Давай убьём друг друга (СИ), стр. 42

Столик номер шестнадцать был рассчитан на пятерых, и двое за ним уже сидели. Девушка из компьютерщиков и парень не помню из какого отдела, невысокий улыбчивый шатен. Я кивнула им, присаживаясь. И тут над ухом раздался радостный голос:

— Яника! Как здорово, у меня тоже шестнадцатый! Я сяду рядом?

Я даже не успела ничего сказать, как стул рядом со мной отодвинули и на него с размаху плюхнулся Женя. Довольно заулыбался мне, кивнул девушке, протянул через стол руку парню.

Черт, это немного некстати. Почему именно Женька? Нет чтобы судьба привела за этот же столик Оскара.

Я исподволь, делая вид, что изучаю телефон, поискала взглядом муженька. Нашла. Он в темно-винном пиджаке сидел за столиком у самой сцены, вместе с нашими высшими менеджерами, включая Романа Владимировича. Цвет пиджака заставил меня улыбнуться. Выглядело так, как будто Оскар специально подбирал его под мой наряд.

Я не собиралась, но задержала на Оскаре взгляд. Он выделялся.

Породой, лукавой мальчишеской улыбкой, манерой вскидывать голову, смотря на собеседника. Уверенностью, немного подавляющей, тяжелой и одновременно влекущей атмосферой альфа-самца. Позой — чуть наклонившись вперед, опираясь локтями о стол, спокойно жестикулируя.

Мне очень захотелось оказаться рядом и послушать, о чем он рассказывает, будь то цены на рынке недвижимости или пошлые анекдоты.

Когда все расселись, в зале приглушили свет, и Роман Владимирович поднялся на сцену. Поблагодарил всех за успешный труд, перечислил несколько важных достижений в уходящем году и поздравил с приближением года нового. Под долгий прочувствованный тост мы подняли бокалы. Банкет начался.

Успев проголодаться, я ела как не в себя. Окружавшие меня парни (слева Женька, справа Максим из дизайнерского отдела) только и знали, что поддразнивать меня за аппетит. Зато алкоголь я почти не пила: после того как Герхард опоил меня, я постоянно чувствовала себя как будто немного отравленной, воротило даже от запаха. В преддверии праздников это было ужасно некстати.

После того как мы заморили червячка, начались конкурсы. Каждый столик составлял одну команду, все боролись против всех. Викторины, выступления, исполнение «В лесу родилась елочка» на скорость — к концу мы уже всхлипывали от смеха, хотя свою долю камерного позора получил каждый.

Наш столик вошел в число пяти победителей, и меня вытолкнули на сцену за подарками от Деда Мороза, подозрительно похожего на Романа Владимировича с прилепленной белой бородой. Дед Мороз в деловом костюме смотрелся странно, но органично.

Возвращаясь с бутылкой дорогого шампанского, я поймала взгляд Оскара. Сделала вид, что не замечаю, но походка сделалась от бедра, вальяжной и сексуальной. Свою ошибку я поняла, уже вернувшись к столику: Женька чуть слюни не ронял, пытаясь смотреть одновременно на мою грудь и ноги. И, когда объявили танцы, первым подскочил с места, торопясь пригласить меня.

Было очень неловко ему отказывать, но на сегодняшний вечер у меня были планы, и танцевать с Женькой в них не входило. Женя чуть погрустнел, но долго горевать не стал и ушел танцевать с девушкой из бухгалтерии.

Я достала телефон, краем глаза осматривая зал. И где же Оскар? Вот она я сижу, вся из себя совершенно свободная, сексуальная и прекрасная, жду приглашения.

Вы думаете, он спешил на всех парусах ко мне?

Или хотя бы, не в состоянии вырваться, выслушивал нетрезвые поздравления Романа Владимировича?

Где там!

Этот мой несносный, отвратительный, никуда не годный муж танцевал с Анной Алексеевной.

Интимно обнимал ее за полутораметровую в обхвате талию, она положила ручку ему на плечико — просто умилиться, какая идиллия! Лица Оскара мне видно не было, но Анна Алексеевна улыбалась, как сытая пантера.

Я раздраженно запихнула телефон в сумочку. Вообще обнаглел! Нет, лучше, конечно, Анна Алексеевна, чем любая из всех этих девчонок, которые и сейчас, не скрываясь, на него облизываются. Как будто совсем забыли сплетню о том, какой Оскар знатный ходок. Может, снова распустить?

