Мой брат – моя истинная пара (СИ), стр. 35

К тому же меня волновала моя внешность, а вдруг я покажусь ему некрасивой, вдруг у меня на лбу огромный прыщ, вдруг нос слишком длинный?

Но когда мы спустились вниз, и я увидела в зеркале отражение взявшейся за руки пары, все страхи и тревоги исчезли. Я ещё не видела себя такой красивой. Высокая стройная девушка с прямыми тёмными волосами, с сияющими глазами, в платье, подчёркивающем тонкую талию и придающем моим глазам яркий травянистый оттенок.

Райен стоял рядом, одновременно и такой, каким я привыкла его видеть, и в то же время немного иной. Непривычно молчаливый, смотрящий каким-то другим взглядом, пристальным, изучающим и жадным. Широкоплечий, стройный, в белой рубашке с пышными манжетами, серых замшевых брюках и сапогах до середины икры. Тоже высокий — но сейчас наша разница в росте смотрелась гармоничнее, моя макушка была примерно на уровне его глаз.

Я отпустила его руку, чтобы подойти ближе к зеркалу. Хотела коснуться холодного стекла, убедиться, что это отражение — и впрямь моё. Девушка за стеклом повторила движение, а я заново залюбовалась длинными тёмными ресницами, лёгким румянцем, придававшим живости. Даже нос показался не таким длинным, каким мне помнился. Может, я всё же придумала себя лучше, чем была?

— Ты очень красивая, — хрипловато сказал Райен. Он остался стоять сзади и не спускал с меня откровенного взгляда. — Я даже не представлял насколько.

Меня смущало всё: и этот голос, и взгляд, и само его присутствие — и в то же время ужасно будоражило. Наверняка со временем это пройдёт, но сейчас — сейчас у меня внутри как будто постоянно звенела натянутая струна, гудела тихо и басовито, распространяя по всему телу непривычные тёплые волны.

— Правда, давай я покажу тебе… как тут всё? — предложить Райен предложил, но сам стоял на месте как вкопанный.

Я кивнула и сама подошла к нему. По-хозяйски взяла под локоть и потянула Райена к выходу.

Солнце ослепило, облило горячей смолой лицо и плечи. Мы неторопливо шли вдоль стены замка, и теперь уже вёл Райен, по пути рассказывая о всяких интересностях. Первым делом он показал мне многоступенчатый, сверкающий на солнце фонтан в середине разбитого геометрически выверенными дорожками сада, и я очень пожалела об отсутствии фотоаппарата. Было бы здорово заснять и этот большущий фонтан, и сложенный из серого камня замок, и яркие кусты роз всех цветов, и кипенно-белые жасминовые заросли, и небольшое круглое поле жёлтых ирисов, издалека похожее на только что отчеканенную золотую монетку.

— А что за Поющая пещера? — поинтересовалась я, когда мы более-менее попривыкли друг к другу и начали болтать почти как раньше.

— Пойдём, тут не так далеко. Только спуститься немного по реке.

Чтобы добраться, мы сели на лодку. Удивший на причале мальчишка предложил отвезти нас за мелкую монетку, но Райен покачал головой и сам сел на вёсла. Я сидела на носу, спиной к движению, и украдкой следила, как он гребёт. Он закатал рукава рубашки, так что я могла сколько угодно любоваться сильными предплечьями, мышцы на которых напрягались в ритме гребков, крепкой шеей и глубокими линиями ключиц, видневшихся в вороте рубашки.

Мы плыли недолго, минут десять — и лодка мягко ткнулась носом в песок тихой заводи, заросшей осокой. Я соскочила первой, думала, нога утонет во влажной почве, но песчаный берег был сухим и твёрдым. Оглянулась в поисках входа в пещеру. Почему-то ожидала увидеть его сразу, здесь же, на берегу, но пышная зелень не давала ни малейшего намёка, что где-то может скрываться пещера.

— Сюда, — Райен взял меня за руку и показал незаметную на первый взгляд тропинку в разросшихся кустах.

Я послушно пошла за ним. Тропинка оказалась ухоженной, вымощенной большими плоскими камнями, идти было удобно. И недолго, Райен был прав. Почти сразу мы вышли на поляну, в середине которой зияла дыра, полускрытая нависающей зеленью. Каменная тропинка вела прямо к ней, а ниже спускалась довольно крепкая на вид деревянная лестница.

За входом явно ухаживали, всё было довольно новое на вид, чистое и крепкое, но мне всё равно стало немного не по себе, когда пришлось спускаться. Что-то было пугающее в том, чтобы добровольно залезть под землю.

