Давай убьём друг друга (СИ), стр. 47

— Завещания-то повторили, — усмехнулся Оскар.

— Ой, Оскар!.. А может, они поссорились из-за нее? Из-за прабабушки?

— И пошло-поехало кровавое мочилово? — рассмеялся он. — Может быть. Только кто из них в итоге на ней женился-то?

Я замерла, прокручивая в голове варианты. Могло ли быть так, что наши прадеды женились на разных Мариях? А может, вражда началась как раз с того, что они повторили друг за другом? Допустим, кто-то один придумал сделать предложение с воздушными шариками, рассказал второму, а тот успел раньше? Нет, это как-то слабовато для настоящей причины.

Похоже, мне стоит закопаться поглубже в историю семьи. Какая жалость, что на свете уже нет ни прабабушки, ни прадеда, ни даже дедушки, их сына.

А может…

Я не успела додумать мысль, потому что от неловкого движения стоявший на полу рядом бокал упал, и содержимое разлилось.

— Мои подарочки! — я дернулась убрать от стремительно расплывающейся лужи белье и прочие ценные вещи, задела рукой елку, зацепилась за гирлянду… — А-а-а!!!

Вжав голову в плечи, я замерла, ожидая, что меня вот-вот накроет покачнувшейся елкой. Несколько елочных игрушек, слетевших от резкого рывка с веток, посыпались рядом со мной, одна раскололась. Но дерево падать не торопилось.

— Ты решила устроить маленький апокалипсис? Одобряю, эта квартира давно не видела настоящего разгула.

Я боязливо подняла лицо.

Оскар успел вскочил и удерживал накренившуюся надо мной елку одной рукой.

— Ты настоящий рыцарь! — прочувствованно сказала я и стала поспешно спасать подарки.

— Эй, — окликнул он меня, когда я раскладывала на кровати ночнушку, а на ней — все остальные вещички.

Я обернулась через плечо. Оскар сидел на корточках под установленной обратно елкой и вытирал тряпкой разлитую лужу.

— Не хочешь помочь, женщина?

— Вот еще, — промурлыкала я, снова поворачиваясь к вещам и любуясь тонкой вышивкой на кружеве. Поправила цепочку, чтобы она красиво блестела. На фотографии для инстаграма все должно быть идеально. — Твой дом, ты и убирай.

Мужей надо сразу приучать к порядку.

Тридцать первое декабря в этом году пришлось на воскресенье. В самый раз: субботу я потратила на выбор подарков для Оскара (галстук, очки для компьютера без диоптрий, зато с защитным покрытием, стильную визитницу… и еще одни наручники, лишним не будет). Попросила хорошенько упаковать — пусть потрудится, распаковывая.

А вечером мы лежали в кровати и болтали. Я расспрашивала Оскара о его семье и рассказывала о своей.

Оказывается, у нас было на удивление много схожего. Семейный уклад, некий моральный кодекс, ритуалы и воспитание. Только прадед Оскара, в отличие от нашего, был, как выяснилось, довольно уживчивым и веселым человеком.

Оскар сокрушался, что почти не помнил его, был совсем маленький, когда прадед умер, только и осталось на память несколько снимков.

— Я бы посмотрела на ваш альбом с фотографиями, — задумчиво сказала я, бездумно следя, как бьется жилка у Оскара на шее: мы лежали в обнимку.

— Хочешь, заедем как-нибудь? Альбомы все лежат у родителей.

— Как-нибудь, — я поежилась. Вряд ли свекровушка очень обрадуется, увидев меня на пороге.

Оскар понял, о чем я подумала: чуть слышно усмехнулся.

— Она вообще нормальная… когда не загоняется. Увидишь, она привыкнет.

Я не стала ничего отвечать на это. Очень сомневаюсь, что его мать когда-нибудь простит мне Мими… и горжетку. А я не собиралась прощать ей те отвратительные предположения на мой счет, про шофера и охранника.

И… я же так и не сказала Валентину Петровичу о том звонке, который подслушала. О разговоре свекрови с неким Вадимом.

А что если этот Вадим и есть пытавшийся убить меня киллер?

Но зачем это свекрови? Я ведь еще не забеременела. И даже если забеременею, нет никаких гарантий, что с первого раза родится мальчик.

