Времена года (СИ), стр. 57
Там действительно все обошлось. И ничего не сняли. И Май дома. И она спала… просто спала… и никто не обидел.
А в трубке уже почти кричали:
— Илья, Илья?! Ты тут? Почему ты молчишь?
Он все же сообразил открыть бутылку и сделать глоток. И почувствовал, как струйка воды побежала по горлу. Освежая. Возвращая способность мыслить.
— Прости, — ответил ровно и спокойно. — Говорить было неудобно. Да, ты все правильно сделала.
И он услышал, как Май выдохнула.
— Хорошо, — сказала она почти уже обычным голосом. — Не слушай Севку, он осел. Все в порядке. Во сколько будешь?
— Через час.
Но прибыл раньше. Пробок не было, светофоры горели зеленым. И, наплевав на запреты и штрафы, Илья выкурил за рулем две сигареты.
И все же… она справилась. Сама. Быстро приняла решение и сделала все правильно. Умница. Его девочка. За которую постоянно болит сердце.
Майя встретила его на пороге, звонко поцеловала, а после побежала накрывать на стол.
Он чувствовал себя идиотом, но, присоединившись к Май на кухне, проверил каждый палец на руке, осмотрел лицо — не задело ли ее барабаном, спросил, играла ли сегодня на скрипке.
Хотя и так было видно — Майя в полном порядке. Но хотелось услышать. Она ругалась и угрожала Контрабасу страшными карами, в которых фигурировали пироги и смычок.
После ужина он работал. А Май сидела в кресле напротив и читала. Илья время от времени поднимал голову от бумаг — смотрел на нее.
И снова думал, что все хорошо. Только завтра она в консерваторию не пойдет. И послезавтра тоже. Туда могут вернуться журналисты. Пара дней прогулов — это нестрашно. Позанимается дома.
А у него нервы от постоянного напряжения в последнее время совсем ни к черту.
Но, в конце концов, должна же грянуть новая сенсация.
— МайМихална, ты почему сегодня на занятиях не была?
— Потому, что у МайМихалны есть друг. Который очень любит совать нос не в свое дело! И я теперь под домашним арестом.
— Что я опять натворил?
— Сева, ты зачем Илье звонил?!
— Знаю я тебя — ты бы сама не сказала.
— Сказала бы! Нормально сказала бы, а не как ты!
— А я чего?
— Того! Тебе, Сева, все шуточки, а человек разнервничался, между прочим.
— Нежный какой.
— Да! Именно! Нежный!
В разговоре между Контрабасом и Скрипкой повисла пауза.
— Ладно. В следующий раз буду разговаривать с Илюшей… нежнее.
— Вообще не звони ему! Это не твое дело!
— Пока ты в консерватории, я перед ним за тебя отвечаю.
— Это кто так решил?!
— Это мужчины так решили. Ладно, пока, МайМихална. Надеюсь, тебя выпустят досрочно. За примерное поведение.
Майя смотрит на телефон в своей руке.
Севка, а ты-то когда повзрослеть успел?
Сенсация грянула. Буквально наутро после случая с журналистами.
Май провела дома два дня, пока новая новость набирала обороты и развивалась по все той же четко отработанной схеме.
Были обнародованы незаконные сделки отца Алисы, и вчерашние герои оказались забыты.
Телевизионные каналы, печатные и интернет-издания творили сенсацию.
Личная жизнь Ильи перестала интересовать дотошных репортеров.
Потихоньку отпускало. Можно выдыхать.
Майя продолжила ходить на занятия. Кроме этого, она много играла дома. Илья научился работать вечерами под звуки скрипки.
Звонил Сургут — уточнял, когда будет сдача театра, потому что «жена уже занимается приглашениями на премьеру». Илья обещал полностью закончить работы пятого октября.
Сургут предупредил, что первый спектакль намечается на двадцатое.
И все же среди уже привычных сентябрьских хлопот один раз дрогнуло сердце в стенах альма-матер. Сильно дрогнуло, спустя неделю после начала занятий. Когда она почти нос к носу столкнулась… с Владом. Первое паническое желание развернуться и убежать изумило ее саму — казалось ведь, страх изжит и позабыт. А теперь кажется, что нет. Удержала ее крепкая контрабасья ладонь. А потом Майя заставила себя посмотреть в лицо Владу. И увидела там… тоже страх?
