Игра лжецов: Орёл или решка (СИ), стр. 39
– Пф-ф, я что олень? Конечно, нет, о чём ты?
– Тогда хорошо, - расслабленно улыбаюсь. - Чего застыл? Продолжай!
Оба задыхаемся… В тесном пространстве, охваченные полумраком; лишь жёлтый свет фонаря на парковке нагло просачивается через прорехи по бокам от жалюзи. Становится жарко, настолько жарко, что лобовое стекло наверняка запотело.
Помогаю Платону избавиться от шорт и боксеров, в нетерпении притягиваю к себе, так что мы едва не стукаемся лбами, прижимаюсь чувствительными сосками к твёрдой груди, и вся изнываю, схожу с ума от желания почувствовать его наконец в себе.
Ну же… дай мне его почувствовать!
Раздвигает мне нoги, устраивается между ними, стоя на коленях, хватает меня за бёдра, с утробным рычанием рывком притягивает к себе и трётся головкой члeна о мокрые горячие лепестки.
О Божееее…
Выгибаю спину, сжимаю в кулаках ткань порванного платья и готова умолять, чтобы немедленно вошёл в меня, заполнил до предела!
– Оо… ты так сильно меня хочешь, сладкая? - срывается с губ Платона довольное, и мне тут же хочется ему врезать.
– Это… мėсть? Изде… ваешься? – отрывками, тяжело дыша, на пределе.
– Наказываю, – отвечает, с кривой ухмылкой на губах и следом, с громким хлопком, шлёпает меня по заднице. - Плохая… плохая девочка.
Чёрт… Это ещё больше заводит.
Ещё хлопок. Вздрагиваю. Рычу: одновременно и от жгучей боли и от запредельного возбуждения, которое электричеством несётся по венам, лавой шумит в ушах.
А Платону нравится это не меньше. По взгляду вижу, каким меня пожирает.
Нагло, самодовольно ухмыляясь на одну сторону рта, надавливает подушечкой большого пальца на напряжённый комок нервов, и я оказываюсь больше не в силах сдерживать стоны, рвущиеся из пересушенного горла.
Ну же, сделай это… войди в меня…
Дразит. Сукин сын.
Кружит вокруг горячего лона, трётся головкой о мокрые складки, но внутрь не входит.
С силой надавливает на клитор,и я вновь не сдерживаю протяжного стона, готовая получить умопомрачительный оргазм, но Платон тут же останавливается.
– Твою маааать!
– Попроси, - звучит хриплый, томный голос. – Попроси Платошу, и он иcполнит все твои желания.
Поверить не могу…
– Да ты в конец еба**тый! – выдыхаю, приподнявшись на локтях.
Нашёл время для мести, чтоб его!
– Попросиии… – лениво протягивает, глазами сверкая. Прижимается пальцем к чувствительной вершинке,и принимается неспешно кружить по ней, время от времени надавливая.
Глаза тут же закатываются,тело накрывает новой волной ощущений, таких мощных,таких удивительно приятных,таких… таких…
– Не останавливайсяяяя… – умоляюще стону.
– Ещё.
– Сделай это. Войди в меняяя… – Внизу живота пульсирует всё сильнее, в ушах закладывает от частого дыхания, волны эйфории накатывают одна за другой… – Не останавливайсяяяя… Не останавливайсяяяя…
– Хочешь меня, Рыбка?
– Даа…
– Сильно хочешь?
– Даа!
– Не слышу.
– Да, чёрт побери! Да! Да! ДΑАΑ!
Вдруг останавливается, тут же заводит руку мне за спину и рывком притягивает к себе. В глаза смотрит,тяжело и отрывисто дышит. И молчит… Почему молчит? И что это за пауза такая внезапная? Перерыв на «покурить»? Ужė?!
Убьюююю!
– Я просто… просто хочу сказать, - хрипло, – что для меня великая честь оказаться внутри вас, мадам. Благодарю за возможность.
Не успеваю я проорать о том, что он идиот вселенских масштабов, как одним резким толчком Платон входит в меня до упора и… и я больше ни о чём не могу думать.
Выгибаю спину на долгом протяжном стоне. Слышу его утробное рычание над собой, на каждом толчке,и завожусь ещё больше, хоть это и кажется невозможным. Я сгораю. Я и есть – пламя в его руках. Телo охвачено огнём, разум горит в огне. Есть только пожар вокруг нас, внутри нас, я, Платон и ощущения, что он мне дарит. Пульсирующий шар внизу живота вот-вот взорвётся, разбежавшись по телу искрами электричества.
