Времена года (СИ), стр. 37

— Вы не можете меня посадить, — правда, голос звучал слабо, и Влад все же пошел за Ильей.

— Не могу и не хочу — это разные вещи, — Илья не смотрел на своего собеседника, он просто шел, а Влад чуть отставал и пытался подстроиться под шаг. — Я могу тебя посадить, могу представить мотивы, доказательства, свидетеля. И еще… в ране Майи нашли волос. Легче легкого устроить ДНК-тест. Тут даже деньги папы тебе не помогут, поверь. Просто, понимаешь, ты еще молод, у тебя будущее… зачем ломать судьбу музыканту, правда? Ты вернешь скрипку, и я забираю заявление из полиции.

— К-к-куда принести инструмент? — Как же быстро он сдался! Даже неинтересно стало.

Илья вынул из внутреннего кармана пиджака визитку.

— Завтра ко мне в офис. И к Майе больше не подойдешь, — в голосе была сталь.

— Да я… да я… я не хотел вообще, оно случайно и…

— Меня не интересует это, — Илья резал слова четко, не давая собеседнику прийти в себя. — Меня интересует скрипка. Та самая.

— Будет. — Парень пошел красными пятнами, а потом вдруг выдал почти жалобно: — А вы заберете заявление?

— Заберу. — Как же противно. Этого гнилого человека уже не исправить. Таким он и останется на всю жизнь. — Заберу только после того, как вернешь скрипку. И еще… наверное, теперь на концерте будешь выступать ты?

— Наверное, там больше особо некому…

— Так вот, не будешь.

Влад остановился.

— К-к-как не буду?

— Просто — не будешь и все, — спокойно сказал Илья.

— А к-к-как же я откажусь?

— Как-нибудь. Это был концерт Майи, а не твой. Придумаешь отмазку.

Илья видел, какая борьба происходит внутри Влада. Он знал, что сейчас парень думает вовсе не о причинах своего отказа от участия в концерте, а как обвести вокруг пальца Илью. Это все так явно читалось на его лице… и так безобразно выглядело в свете совсем еще недавнего плаксивого состояния…

— Знаешь, сегодня твой отец получит сообщение от сети «Дары фермы», в нем будет сказано, что компания досрочно разрывает контракт на поставку колбас и полуфабрикатов с мини-заводом твоего отца. Ведь у него же на самом деле небольшой завод с парой цехов, а не то, о чем ты рассказываешь сокурсникам?

Владу потребовалось время, чтобы осознать услышанное, а когда осознал — снова побелел.

— Вы… вы не могли.

— Мог, — припечатал Илья.

— Но это… это же подло.

— Подло? — он посмотрел в упор на парня, и тот не выдержал взгляда. — Знаешь, когда человек познает вкус успеха, появляется ложное ощущение, что ему многое можно. А должно бы прийти чувство ответственности. Наверное, к тебе не пришло. Но мы исправим. Разрыв контракта будет, конечно, очень ощутимым ударом для дела твоего отца, но не смертельным. А дальше… дальше многое зависит от тебя. Ты теперь у нас ответственный за бизнес папы. К сожалению, у меня было мало времени, я не узнал все о поставщиках, рынке сбыта и прочем… Это вопрос суток-двух. И только от тебя зависит: остановлюсь я или нет.

Влад с ужасом смотрел на стоявшего перед ним абсолютно безмятежного мужчину.

— Н-н-но почему? Я же говорил, что н-н-не хотел? Оно случайно!

— Ты обидел мою девочку. Если завтра скрипки не будет, ты сядешь, а отец разорится.

Сказал и ушел.

А на следующий день охрана снизу привела Влада прямо в кабинет Ильи.

— Как и просили, проводили с эскортом, хотел оставить у проходной.

— Спасибо. Можете идти, — Илья встал из-за стола.

Влад тоже повернул к выходу.

— А ты стой здесь.

— Зачем? Я же принес, что вы хотели.

— А я еще не проверил, это скрипка Майи или нет.

