Катастрофа для байкера (СИ), стр. 41

Я с трудом удержался, чтобы не наброситься на неё прямо в лифте. Гипнотизировал губы, представляя как целую их, как слизываю чуть солоноватый вкус слёз. Хорошо что ехали мы недолго, и через пять минут уже переступали порог квартиры.

Королева ничего не спрашивала, я не знал, слушала ли она наш разговор, поэтому сообщил сам:

— Я послал Лену. Не выдержал, сорвался. Надеюсь, она тебя не разглядела. Или, может, давай отправим тебя из города?

— Куда? — спросила она слегка гундосым и от этого дьявольски очаровательным голосом.

Я еле подавил невольную улыбку.

— Куда-нибудь. Хоть за границу.

— У меня заграна нет.

— Сделаем.

— Его месяц делают.

Я с лёгким превосходством возразил:

— Если нас расписали за месяц, неужели ты думаешь, не сможем загран за три дня сделать?

Королева почему-то погрустнела. Отвела взгляд:

— Я тебе мешаю?

Улыбка сползла с моих губ.

— О господи… нет! Я хочу, чтобы ты была в безопасности, чтобы тебя не донимали угрозами, не похищали, не…

«Не пристрелили якобы случайно» — я не договорил. Королева сверкнула глазами, совершенно невпопад заявила:

— Значит, всё-таки мешаю! — и полетела куда-то вглубь квартиры.

— Александра! — я нагнал её, схватил за плечо, заставляя остановиться. Не обращая внимания на сопротивление, крепко сжал в объятиях, дождался, пока она утихомирится. Сказал ей в затылок: — Давай ты решишь для себя, ты мне веришь или не веришь. Мне как бы тоже паршиво, что надо постоянно доказывать, что я не баран. Блин, если бы ты мне мешала, я бы не позвал тебя замуж. Я вообще не планировал жениться.

Её начавшее было расслабляться тело снова напряглось, и я понял, что ляпнул что-то не то. Поправился:

— Не планировал, пока не влюбился в тебя. Ты мне очень важна и нужна. Я хотел бы с тобой прожить всю жизнь. Но для этого мне нужно, чтобы она у нас была, эта жизнь.

Она слегка посапывала носом в моих объятиях и ничего не отвечала. Я тоже замолчал. Аргументы кончились. Наконец она тихонечко спросила:

— Тогда можно я не буду никуда уезжать?

Я осторожно повернул её к себе лицом. Снова восхитился мокрыми ресничками и призывно блестящими глазами. Умерил внутреннего ковбоя и серьёзно ответил:

— Знаешь, давай так… Макса ты теперь знаешь, его телефон и телефон Кати у тебя есть. Если что-нибудь случится со мной, ты сразу звонишь им, хорошо? Они знают, что делать.

— Что случится с тобой? — она вздрогнула, уцепилась за мой рукав.

— Нет, я не думаю, на самом деле, что что-нибудь случится, — точнее, я опасался не того, что что-нибудь может произойти со мной — я боялся за неё. — Просто хочу, чтобы ты была в безопасности, даже если я не смогу в какой-то конкретный момент присмотреть за тобой.

Она непонимающе покачала головой, но я уже не мог терпеть. Притянул её к себе, приложился к восхитительно припухшим горячим губам. Они и впрямь оказались чуть солоноваты на вкус. М-м, какая же она охренительная… моя. Каждый раз голову сносит, как впервые.

До спальни я донёс Королеву беспрепятственно, а потом она как опомнилась, взбрыкнула:

— А поесть? Ты вроде поужинать хотел.

Поздно. Я положил её на кровать, придавил собой и принялся расстёгивать крошечные до нервной трясучки пуговки на её блузке. Хотелось рвануть, но тогда мне прилетит, блузку эту она любила.

— Тебя я хочу сильнее, — усмехнулся ей в губы.

На самом деле она не слишком противилась. Поддавалась, отвечала на поцелуи, дыхание её участилось. Слёзы давно высохли, но ресницы слиплись в острые мелкие иголочки, и это придавало ей милый и беззащитный вид.

Раздев её, я потянулся за резинкой. Королева вдруг положила свою руку на мою и спросила чуть смущённо:

— Это обязательно?

Я не сразу понял, подумал, она не хочет секса. Потом сообразил, но всё равно в своё предположение не совсем поверил. Уточнил:

— Ты хочешь, чтобы я не предохранялся.