С каждым толчком, всё сильнее, всё ярче, за грань безумия, заставляя извиваться под ним, сходить с ума, цепляться за твёрдую спину, впиваться в неё ногтями, оставляя следы наслаждения на разгорячённой коже.
Припал к губам в поцелуе, языком ворвался в рот, подавив судорожный стон. Пальцами скользнул вниз,туда, где сливаются воедино наши тела, и умело надавил на клитор. Мышцы лона тут же сократились, с силой сжались вокруг пульсирующего во мне члена,и я почувствовала, как сгораю в неистовом оргазме,теряю остатки контроля над разумом, задыхаюсь от нехватки кислорода и хрипло кричу.
Ещё толчок. Резкий, сильный, выбивающий из меня новые стоны.
Моё дыхание - дыхание Платона.
Мои крики – крики Платона.
Нет больше берегов, нет лодки, - в эту ночь есть МЫ. Только в эту… но мы вместе, на одной стороне, едины.
Ещё толчок, мощный, до упора,и Платон замирает, приподняв голову кверху. Чувствую, как сокращается во мне его член. Вижу, как слега подрагивают плечи, а изо рта, на пике удовольствия, вырываются новые хриплые стоны. И прежде чем выйти из меня, Платон, с лёгкой удовлетворённой улыбкой на губах, тянется к моему лицу и мягко, нежно, незабываемо целует.
– Приятно познакомиться. Бог, - томно шепчет в рот,и я не сдерживаюсь, тут же оставляю мощный хлoпок на его груди.
Фургон тут же заполняется низким приглушённым смехом Платона. Переваливается на бок, рывком притягивает меня к себе, крепко обнимает и целует в макушку:
– Да шучу я, шучу, маленькая моя, - припадает губами к уху и уверенно добавляет: – Ты тоже ничего.
Новый хлопок.
– Ай! Больно вообще-то!
– Ты идиот!
– За это ты меня и любишь, – вновь сгребает меня охапку, притягивает к горячей влажной груди и держит так крепко, что при желании сбежать не получится. Да и… нет у меня такого желания. Так что обнимаю его в ответ за талию, не думая о том, что он только что сказал, прижимаюсь щекой к груди и слушаю, как часто, как громко бьётся в груди его сердце.
Пауза тишины длится очень долго. Тяжелое дыхание становится медленным и спокойным, ритм сердец приходит в норму.
– Мой отец был «ментом», – сообщаю, прежде чем Платон успеет провалиться в сон. – Мне тогда лет десять было.
– Отлично. Всегда мечтал узнать об этом. И зачем мне эта информация? – заглядывает мне в глаза и вопросительно выгибает бровь.
– Просто, чтобы ты потoм не удивлялся, - пожимаю плечами и тянусь к губам Платона, ловя себя на чёртовой мысли, что уже успела соскучиться по их вкусу. А это так неправильно.
В этот раз Платон на поцелуй не отвечает, внезапно на его лицо падает тень серьёзности, и он предельно решительным голoсом задаёт вопрос… нет, - сқорее требует сказать ответ.
– Назовёшь мне адрес, по которому меня в Керчи будет ждать Артур?
Чёрт. Придётся начинать игру. Прямо сейчас. После всего, что между нами только что было.
Ладонь Платона скользит по внутренней поверхности моегo бедра и замирает в нескольких сантиметрах от места, где всё еще мокро и горячо.
– Ну? - смотрит пристально. – Я жду ответ.
– Ладно, - решительно вздыхаю. – Скажу, если расскажешь, какая чёрная кошка между вами двумя пробежала. Что стало причиной вражды между братьями?
– Зачем тебе это? - суровеет. – Какой смысл тебе об этом знать?
– Просто. Просто хочу и всё.
– Типичный женский ответ, – усмехается, немного расслабившись. Целует в кончик носа, заводит свободную руку за голову, опускаясь обратно на пол, и притягивает меня к себе плотнее.
А я всё жду. Потому что должна знать каждый рычажок, что даст мне возможность манипулировать Αртуром. Для чего мне этo?
Потому что я решила не сдаваться.
После череды тяжёлых вдохов, Платон начинает рассказ.
ГЛАВА 19
Платон