Времена года (СИ), стр. 43

(2) — резонаторные отверстия в корпусе скрипки

(3) — Никколо Паганини

Лето. Июль

— Пап, у меня новости.

— Верю, что хорошие. Рассказывай, Майя.

— У меня… точнее, у нас с Севой… в общем, у нас концерт в художественной галерее через две с половиной недели.

— Концерт? — кажется, папа переспросил автоматически. А потом вдруг севшим голосом: — Ты… ты играешь, Майя? Ты взяла в руки инструмент?

— Уже три дня не выпускаю.

— Господи… — едва слышным в трубке выдохом. — Значит, сработало.

— Что сработало?

— Ничего, — уже громче. — Где концерт? Что будете играть? Я хочу знать подробности!

— Давай я завтра приеду и все расскажу.

— Жду. Ждем. И, Майя…

— Да?

— Я очень… очень за тебя рад.

На другом конце города, в Черемушках, пожилой человек ослабил ворот рубашки и полез в карман за таблетками. С сердца упала тяжесть — огромная, давившая. Надо супруге рассказать. Вот только сейчас выпьет лекарство и немного посидит. И подышит.

Идея Дуни бросить вызов сработала.

Это было так просто и так очевидно. Заработать пять тысяч на улице игрой на скрипке — вызов. Оставить памятный вензель на инструменте — вызов. Концерт, который трудно подготовить в сжатые сроки — тоже вызов.

И Май его приняла. Так же, как принимала все свои решения — безрассудно и отчаянно.

Зато Илье пришлось изучать особенности струнных ансамблей, прежде чем сказать, что нужен квартет. Как Майя смогла быстро организовать квартет — он не знал, только девочка это сделала.

Илья слышал, как она что-то кричала в трубку Контрабасу про виолончель, а потом были споры по поводу места репетиций.

Вопрос места для репетиций был самым простым. Илья быстро договорился о съеме одной из консерваторских аудиторий для занятий нового ансамбля.

Труднее оказалось с галереей. В итоге Светлана Егоровна два дня штудировала список частных выставочных залов Москвы, представила список семи наиболее подходящих Илье, и он сам ездил их смотреть. Нужно было хорошее помещение, чтобы уместились музыканты и слушатели, чтобы было достаточно пространства для звука, чтобы располагалась галерея относительно в центре и чтобы идея концерта была принята владельцем. В итоге три зала дали согласие. Но владелец одного быстро сориентировался и загнул за проведение мероприятия слишком большую цену, а остальные два так вдохновились идеей и увидели для себя новую перспективу, что согласились на организацию концерта за весьма символичную плату. Выбор пал на ту галерею, где площадь зала была больше. Да и живописные работы в ней оказались весьма приличного уровня. Илья принял решение в пользу этого места, обговорил сроки проведения концерта, сдвинув их на неделю позже, чем озвучил Май — выиграл время для репетиций и подготовки выступления, подтвердил, что все затраты на организацию мероприятия берет на себя.

А потом он повез показывать галерею.

Хозяйке пришлось срочно уехать, поэтому их встретила помощница, показала зал. Майя как-то очень внимательно и сосредоточенно окинула помещение взглядом, а после сказала, где лучше всего расположить музыкантов, а где — слушателей. Наверное, это уже было профессиональное. На встрече обсудили время начала мероприятия, фронт предстоящих работ и разошлись, довольные, что так четко, легко и быстро удалось решить важные организационные вопросы.

В машине Май была молчалива и сосредоточенна. Илья боковым зрением наблюдал над ней. Это была хорошая сосредоточенность — девочка думала о предстоящем. Но главное — Май играла! Каждый день. Не только на репетициях в консерватории, но и дома.

Илья даже подумать не мог, насколько важным для него однажды станет звук скрипки в собственной квартире. Майя играла, ругалась, бубнила, закусывала от досады губы, читала ноты, как учат наизусть правила — внимательно вглядываясь в знаки, и вновь — играла!

Илья видел, как снова забила жизнь внутри его родника, словно по девичьим венам потекло что-то еще, не только кровь. Нечто, наполнявшее ее всю радостью, волнением и полнотой существования.

