Времена года (СИ), стр. 55
И все же камень сорвался. В один из последних августовских дней.
Все привычно — его позднее возвращение и поздний ужин. «Чай будем пить? — Будем.». Она успела взять в руки жестяную алую банку, когда за спиной пикнул телевизор, извещая о том, что его включили. Только не это! Хватит! Достаточно.
— Не включай!!!
Телевизор успел произнести пару слов голосом диктора, а потом снова стало тихо. Илья подошел близко, послышался звук пульта, положенного на столешницу. Июль стоял рядом, за спиной, Майя чувствовала и слышала все — тепло его тела, золото его дыхания. Руки на плечах, что развернули к себе.
— Май?
— Тебе было хорошо с ними? — вопрос вылетел сам собой. Пальцы до боли сжали гладкую жесть коробки.
Его теплые темно-карие глаза поймали ее взгляд и не отпускали. И она позволяла глядеть себе в лицо. Смотри. Читай. Помоги! Я не справляюсь одна.
Июльское дыхание сбилось с привычного ритма, и ответ был тихим:
— Нет.
После этого она смогла только уткнуться носом в его грудь. Где-то между ними остро впивались в тела ребра жестяной коробки с чаем. Остро и больно.
Илья забрал мешающий предмет, и жесть глухо ударилась о поверхность стола. И, после того, как им в животы перестали упираться острые углы и ребра, обнял.
— Очень трудно, да?
Три слова, которые вдруг развязали все болезненные узлы. Он знает. Он понимает. Он чувствует.
Майя оставалось только покивать, задевая носом мужскую грудь.
— Прости. Могу сказать лишь, что… это было мимолетное, — его голос и в самом деле звучал зелеными виноватыми нотами. — А сейчас они стараются на этом заработать, только и всего.
Их… можно понять. Ревность вспыхнула прощальным столпом и притихла. А Майя вздохнула. Он же предупреждал. Сразу, тогда, говорил про прошлое. И она обязана вынести все это.
Руки сами собой легли вокруг мужской талии, большой палец залез под ремень в середине спины.
— Ты жалеешь, что решила остаться? — легкие светло-синие нотки волнения в голосе.
Как ты можешь сомневаться во мне, Июль? Разве ты не читал книгу, которую я нашла в твоей библиотеке?
— Встретить весну — значит принять и зиму. (1)
— Ты же моя храбрая революционерка, — твердые губы привычно прижались к макушке. — Я знал, что ты музыкант, но не догадывался, что поэт.
Майя еще раз вздохнула. И с этим вздохом распустилось окончательно все туго и больно завязанное.
— Это не я поэт. А твой Антуан.
— А я думал, что он твой, — а потом отодвинулся, чтобы посмотреть в лицо. — Вообще, я хотел тебя пригласить послезавтра в гости к своим родителям. Мне кажется, вам пора познакомиться.
Его указательный палец коснулся кончика ее носа. Именно поэтому Майя впала в состояние полнейшей растерянности. Именно из-за этого жеста. Именно! А вовсе не из-за перспективы познакомиться с родителями Ильи.
— Хорошо, — она совершенно кошачьим жестом уткнулась носом в его вкусно пахнущую ладонь. — Мне там можно будет молчать?
— Можно, конечно, — очень ровным июльским голосом. — Но, знаешь… мне кажется, что это как с "чинно порыдать" — не получится у тебя.
Вот взрыва смеха она от себя точно не ожидала. Улыбнулся и он.
— Надеюсь, у твоих родителей крепкие нервы.
— Не волнуйся, — пальцы легко коснулись щеки. — Моя мама тебя уже видела, так что имеет вполне исчерпывающее представление о том, чего ждать.
Земля сделала под ногами пару незапланированных оборотов. Майя вцепилась в его рубашку для надежности. Когда? Как?! А впрочем…
— Я даже знать не хочу! Где твоя мама меня видела!
— Уговорила, не скажу, — невозмутимо накрывая ее руку своей ладонью. — Значит, в субботу едем, а сейчас пьем чай.
И они пили чай.