Она кивнула.

Я растерялся. Только что объяснял же, что опасно, что лучше повременить. Но Королева смотрела на меня так, как будто если я скажу «нет», она, конечно, ничего не возразит… но я её потеряю. Уйдёт, замкнётся в своей скорлупе, опять надумает себе тысячи небылиц.

И меня осенило.

Я убрал руку от ящика. Быстро поцеловал Королеву в приглашающе полураскрытые губы.

— Если ты залетишь, а я всё ещё ничего не улажу, вы точно отправитесь подальше отсюда. Готова?

Ну да, это был шантаж, но она имела право отказаться. Но Королева кивнула, а в глазах у неё появилась радость. Она сама притянула меня к себе, словно говоря: «Давай скорее».

И я подчинился. Думая про себя, что она сумасшедшая, что я сумасшедший, что нам нельзя так делать… и что пошло бы оно всё к чертям.

Неужели я не смогу защитить свою женщину и своего ребёнка? На худой конец уеду сам вместе с ними, и поминай как звали. Хрен с ним, с салоном, хрен с мечтой о собственном деле, на новом месте будут новые мечты. Главное, что Королева будет рядом.

На следующее утро мне позвонил отец. Позвонил с левого номера, его родной был у меня в чёрном списке — и как ни в чём не бывало предложил заехать к нему обсудить кое-какие дела. Звучало это как приказ, отчего внутри у меня всё встопорщилось, как иглы дикобраза. Но поехать стоило, хотя бы потому, что лишняя информация об отцовских делах никогда не повредит.

Королева уже улетела в своё кафе, так что я быстро позавтракал и сел на мот.

Пока ехал, перебирал про себя возможные причины вызова. Вариантов было на самом деле не так много: снова хочет припугнуть меня, чисто на всякий случай — или нажаловалась Лена. Второе было куда хуже, особенно если она разглядела Королеву и смогла её описать. Всё-таки надо поскорее сделать моей жёнушке загран и подготовить всё для того, чтобы она тихо-мирно посидела где-нибудь в Англии или Германии.

Представив, как буду уламывать её, я невольно усмехнулся. Жаль, в аэропорт вряд ли пустят с девушкой связанной и с заклеенным пластырем ртом.

От мыслей о Королеве настроение поднялось, но стоило добраться до знакомого забора, как снова рухнуло в пыль, как побитая собака. К слову о собаках — вот жеж сукин сын мой папаня, в прошлый раз русским языком спрашивал, не знает ли он чего о Королеве, так нет, даже не сказал, что с ней встречался. Кстати, и сама она упорствовала и так и не объяснила мне, где он её нашёл и о чём они говорили.

В кабинете отца я неожиданно для себя обнаружил Зубченко. Насторожился и одновременно почувствовал облегчение: скорее всего, дело не в Лене.

И правда, разговор сразу пошёл деловой.

— Хватит тебе баб трахать и на скорости гонять, пора делом заняться, — начал отец. Кивнул Зубу: — Давай, объясни ему.

Зуб, боязливо поглядывая на меня, принялся что-то бормотать, но так как он то глотал слова, то заходил назад, то одно и то же объяснял пятью возможными способами, вскоре я почувствовал раздражение. Захотелось бахнуть по столу кулаком, а лучше — по роже этому мямлющему идиоту — и на хрен уйти отсюда.

Одно из его путаной речи о тачках, мотоциклах и перебитых номерах я понял: дело пахнет криминалом.

— Ну какой криминал, что ты, — заюлил Зуб, отводя глаза, когда я спросил напрямую. — Так, просто…

— Если не криминал, то какого хрена номера перебивать, объясни мне.

— Ну… неважно, откуда всё это, зачем. Тебе нужно только предоставить помещение. Я даже людей своих пришлю.

Я уставился тяжёлым взглядом на отца:

— Совсем с ума сошёл, ты меня с криминалом повязать хочешь?

Тот сверкнул глазами, подался вперёд:

— А ты на всю жизнь чистеньким хотел остаться? Ты думаешь, всё это, — обвёл рукой кабинет, — даром мне досталось? Да ты пока в своей Европе елду пинал, я тут вкалывал! А за какие деньги ты в университет ходил? А твоя мать за какие, думаешь, шиши себе трахателей покупает? Я, я один тут за всех за вас батрачу! Из кожи вон лезу, чтобы вам жизнь нормальную обеспечить. Ты думаешь, мне легко, да?