Он еще раз встретился с Дуней. На этот раз в галерее. Зал необходимо было подготовить для концерта. А Дуня — отличный дизайнер интерьеров. Они не общались с того самого телефонного разговора, разыгранного специально для Май. Разговора, в результате которого Майя влетела в кабинет со скрипкой, сердитая и воинственная. И когда заиграла, Илья подумал, что сейчас у него из груди выскочит сердце.

Поздно вечером он написал Дуне: "Получилось. Спасибо".

А теперь они встретились в зале: строитель и дизайнер, и обходили его, как раньше, когда вместе работали над проектами. Это было давно забытое чувство команды. Они всегда прекрасно понимали друг друга, если дело касалось работы: достаточно было одному указать глазами на что-то — другой схватывал моментально. Идеальные партнеры. А вот с совместной жизнью не получилось… Но сейчас больно не было. Было как-то спокойно. Словно все находилось на своих местах, так и там, где и должно находиться.

— Хозяйка галереи разместила объявление о концерте на своем сайте, — негромко говорил Илья, пока Дуня что-то замеряла, а потом делала пометки в блокноте. — Я думаю, нужно сделать афиши и листовки. Одну афишу повесить здесь, а остальные — на улице в округе. Это я договорюсь. Листовки у стойки входа для посетителей: дата, время, репертуар.

Дуня согласно кивала:

— Давай я сделаю варианты макетов и перешлю тебе… Так, я почти придумала, как все будет. А зрители разместятся там, да? — она указала рукой в сторону.

— Да.

— А какой репертуар?

— Он пока не полностью сформирован… Программки!

Дуня рассмеялась:

— Точно! Но для программок нужно знать все, что будет исполняться.

— Я решу этот вопрос.

Дуня оторвалась от своих записей и посмотрела на Илью.

— Она играет? — спросила мягко.

— Каждый день, — он улыбнулся в ответ.

Ей поначалу происходящее казалось не вполне настоящим. И не было ни страха, ни волнения, лишь азарт и восторг. И полная уверенность в том, что все получится. И получалось ведь. Всё получалось.

Сева, после первого шока и порций восторга, без сомнений заявил, что сыграет на виолончели. Аня, которой позвонила Майя, также без малейших колебаний согласилась приехать из Смоленска, чтобы принять участие в концерте. Четвертого участника квартета, альт, нашел Севка. Оказалось, он прекрасно знает всех струнных — и не только своего курса. Молчаливая альтистка Юля была, например, с третьего. И у Майи возникло безотчетное чувство, что в ней может крыться причина неудачного предновогоднего свидания Севы и Ани. Ай да Шпельский, ай да контрабас! Впрочем, не до размышлений о внезапно обнаружившейся личной жизни Севы сейчас было дело. Дел иных невпроворот.

Они до хрипоты и едва не до драки спорили по поводу репертуара. Спорили Майя и Всеволод — флегматичная альтистка даже не предпринимала попыток высказать свое мнение, в перерывах отдаваясь смартфону. Аня просто не знала, что сказать. Зато Майе с Севой находилось, что сказать друг другу с избытком, однажды даже упрямый контрабас, временно переквалифицировавшийся в не менее упрямую виолончель, получил-таки смычком в лоб. И убедить его смогли только слова о том, что Михаил Львович тоже одобрил выбор дочери. Мнение отца Майи Сева ценил и смирился с заменой Баха на Моцарта.

Едины были Майя и Сева только в одном — в стремлении сделать концерт идеальным. Уже демонстративно пропускал такты альт. Уже в голос начинала ныть Аня, и Севка набирал в грудь воздуха, чтобы орать — и только тогда Майя осознавала, что пора. Что на сегодня хватит. И они собираются, и она уходит последняя, и закрывает дверь аудитории на ключ, который потом сдает на вахту. А за дверями консерватории — июль.

Июль солнечный и яркий, и только-только перевалило за полдень — если репетиция с утра. Они с Севой покупают мороженое и идут до метро, не торопясь и обсуждая всё: что получилось и не получилось сегодня, и что они будут делать завтра. И так — каждый день. И не надоедает. Она словно наверстывает месяцы глухоты и слепоты. Мороженое кажется невероятно вкусным, но дома неизменно обнаруживаются пятна на футболке. Обнаруживает их, конечно же, Илья. И подсмеивается над ней.