Катастрофа для байкера (СИ), стр. 26

Марк понял. Шепнул:

— Сейчас.

Потянулся к тумбочке, достал цветную коробочку с известным логотипом. Меня чуть дёрнуло то, что презервативы у него хранятся рядом с кроватью. Значит, я не первая, с кем он здесь вот так…

А потом я решительно выкинула это из головы. У каждого из нас есть прошлое. У меня тоже, пусть не такое богатое, как у него. Я не позволю мыслям о его предыдущих бабах испортить мне секс.

Марк наклонился, заставил меня лечь, накрыл губы поцелуем. Я ответила, но, видимо, не так, как раньше, потому что он чуть отстранился:

— Всё хорошо?

Не отвечая, я смотрела в его глаза. Тёмные, полные желания и в то же время беспокойства.

Повинуясь какому-то импульсу, я вдруг спросила:

— Что ты будешь делать, если я скажу, что не хочу?

Он помолчал. Провёл рукой по моим волосам. Потом неожиданно улыбнулся:

— Что-что, пойду в душ мастурбировать, первый раз, что ли.

Я чуть не расхохоталась. И расслабилась, положила руки ему на шею, притягивая к себе. Марк послушно нагнулся. Ответил на поцелуй.

Только что сносящая с катушек страсть сменилась неимоверной нежностью, разливающейся внутри мощной волной тепла. Как же мне хотелось, чтобы он был только моим. Привязать его к себе, стать для него особенной, всегда ловить на себе этот взгляд: жадный, страстный, подчиняющий.

Марк навис надо мной. По телу прокатилась горячая волна восторга, когда я увидела напрягшиеся мускулы рук, узор татуировки на левой, очерчивающий бицепсы так выпукло и чудесно. А в следующий миг я ощутила промежностью его безумно твёрдый член и закусила губу.

Он вошёл совсем ненамного — а у меня внутри что-то судорожно сжалось от одного взгляда на лицо Марка, на его тело надо мной, от его низкого, хрипловатого дыхания. Марк вдруг застонал:

— Боже… — поцеловал меня страстно и требовательно, вызывая очередной сладкий спазм.

Член протолкнулся дальше, раздвигая собой стенки. Я только сейчас поняла, что почему-то ожидала — не то чтобы боли, но лёгких неприятных ощущений. Как тогда, когда занималась этим с Костей.

Но сейчас — это было не больно, не неприятно — это было до сумасшествия волшебно. Марк наполнял меня полностью, не переставая целовать, замирая и хрипло выдыхая при каждой моей невольной судороге. Я дрожала от наслаждения чувствовать его в себе, от того, что видела: ему тоже хорошо.

— Саша-а, — протянул Марк, уткнулся в мои волосы, накрыл собой полностью.

Второй раз он назвал меня по имени, и это снова случилось в момент наивысшей нежности. Я вздрогнула. Моё имя звучало, как якорь, без которого ему не выплыть. И я тонула вместе с ним, в его глазах. На меня никто никогда так не смотрел. Сжигая взглядом, пригвождая, вытягивая внутренности.

Марк накрыл мои руки своими, переплёл пальцы. Впился в губы диким звериным поцелуем. Начал двигаться во мне, и от каждого движения меня накрывало волной. Ох… о-ох… столько всего, сколько разных ощущений… Что-то большое, горячее, твёрдое по-хозяйски проникало в меня, и раз за разом от этого уносило всё дальше, всё сильнее.

Запах Марка, его жадные губы, его сильные пальцы, не отпускавшие моих. Голову кружит, кровь мчится по жилам, судорожно хватаю воздух губами, когда Марк ненадолго отрывается от них. Его взгляд не отпускает. Ощущение наполненности, принадлежности сводит с ума.

Движения становились всё быстрее, мы оба сходили с ума, тонули в исступлённом неистовстве, дышали жадно, распалённо, уже не целуя, а терзая друг друга. О боже, да… сильнее, резче, глубже… ещё, ещё! Пока наконец меня не накрыло. Сначала меня, а потом и Марка, и он кончил с хриплым длинным стоном, выдыхая своё безумное:

— Саша-а-а… — несколько раз вздрогнул и замер, обжигая мою кожу частым горячим дыханием.

Я и сама дышала тяжело, чувствуя на животе мокрую плёнку нашего пота.

Потом мы долго лежали рядом, успокаиваясь и переживая заново только что испытанное. Рука Марка лениво рисовала круги на моём животе. Почувствовав на себе его взгляд, я повернулась, и Марк неожиданно сильно притянул меня к себе и поцеловал. Уже не так исступлённо, но тоже жадно и по-хозяйски, словно напоминая, что я принадлежу ему.