Или она разочаровалась в том, что я вообще могу забеременеть, и решила тихо устранить? Женить сына на, как она говорила, «хорошей чистенькой девочке».

Идея казалась бредовой, но на всякий случай я решила завтра же утром позвонить Валентину Петровичу.

— Новый год будем встречать в «Империале», — вдруг произнес Оскар.

Я приподняла лицо, чтобы встретить уверенный взгляд. Ага, мой тиран, царь и бог, опять все решил единолично.

Но тут Оскар немного исправился. Удосужился спросить:

— Нормально? Я забронировал номер на последнем этаже, там отличный вид, в номере сауна, джакузи. Ужин принесут прямо в номер, или можем спуститься в ресторан.

— Звучит неплохо, — так и быть, его план мне понравился. В «Империале» я не бывала, все-таки штольцевская территория. — Правда, у меня последнее время такое ощущение, будто я чем-то отравилась…

Это была истинная правда, меня постоянно мутило, особенно по утрам, на голодный желудок. Можно подумать, что я беременна.

Я хотела было со смехом поделиться этой мыслью с Оскаром, уже открыла было рот — и осеклась.

Меня тошнит от запахов, которые раньше нравились. Постоянно хочется спать. Грудь стала большая и какая-то слишком чувствительная, будто перед месячными, которых, к слову… не было уже очень давно.

Нет! Нет-нет-нет. Не может быть.

Я подскочила на кровати и, не обращая внимания на вопросы Оскара, принялась рыться в своей сумке.

Где мой телефон? Где мое приложение с женским календарем?

Как назло аппарат никак не попадался под руку. Пальцы бестолково копались среди вещей, то доставая, то роняя всякие ненужные мелочи. Наконец я нащупала плоский прохладный корпус смартфона и, быстро открыв приложение, тревожно уставилась на экран.

Мать вашу! Да у меня почти недельная задержка!

— Мне срочно нужно в аптеку! Тут есть круглосуточная какая- нибудь?

Видимо, я выглядела достаточно безумно, чтобы Оскар забеспокоился. Сел на кровати и уставился на меня:

— Зачем? Лекарства? Презервативы? Дома все есть.

Я замотала головой. Сомневаюсь, что Оскар с видом фокусника вытащит из домашней аптечки тест на беременность.

— Я быстренько схожу, только скажи куда.

— Давай я схожу.

В другое время я бы умилилась. Мужчина, предлагающий сходить в аптеку вместо своей женщины, когда ей что-то потребовалось — это так романтично. И в другое время я бы с удовольствием согласилась: уж лучше мирно ждать в теплой квартирке, чем тащиться в снежную метель. Но не могу же я попросить Оскара купить мне тест.

— Давай сходим вместе.

Аптека нашлась в одном из соседних дворов — если так можно было назвать эти узкие прямоугольники, сплошь занятые престижными иномарками. Я попросила Оскара подождать в сторонке, для отвода глаз выбрала прокладки (господи! пожалуйста, сделай так, чтобы они скоро пригодились!) — и втихомолку взяла с полки два теста. На всякий случай, а вдруг одного не хватит. Провизорша пробила все с невозмутимым лицом.

Оскар ничего не заметил и деликатно даже не поинтересовался, что именно я купила. Взял меня за руку, и мы пошли по скрипучему снегу домой.

Город словно притих в преддверии Нового года: кто-то взял отпуск немного пораньше и уже нежился под горячим солнцем, как Арон с Леной, кто-то спешил в аэропорт, чтобы улететь куда-нибудь в пряничную европейскую столицу. А кто-то, напротив, уже начал отмечать — выберись мы отсюда, из района престижных спальных домов, и попали бы в людской водоворот, под водопад электрических огней и оглушительную музыку.

У меня вдруг, совершенно без повода, сжалось сердце от красоты вокруг. Белые дороги, еще не успевшие превратиться в грязь под колесами автомобилей, тишина, розово-оранжевые круги от фонарей на снегу. Мы вдвоем, идущие бок о бок, нога в ногу. Я засунула руку Оскару в карман, и его большая ладонь привычно обняла мою, переплетая пальцы. Мир, разделенный на двоих, мир, в котором нет никого другого.

Как же мне хорошо сейчас.

Вот только если бы не нарастающая в глубине души паника.