой Катя. — Что я там буду делать?

Глеб улыбнулся. Счастливо, по-детски обезоруживающе. А ведь она ещё даже «да» не сказала.

— Да то же, что и все. Есть рыбу, если поймаем. Или колбасу, если вдруг ничего не поймаем. Хотя с одним из этих моих товарищей это исключено. Что ещё? Дышать чистым воздухом. Пить воду. Ты не представляешь, какая сладкая там вода. И просто отдыхать.

У Глеба так светились глаза, когда он это всё рассказывал, что Катя не знала, как ему и отказать. И надо ли отказывать?

— Твой автобус, — обернулся он.

— Глеб, я…

— Тс-с, — он приложил палец к её губам. — Завтра в шесть я буду у тебя.

Он помог занести ей в автобус пакеты.

— Глеб, торт! — крикнула она в последний момент, обнаружив в своих руках его свёрток.

— Чуть не забыл, — улыбнулся Глеб, сходя с подножки. — В шесть утра.

И двери за ним захлопнулись.

Глава 21

О том, что она так и не купила тест на беременность, Катя вспомнила только когда уже добралась домой. И, конечно, возвращаться за ним не стала. Два дня уже ничего не значат. Узнает она свой приговор на два дня раньше или на два дня позже — ничего не изменит. Хотя надежда на отрицательный результат всё ещё теплилась, и у Кати было несколько дней в запасе до приезда Андрея, чтобы сделать аборт. Правда, после встречи с Глебом Катя уже ни в чём не была уверена.

Всю обратную дорогу в автобусе она ловила себя на том, что улыбается. И всю беспокойную ночь думала, что должна отказаться от поездки.

Но едва сработал поставленный на пять утра будильник, Катя подскочила и, как заведённая, начала собираться. Хотя, собственно, и собирать-то ей было нечего. Всё надела на себя. На всякий случай прихватила с собой прокладки. Влажные салфетки, вода, репеллент. После того, как в лесу её искусали, она повсюду носила его с собой.

Проверила, всё ли выключила. Затянула краны в ванной. В пять сорок села перед телевизором.

Машина Глеба остановилась у калитки в пять сорок одну.

— Телефон можешь не брать, он там всё равно не берёт, — проводил Глеб ревизию её без того малочисленных вещей. — Ключи давай мне. Это что? — он достал из пакета гигиенические принадлежности и бросил их обратно. — Понятно. На голову что-нибудь? Косынка, кепка?

— Зачем?

— Пойдём к водопаду. Чтобы голову не напекло. Ладно, дам свою, — ответил Глеб на Катино отрицательное мотание головой, перевернув чёрную бейсболку козырьком назад. — Ну, всё. Сапоги резиновые я тебе тоже дам.

— Из еды ничего не бери, — пресёк он её попытки взять приготовленные со вчера припасы.

— Глеб, за два дня пропадёт. Всё равно выкину.

— Ладно, хрен с ним, бери, — махнул он рукой и пошёл к машине, пока Катя запирала входную дверь. В самый последний момент она всё же прихватила с собой отцовскую тетрадку.

— А это что? — спросил Глеб, смотря, как Катя прячет её в бардачок.

— Вдруг удастся почитать. А почему еду не надо?

— Там Юлька со Стасом обычно загружаются провизией под завязку. Она у него повар, так что за продукты всегда отвечают они.

— А второй парень?

— Сеня. Он у нас добытчик и на предмет снаряги. Палатки, удочки, ружьё, — Глеб достал из-за козырька очки в тонкой чёрной оправе и надел одной рукой. — Вообще-то его зовут Вова.

— Почему же тогда Сеня? — Катя первый раз видела Глеба в очках с диоптриями. Ему на удивление шло.

— Потому что: «Сеня! Быстро объясни товарищу, зачем Володька усы сбрил», — улыбнулся Глеб. — Да ты сама поймёшь, когда его увидишь. «Детям — мороженое, жене — цветы». Такой же балбес. Иногда ещё я зову его Шарик. Но на «Шарика» он обижается.

— А за что отвечаешь в этой команде ты?

— Я её украшаю, — засмеялся он.

— Это — главное, — Катя потёрла глаза. После бессонной ночи в них словно песка насыпали.

— Ты, если не хочешь, можешь откинуться и поспать. Ехать будем долго. Там рычажок, сбоку.

— А куда мы едем? — кивнула она, но пока предложением не воспользовалась.

— Даже не знаю, как тебе и объяснить, — он почесал висок. — В общем, в верховья реки. Это километров сто двадцать по трассе. А потом по лесу около двадцати. Но по лесу ехать будем медленно, поэтому по времени выйдет так же. Если ещё на водопад будем заезжать, то и того дольше. Хочешь водопад посмотреть?

— Конечно, — ответила Катя, но её ответ потонул в резком гудке телефона.

— Внимательно, — ответил Глеб, а потом долго слушал, что бубнили ему в трубку. — Сеня, блин, ты как всегда. А нельзя было вчера это сделать?… В смысле — по ходу? Ни хера себе, по ходу! … Понял… Да, понял я! Встречаемся там.

— Проблемы? — ни слова не поняла Катя из его разговора.

— Нет, — отмахнулся Глеб. — Просто ехать будем ещё дольше. Семёну надо свою собаку в ветеринарку отвезти. Это недалеко, за Каменным. Но придётся сделать круг. Заодно тебе свой рыбзавод покажу.

— Рыбзавод?!

— Раньше был рыбзаводом. Я ж не сразу мэром стал. Сначала работал замдиректора «Острогорсклеса». Потом — председателем правления совета директоров «Каменского рыбзавода». Потом был избран в городскую думу. А рыбзавод, ну, сама понимаешь. Обанкротился. Я его и выкупил. Теперь называется ООО «Акватехнологии». Могу на экскурсию сводить.

— А можно на рыбзавод не ходить? — Катя скривилась, вспоминая запах вчерашней свежей рыбы. Её даже замутило.

— Можно, — снова засмеялся Глеб, глядя на её мученическое выражение лица. — На рыбзавод можно. Но на водопад сходим.

— Ну, возможность походить в твоей кепке я ни за что не упущу, — улыбнулась она.

После его вчерашней подавленности от вида беременной бывшей жены, Глеб был на удивление счастливым и разговорчивым. Всю дорогу он смеялся, рассказывал истории из жизни своих друзей. Хотя не все они были весёлые. Например, у Стаса был цирроз печени. Его ровесник, в тридцать два года он жил теперь только благодаря лекарствам.

— Пил, пил и допился, — прокомментировал Глеб. — Теперь уже два года не только не бухает, даже толком ничего и не жрёт. Ни жирного, ни острого.