Он явно был не расположен к общению с ней. Никакому вообще — включая самое негативное. На этом ее наблюдение за лицом сокурсника завершилось. Первая скрипка курса показала Майе спину: Влад сбежал.
Севка бросил ему вслед слово, которого знать не должен был совершенно точно!
— Сева!
— Ну, если он такой и есть, — отмахнулся Шпельский. — Пошли, сейчас звонок будет.
Тут к ним присоединилась Аня. Вид у сокурсницы был привычно обиженный — она дулась на Майю за то, что та никак не желала делиться своими новостями и секретами, как это бывало раньше. Майя еще раз повернула голову в сторону, где скрылась спина первой скрипки курса. И решила, что с Аней непременно надо поговорить. Раз уж общество Влада пережила вполне безболезненно, то для Ани надо сделать больше. Обязательно выделить час и посидеть в кафе. Хотя бы с учетом перспектив квартета.
— Ты все еще с ним? — подруга, кажется, взглядом ощупывала новую шелковую блузку. — Это «Армани», да?
Майя неопределенно пожала плечами. Да, «Армани». Да, с ним. Но ответы Ане явно не требовались. Она и так все поняла и теперь разразилась длиннейшим монологом, в процессе которого Майе оставалось только кивать и пить чай.
Монолог был про то, что маменька Ане наказывала за пять лет учебы найти себе мужа, потому что в Москве надо всенепременно удачно выйти замуж. И что у Ани были такие планы на Севу, и ничего, что он из небогатой семьи, зато коренной москвич. Только вот Шпельский вредный и непонятно, что ему надо. Ты вот не знаешь, Майя, чего ему от девушек надо? Майя покачала головой, и монолог продолжился.
Теперь Аня перешла на обсуждение дел подруги, говорила о том, что Майя — молодец, нашла правильного мужика. Теперь главное — удержать. Если не получится, на всякий случай — пусть побольше всего покупает. Вытянуть из него по максимуму — вещи, украшения, телефон новый.
Майя поняла, что час не выдержит. Не противно. И даже не смешно. Просто она вдруг почувствовала себя намного старше Ани. Словно выросла за лето на десять лет.
Пришлось спешно переводить разговор на возможность еще одного концерта в галерее. А то и не одного. К счастью, эта тема Аню интересовала тоже очень сильно, и направление у ее монолога снова сменилось. Теперь девушка пустилась в воспоминания о летнем концерте, о своих партиях, о том, что и как надо поменять в репертуаре. Майя слушала и снова кивала. В основном, Аня несла чушь, но это лучше, чем внимать ее наставлениям в обустройстве личной жизни. Туда Майя не пускала никого. А концерт — дело общее.
— Я же просил мне не звонить! — голос в трубке был крайне раздражен.
— Так мы это… на нас какой-то офицер вышел.
— Какой офицер?
— Ну, по вашему заказу. Из той строительной фирмы офицер. Все расспрашивал, кто заплатил, сколько заплатили. Сказал, что точно уже доказано — мы.
— Это ваши проблемы. Тем более, что заказ вы не выполнили — лузеры! Ни систему не взломали, ни одного файла не вытащили. Так что ваши проблемы — это ваши проблемы, но если хоть где-нибудь упомяните мое имя — из-под земли достану! Связался…
— Полностью согласен с вами, Евгений Алексеевич, специалистов вы нашли не самого высокого уровня, — произнес Илья. — Разговор идет по громкой связи, так что его сейчас слушаю не только я, но и все члены правления той компании, держателем акций которой вы являетесь.
Вишенкин молчал. Но через микрофон едва слышалось его неровное дыхание. Не ожидал. И сказать было нечего. И отсоединяться уже поздно.
— На что вы надеялись, затевая игру? — продолжил Илья. — Что я не узнаю, кто стоит за последними событиями?
Вишенкин не ответил. Но и на отбой не нажимал.
— Помните, вы желали стать покупателем моего пакета акций? Так вот, я думаю, мы все же заключим сделку. Только обратную. Вы незамедлительно продадите все свои акции членам совета директоров, — Илья сделал паузу, а потом добавил: — Если, конечно, не хотите, чтобы ваша организация разорилась.