Катастрофа для байкера (СИ), стр. 15

Эти розы стали главным элементом праздника. Но были и другие.

Во-вторых, по дороге, один за другим, к нам присоединялись мотики, с одиночками и парочками. Все мотоциклисты города, кажется, ехали сегодня на ивент — и мы махали друг другу, парни приветственно ревели моторами, стантеры крутили круги на пешеходных зебрах, «козлили» и ставили мотики на переднее колесо. Кто-то ехал с музыкой на роскошном мотоцикле типа круизера. Кто-то снимал происходящее на видео: мигали огоньки привинченных к шлемам камер.

Я плавилась в этой атмосфере уличной пати и чувствовала себя как рыба в воде в этом сборище безбашенных любителей экстрима. Проезжая мимо патрулей, добрая половина из нас ставила мотоциклы на дыбы. Кидали вызов полиции. Но те даже не пытались нас остановить, понимали, что напрасное дело.

Ну и в-третьих, когда мы прибыли, там была уже целая площадка, огороженная мотоциклами собравшихся. В центре ездили стантеры, по краям стояли зрители и курили, фотографировали, болели, орали.

Марк аккуратно зарулил между двумя другими мотиками. Помог мне слезть (я бережно сжала в руках цветы) и стал здороваться со знакомыми. Я тоже помахала тем, кого узнала.

Было странно появляться на мотосборище с кем-то, кроме Ваньки, но никто не обращал внимания на то, что я сменила водителя.

К слову о Ваньке — он звонил мне, пытался извиняться, но я выслушала один раз его бессвязный лепет и перестала брать. Не знаю почему, но мне было противно. Ладно попытка залезть на меня той ночью — он был пьян, я могла это понять (но не простить). Но то, что его мать выбросила мои вещи, а он не вступился, не стал искать меня, даже позвонил впервые уже на следующий день — всё это словно заставило меня раскрыть глаза.

До поры до времени Ванька казался мне хорошим другом. Но он не был таким — он просто был слишком мягкотелым, чтобы отказывать. Поначалу я была слишком захвачена кажущимся родством мыслей, общим интересам к мотоциклам. Всё это мешало мне осознать, какой он на самом деле.

Что ж, можно считать, что этот жизненный урок обошёлся мне малой кровью.

Вот только я с замиранием сердца увидела на другой стороне площади Ванькин мотоцикл.

Блин. Он тоже, значит, сегодня здесь. Я даже увидела его самого: хорошо знакомый мотоэкип, куртка от известного бренда. Хорошо, что Марк сейчас отошёл, иначе неизбежно заметил бы, как я скривилась.

Прямо хоть шлем надевай, чтобы Ванька не подошёл.

Вместо этого (не хотелось вариться в душной каске) я прилегла на бак мотика и принялась наблюдать за трюками. Сердце замирало, когда кто-нибудь ставил мотоцикл на заднее колесо, цеплялся за руль и высовывал ноги выше головы. Или когда вскакивал на сиденье и отпускал руль, оставляя мотоцикл катиться сам по себе. Я представляла себя на их месте, и по спине пробегал ледяной пот. Как только в таком положении они ухитряются выжимать в нужные моменты газ? Как ухитряются балансировать так, что всё кажется изумительно простым и в то же время захватывает дух от страха за них?

И тут я увидела на краю поля Марка, он разговаривал с одним из трюкачей. Они, видимо, были знакомы, потому что Марк улыбался и хлопал стантера по плечу. С минуту они поговорили, Марк кивнул, снова улыбнулся, на этот раз хищной улыбкой человека, которому в руки свалилась большая удача. Стантер встал с мотоцикла — и Марк занял его место!

— Ой-ой, — сказала я вслух, приподнимаясь. — Ой-ой-ой!

Похоже, я угадала. Для начала Марк отъехал в сторонку, сделал несколько пробных заездов, приноравливаясь к мотоциклу. Потом аккуратно приподнял его на заднее колесо, проехал чуть-чуть и опустил. Остановился. Стантер подбежал к нему, некоторое время они бурно что-то обсуждали, размахивая руками.

Поменялись местами, стантер вскочил на мот и сделал небольшой круг, подняв мотоцикл на дыбы. И снова отдал его Марку.

Сумасшедший. Это же не его мотоцикл, он же его фактически не знает. Он ведь не собирается…

Марк поездил ещё немного. С каждым разом движения становились всё увереннее. Бросил мот на хозяина, подбежал ко мне — глаза блестели, как у мальчишки, который получил в подарок управляемый вертолёт. Схватил свой шлем:

— Сейчас будет круто!