Тут рядом с моим стулом, как мухомор из-под земли, снова вырос Женька, немного пьяный и очень довольный. Второй раз отказывать было уже неудобно, да и раз Оскар не торопится подходить ко мне, пусть теперь кусает локти.

Кружась по залу в жарких Женькиных объятиях, я снова поискала взглядом супруга.

Ну вот, теперь он разговаривал с Романом Владимировичем. Он что, так и не собирается подойти? Дуется, как маленький?

— Яника, — вдруг жарко дыхнул мне в лицо Женька. — Ты такая красивая сегодня. Вот прямо сердце бьется, — он схватил мою руку и приложил к своей груди. — Вот знаешь… я давно на тебя смотрел, а недавно вообще — смотрю, а ты такая красивая…

Так. Похоже, кто-то слишком много выпил. Я улыбнулась и осторожно убрала руку. Кивнула: мол, спасибо, но…

«Но» он не уловил, конечно. Быстро и возбужденно, правда, немного заплетающимся языком рассказывал мне, какая я замечательная. Я слушала, пока он вдруг не остановился посреди танца и, зажав мои ладони в своих, не предложил с восторгом в голосе:

— Яника, давай встречаться!

Ах ты ж господи ты боже мой! Ну вот и что с ним делать? Пьяный, восторженный… кажется, немного влюбленный — что-то во мне умиленно сложило ручки. Наверное, материнский инстинкт.

Но прежде чем я ответила, над ухом раздался голос:

— Это все очень хорошо, но вынужден сообщить вам, что она уже замужем.

Мы с Женькой взглянули туда одновременно. Я-то уже знала, что увижу: косая сажень в плечах, сто девяносто сантиметров роста и кривая усмешка на тщательно выбритом лице. А вот Женька отвалил челюсть.

— И муж у нее тиран и деспот, — добавил Оскар, паскудно, по-геральтовски, ухмыляясь. Обвил мои плечи рукой — блеснул широкий ободок обручального кольца. — Собственно, я и есть этот муж.

Он смотрел на Женьку с таким выражением лица, будто хотел сказать: «Еще вопросы?»

Вопросов не было. Женька отступил, неразборчиво заизвинялся, забормотал, что он не знал. С легкой обидой кинул мне на прощание:

— Могла бы и сказать!

Я чуть виновато пожала плечами. И забыла о нем почти сразу, как только Оскар по-хозяйски положил руки мне на талию и привлек к себе. Ну наконец-то сподобился подойти! Несносный, подлый, невыносимый… боже, его парфюм действовал на меня, как валерьянка на кошек. Я с трудом заставила себя отстраниться, хотя на самом деле хотелось с урчанием припасть к Оскару и впиться в его шею вампирским поцелуем.

— Наш первый танец вообще-то, — шепнул Оскар мне на ухо.

Я опустила глаза, невольно вспоминая танец на свадьбе. С Герхардом. Да уж, это была безобразная свадьба, безобразные разборки. Если подумать сейчас, мы оба вели себя как упрямые бараны.

— Извини. Я тоже напортачила порядком.

Прозвучало совершенно невпопад, но Оскар, кажется, понял.

— Ого, — он быстро притронулся губами к моему лбу.

От неожиданности я вздрогнула:

— Ты чего?

— Проверяю, нет ли у тебя температуры. Что-то ты слишком мирно настроена сегодня.

— Дурак.

Оскар тихо рассмеялся. Его пальцы коснулись моего уха, заправляя волосы, и по телу побежали мириады мурашек.

Не выдержав, я прижалась к нему теснее. Тоже запустила руки ему в волосы, поглаживая короткие прядки на затылке.

Оскар резко выдохнул. Его ладони на моей талии опустились чуть ниже, вжались, приковали меня к его твердому сильному телу. Вдвинули в Оскара, как деталь в полагающийся ей паз. Мы уже не танцевали, медленно покачивались под музыку. Я тонула в его взгляде — неотрывном, требовательном, полном огня. Не видела и не слышала ничего вокруг, словно на всем свете мы остались только вдвоем: он, мой мужчина, и я, его женщина.

Губы Оскара скользнули по моему виску. Легкое, ненавязчивое, почти неощутимое прикосновение.

Улыбаясь, я подставила висок для повторного поцелуя. Висок, щеку… наше дыхание смешивалось, но губы еще не соприкасались, мы словно оттягивали момент надвигающейся близости, долгий-долгий, почти бесконечный момент. От Оскара слабо пахло виски. Его рука нежно перебирала волосы у меня на затылке. Еще немного и…