— Теперь ты меня бросишь? — шепнула я ему в губы. Усмехнулась, показывая, что это шутка.

— Что? — он усмехнулся в ответ и одновременно нахмурился. — О чём ты?

Я пожалела, что спросила. Не надо было вообще заводить об этом речь. Как будто навязываюсь, в самом деле.

Марк некоторое время смотрел на меня, потом его тело расслабилось, и он выдохнул мне в ухо:

— А ты меня не бросишь? Получила своё и всё, выкинешь бедного парня, чао, бамбино. Вокруг тебя вечно дрыщи всякие, как мухи на мёд слетаются.

Первая часть явно была шуткой, а вот вторая прозвучала весьма недовольно. Глаза Марка недобро сузились, приводя меня в восторг. Неужели и правда ревнует?

— Марк…

— М-м?

Я струсила. Хотела спросить, любит ли он меня. Но испугалась, что он отведёт взгляд или станет мяться, не зная, что ответить. Или, наоборот, легко и просто скажет:

— Конечно, малышка, что за вопрос, — как будто он всем это говорит.

Нет, я хочу, чтобы он сказал это сам. Только тогда смогу признаться, что я тоже.

Глава 15

Утром я проснулась первой. Затаила дыхание, глядя на спящего Марка совсем рядом. Он так и продолжал обнимать меня во сне, хотя рука у меня под головой, наверное, давно затекла. Но на лице Марка была полная безмятежность: длинные тёмные ресницы сомкнуты, губы расслаблены, в уголках рта намёк на улыбку.

Сердце сжалось от невыразимой нежности. Я осторожно убрала волосы, упавшие ему на лоб. Захотелось поцеловать, но вместо этого я тихонько выбралась из постели. Хотела выбраться: Марк не пустил. Обвил горячими со сна, твёрдыми, как стальные канаты, руками. Я обернулась: он приоткрыл глаза и смотрел непонимающе и недовольно, как внезапно разбуженный посреди ночи человек.

— Пойду завтрак разогрею, — шепнула я ему.

Ничего не отвечая, Марк разжал руки. Снова закрыл глаза, вызывая во мне очередную волну умиления. На этот раз я всё же не удержалась и коснулась губами его щеки, укололась о щетину.

И скорее сбежала, пока сама не передумала и не проиграла желанию остаться.

Лёгкий душ, умыться, почистить зубы, включить на кухне чайник. Переодеться в своё, высохшее. Хотя мне понравилось ходить в вещах Марка, они, даже свежевыстиранные, пахли им.

Пока занималась хозяйством, то и дело накрывало воспоминаниями. Вот Марк прижимает меня к стене в коридоре… вот я обхватываю ногами его талию… напрягшиеся руки Марка, веточки и листья тату, обвивающие его бицепс, качающийся на цепочке кулон. Член Марка внутри меня. О боже…

Боли не было, но внизу, в промежности, сладко гудело. Какое-то лёгкое саднящее чувство… растяжения? Натёртости? Хрен знает что, но это ужасно будоражило, напоминая о вчерашнем.

Я разогрела котлеты и макароны, приготовила сыр и домашний соус. Накрыла на стол, пошла будить — но Марк уже сам шёл мне навстречу, вытирая волосы полотенцем. Как всегда, голый по пояс, в одних штанах.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально, — я смутилась. Отвела взгляд от его груди. Обозвала себя нимфоманкой, потому что внизу снова сладко засосало.

Марк поймал меня, не позволив сбежать. Прижал к себе, без церемоний поцеловал. Он пах зубной пастой и мужской туалетной водой, очень остро и сексуально. Успел побриться и не кололся.

Поцелуй оказался неожиданно жарким. Когда Марк отпустил меня, мы оба слегка задыхались.

— Ёшкин кот, маленькая, что ты со мной делаешь? — тихо спросил Марк, утыкаясь лбом в мой. — Может, потом позавтракаем?

Я оглянулась на накрытый стол, на миг стало жалко трудов — а потом я подумала, что разогреть дважды не так уж сложно.

— Хорошо, — и я обхватила руками его шею, а ногами поясницу.

Марк резко выдохнул сквозь зубы. Судя по той впечатляющей твёрдости, что я ощущала, он был уже на взводе. На миг мне показалось, скинет штаны и возьмёт меня прямо здесь, в коридоре. Но нет — отнёс в спальню и положил на кровать. Я сама стащила с себя топ и шорты, пока он, наступая на штанины от спешки, сдирал с ног штаны.