____________________
(1) — слова из письма Антуана де Сент-Экзюпери к Натали Палей
Осень. Сентябрь
Это был пятый сентябрь в стенах консерватории. И он разительно отличался от предыдущих четырех. Совсем другая девушка вошла в двери учебного заведения. И дело не в том, что она стала на год старше. И не в том, что формально уже и не была девушкой. И не в другой, гораздо более дорогой одежде на ней. И даже не в том, что Майя впервые встретила новый учебный год с академической задолженностью. Нет, она была иная вся. И во всем.
Пока сокурсники вальяжно втягивались в образовательный процесс, обмениваясь каникулярными впечатлениями, Майя уже пахала вовсю. Ей втягиваться никуда не надо было. У нее семестр начался еще в августе. И сейчас — только успевай бегать на занятия, а в перерывах в деканат или на кафедры — договариваться. На праздные разговоры времени не было совершенно, всезнающий Севка держал в курсе новостей и сплетен. А вот Аня обижалась — после каникул ей явно хотелось многое обсудить с подругой, но у Майи категорически не хватало времени. Все, что не занимала учеба, отдавалось в безраздельное июльское пользование.
Тем более Его Высочество Июль подкидывал задачек.
Спеша от метро на занятия, Майя вспоминала недельной давности задачку. А именно — знакомство с родителями Ильи.
Майя себе тогда запретила волноваться. Просто запретила — и все. У нее вообще в последнее время с дисциплиной стало ладиться. И получалось не волноваться ведь! Даже загородный поселок, дом — или это называется усадьба? — и прилегающую территорию как-то переварила. Все-таки готовила себя, настраивала. Но когда увидела маму Ильи…
Майя узнала ее. Ту женщину, с которой Июль разговаривал после концерта в галерее. Вот, значит, как? Майя успела только один раз на него оглянуться, поймать спокойный взгляд — а потом понеслось. Знакомство, стол, сервированный, как было сказано, по-домашнему — на веранде.
И, наверное, это место сыграло свою роль — ароматы с клумб и кустов, какие-то невиданные цветы вокруг, отец Ильи, солидный и седой, который добродушно подшучивал над женой и ее увлечением садом. И как-то сами собой стали задаваться вопросы про цветник, и были озвучены вполне благожелательные ответы и даже приглашение на флористическую выставку через месяц. И тут всю пастораль нарушил сорвавшийся с губ Майи вопрос. Он на самом деле не давал покоя.
— Вам понравился концерт?
Женщина несколько секунд внимательно смотрела на собеседницу. Она явно обдумывала ответ.
— Очень понравился. Как исполнение в квартете, так и соло. В соло прозвучало даже ярче.
Теперь пришел черед Майи думать над тем, что сказать. Но тут в разговор вступил отец Ильи.
— О каком концерте речь?
— В июле у Майи был концерт, — женщина обернулась к супругу. — Струнный квартет, если не ошибаюсь?
А потом снова посмотрела на девушку. Прямо в глаза.
Это экзамен.
Ну, и отлично. Майя как раз сейчас все долги академические досдает.
— Да, июльский концерт. Очень важный для меня, я к нему готовилась. Рада, что вам понравилось.
Ответом был лишь кивок головой. А потом принесли арбуз, и разговор пошел про то, что август хорош арбузами и дынями, и о том, кто что больше любит. Арбузом Майя, разумеется, уляпалась — это было просто неизбежно. Приняла стоически свою оплошность, тем более, что почти сразу Илья подал ей салфетку. Кажется, главный экзамен состоял совсем в другом. И был успешно выдержан.
Оценку свою Майя получила при прощании. Не ожидала, но получила.
Поцелуй в щеку — это первое. Едва осмыслила, второе — на добивание. Негромко на ухо, только ей одной слышное: «Добро пожаловать в семью, девочка».
Тут Майе стало совершенно все равно, что и как принято в этой семье. Одно знала точно — подобные слова нельзя оставлять без ответа. А, поскольку говорить пока не могла, просто обняла женщину.
И почувствовала, как обняли в ответ. И какая тонкая и хрупкая спина у матери взрослого мужчины.
— Майя! — выдернул ее из воспоминаний голос Всеволода. Оказывается, она уже дошла до консерватории. И Майе наперерез двигалась высокая фигура Шпельского. Они едва успели обменяться приветствиями, как из ниоткуда рядом с ними материализовалась пара — женщина с короткими черными волосами и мужчина, лица которого не было видно из-за огромной камеры на плече. Под нос девушке сунули микрофон.