— Марк!

Блинский блин, он реально сумасшедший! Он же не стантер! Убить мало! Сейчас возьму и уеду.

Но я, как заворожённая, наблюдала за Марком. Он въехал в середину площадки — и сходу, без предупреждения, закрутил мотоцикл кругом. Несколько раз заставил мотор взреветь — из выхлопной трубы вырвался синий огонь, посыпались искры, повалил дым. Зрители разразились одобрительными криками.

В следующий миг Марк отжал сцепление, и мотоцикл взвился на дыбы. Я чуть не ахнула от ужаса, представив, как Марка откидывает назад, и он ударяется затылком об асфальт — но он уже стоял на сидушке для второго номера, да так гордо, как будто ехал на движущемся тротуаре, а не на поставленном свечой мотоцикле.

— Ты смотри, что творит, — раздался совсем рядом женский голос. — Вон тот, на зелёном.

— Обалде-еть, — протянул второй.

Это явно было сказано о Марке. Я метнула взгляд в сторону. Там стояли две девушки, одна высокая и стройная блондинка с густо накрашенными чёрными глазами и вторая пониже и пополнее, зато с роскошными, до попы, распущенными русыми волосами.

Я про себя пренебрежительно обозвала их цивилками, которые даже в марках мотоциклов не разбираются. Видно же, что «Кавасаки», а они — «зелё-оный».

— Я б дала, — мечтательно сказала та, что пониже.

— Ха-ха, и я б дала. Мотоциклистам все дают. У них это просто, подкатывают на мотике: девушка, вас прокатить? Прокатит раз-другой, и поминай как звали.

Я невольно опустила взгляд. Увидела свои розы, лежащие на баке, бездумно взяла их и погладила стебли.

Вообще фразочка была совершенно правдивой. Мотоцикл даёт плюс сто к харизме, это знает любой, кто хоть раз катался. А плюс сто к харизме Марка — это получаются вообще какие-то запредельные цифры.

Тут рядом заохали.

Я вскинула взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Марк, встав на переднее колесо, закладывает крутой вираж. Лихо остановив мотоцикл, он поставил его на подножку и снял шлем. Хозяин мота тут же подбежал.

— Вау! — сказали слева. — Пожалуй, ему я бы дала и без мотоцикла.

Да уж. Марк выглядел как картинка из журнала о мотожизни. Сидел себе расслабленно в кожаной экипировке, длинные ноги вытянуты, в руках вертит шлем, что-то рассказывает. Короткие волосы растрепались, глаза сияли, улыбка, казалось, освещала всю площадку.

Чёрт. Настроение испортилось.

Даже то, что Марк обернулся, нашёл меня среди публики и помахал, не слишком помогло.

Сейчас он относится ко мне хорошо — но только потому, что хочет переспать со мной. А стоит ему добиться своего, как аста ла виста, бэби.

Нет, я слишком дорожу своим рабочим местом и мне нравится у него жить. Я не собираюсь всё это портить ради секса. Тем более что в сексе ничего хорошего и нет.

Правда, у меня был только один мужчина… точнее, парень, ещё в школе, мы встречались два года. Но, в общем, из-за секса мы и расстались. Он слишком часто хотел, а мне не очень всё это нравилось.

Девчонки рядом визжали от восторга, видимо, решив, что помахал Марк им. Я соскочила с мотоцикла, оставив розы на баке. Пойду прогуляюсь. Я ему не охранная собака, чтобы сидеть тут, как на привязи.

Я недалеко ушла. Почти сразу услышала топот за спиной и оклик:

— Санька!

От звука этого голоса захотелось вжать голову в плечи. Блин. Совсем забыла про Вано.

Я повернулась, заранее готовая к обороне. Длинная фигура неслась ко мне, добежала, остановилась, тяжело дыша. Светлые волосы стояли лохмами, голубые глаза смотрели с мольбой.

— Блин, я… — дыхание у Ваньки сбилось от бега, — так обрадовался… увидел тебя… решил… поговорить. А то звоню… а ты не берёшь.

— И не буду брать. О чём нам с тобой разговаривать?

— Ты злишься?

— Нет, — я пожала плечами.

Я и правда не злилась. Скорее просто хотела не иметь с ним и с его семейством ничего общего.