Зато когда, спустившись по короткой деревянной лестнице, я встала на твёрдый каменный пол и оглянулась вокруг, невольно вырвалось восхищённое:

— Ух ты-ы…

Стены в пещере оказались сине-зелёные сверху и кораллово-розовые внизу. Их покрывали цепкие зелёные лианы, а в дальнем углу виднелся слабо освещённый изнутри проём, ведущий, по всей видимости, в соседнюю пещеру. Но и здесь тоже света хватало. Мягкий, нежно-голубой, он лился неизвестно откуда, как будто сюда было проведено электричество, и диоды тщательно спрятали среди камней.

Заметив моё удивление, Райен подошёл к стене, провёл рукой, и свет вспорхнул со стены, затанцевал вокруг пальцев. Кажется, это были маленькие светлячки или кто-то вроде.

— Как здорово, — сказала я искренне. — А почему она Поющая?

Райен обернулся. На лице его были написаны гордость и удовольствие оттого, что мне понравилось.

— Идём, — он сделал несколько шагов и наклонился, исчезая в проёме.

Я последовала за ним, но в соседней пещере (к слову, тоже очень красивой, лазурно-голубой) Райен не задержался, сразу нырнул в следующую. Тут было темнее и прохладнее, сразу почувствовалась влажность. По стенам сине-фиолетового оттенка спускались ручейки воды, внизу собираясь в довольно глубокие на вид, чёрные поблёскивающие лужи. Звук поначалу показался мне простым журчаньем, но когда эхо наших шагов замерло, я услышала, как где-то далеко будто женский или детский голос отчётливо мурлычет некую мелодию. То тише, то громче, то с чёткими паузами: «Ла. Ла. Ла», то неразборчиво, будто просто напевая с закрытым ртом.

Я замерла, пытаясь разобрать мелодию, расслышать слова, но так ничего и не поняла. Ясно было одно: этот звук создаёт капающая с разными промежутками и стекающая ручейками вода.

Забавное чудо природы.

Может быть, в другой ситуации я бы восхитилась куда сильнее, но сейчас больше, чем пещера, меня волновало присутствие Райена рядом. Я чувствовала его взгляд щекой и ухом, и он тревожил меня, подталкивал к действию.

— Прохладно, — я зябко передёрнула плечами.

Райен дёрнулся, как будто хотел отдать мне свою рубашку, но спохватился, что останется по пояс голым. Подошёл ко мне, помедлил, словно опасаясь моей реакции. Я тоже затаилась. Умение размышлять отключилось, и я просто ждала, что он сделает. И хотела, что он подошёл ещё ближе. Тепло его тела манило, а запах будоражил, щекотал глубоко внутри, словно там поселилась кошка и урча впивалась в меня коготками.

Ничего не говоря, Райен обнял меня. Бережно и медленно, будто боялся спугнуть. Руки обвились вокруг моих плеч, аккуратно опустились на грудь, притянули, заставляя опереться спиной на твёрдое мужское тело. Райен стоял как каменный, ничуть не дрогнув под моим весом. Только дыхание стало как будто чаще.

Я и сама разволновалась. Вдруг ударило понимание, что мы с ним совершенно одни, что это, возможно, последний день, когда мы можем вот так общаться — без призрака Эсуми между нами, без обязательств и обещаний.

Райен неожиданно заговорил, крепче прижимая меня к себе:

— Знаешь… это, конечно, несправедливо и преступно, и тот малефик заслуживает наказания, нельзя творить такое с людьми без их разрешения… но, ты знаешь… я рад, что тебя призвали. Точнее, что это оказалась именно ты. Я бы мог никогда тебя не узнать… мне не хочется даже думать об этом.

Его голос прозвучал хрипловато, но очень твёрдо. У меня сладко защемило внутри: он страдал бы, если никогда не встретил бы меня. Он рад, что я здесь, пусть даже так — приживалкой в чужом разуме. И его тянет ко мне не меньше, чем меня к нему. Это был торжествующий и сладкий, лишь с ноткой горчинки, вкус счастья. Я не знала, что произошло с моим настоящим телом, больше всего я бы желала, чтобы та большая часть души, что в нём осталась, даже и не заметила бы пропажи. Ходила бы на лекции, зубрила бы до ночи, стала бы прекрасным врачом, встретила бы хорошего человека, создала бы семью… на радость моим родителям. Потому что сама я вернуться уже не хотела бы. Даже если нам с Райеном не суждено быть вместе — я просто не могла теперь представить себе жизнь без него, без этого горячего солнца внутри, без того, чтобы сердце замирало при одном пересечении взглядов. Без этого странного волнения, когда он рядом, и его запаха, от которого внутри всё заходится.