Илья взял в руки футляр и осторожно его открыл. Он спиной чувствовал скептический взгляд Влада. Что может не музыкант понимать в инструменте? Скрипка лежала внутри. Обычная скрипка, каких много. Он вынул ее из футляра и перевернул. Вензель-царапина была на месте.

— Да, это та самая скрипка, — сказал Илья, не поднимая глаз. — Можешь идти.

— Но как вы?…

— Свободен, — он чуть повысил голос, и это прозвучало как «вышел вон».

Потом был звонок в консерваторию.

— Влад, безусловно — талантливый скрипач, но, насколько понимаю, из довольно обеспеченной семьи. Не думаю, что он нуждается в дополнительной стипендии. Мне бы все же хотелось поддержать того, кому действительно это надо.

— Вы правы, Илья Юльевич, — ответили в деканате. — У нас есть мальчик из деревни. Уникальный просто. Константин Растеряхин. Он перкуссионист (1), там чувство ритма необычайное. А играет на очень старом инструменте.

— Понимаю. Пусть стипендию получит Константин.

Вечером Илья вернул Май скрипку. Он вошел в гостиную, где она сидела на диване в компании Севки, который безуспешно старался ее развлечь, положил на журнальный столик футляр и открыл его.

Май долго смотрела, словно не веря глазам, потом так же медленно встала.

А потом потекли слезы.

Никто из них не заметил, как исчез Севка. Только хлопнула входная дверь.

— Я все исправлю, — шептал Илья, гладя Май по голове. А она кивала, размазывая слезы по идеальным темным лацканам…

____________________

(1) — музыкант, играющий на ударных музыкальных инструментах.

Лето. Июнь

Лёня полностью вернул деньги и приехал с бутылкой коньяка в офис Ильи.

— Ну, все, дела в ажуре, — сказал он, довольно отпивая «Мартель».

— Снова на коне? — свой бокал Илья крутил в руках.

— Да еще на каком! Такую сделку заключил вчера, закачаешься. Моя бывшая тысячу раз пожалеет, что ушла. И вообще, я понял, что брак и койка — разные вещи. Трахать можно, кого хочешь, а жениться — на деньгах. Не зря раньше династические браки были.

Илья подумал о том, что новая теория друга удивительным образом перекликается с резюме Алисы.

— Ты не думал об этом? — спросил Лёня. — Я вот только сейчас стал понимать очевидные вещи. Для этого, наверное, надо было напороться, да еще отстегнуть своей кругленькую сумму. А если бы женился на деньгах, то уломал бы тестя помочь. И вообще — деньги к деньгам.

— Это как же ты уломал бы тестя, изменяя его дочери?

— Просто надо быть осторожным, — ухмыльнулся Лёня. — Тут главное что? Чтобы не поймали. Ты чего такой мрачный?

— Да я не мрачный, — Илья все же сделал глоток. — Работы много и в Сочи лететь. Не вовремя.

— Ничего себе не вовремя! Это летом-то? Самое оно! Расслабончик, песок, солнце… в общем, бабу тебе надо, Илюха. Тебе, может, просто бабу, а мне — денежную.

В Сочи и правда надо было лететь. Он оттягивал, как мог, а сегодня Светлана Егоровна все же заказала билет и забронировала гостиницу. Не удалось избежать кредитования, предстояла встреча с руководителем местного банка, переговоры, изучение условий и куча всего остального. От Ильи зависели партнеры, объект и сотни людей, связанных со строительством гостиничного комплекса.

— Ты прав, Сочи летом — не самый худший вариант, — согласился Илья и залпом выпил оставшийся в бокале коньяк.

Он возвращался вечером домой и думал о том, как сказать Май о поездке. Он вообще не представлял, как оставить ее.

Май не играла. Из их дома исчезла музыка. Когда-то Илье хотелось, чтобы Майя чуть меньше репетировала, чтобы было чуть больше тишины. Теперь тишина убивала.

Два дня после падения Май ходила за ним хвостиком и не отпускала руку, заглядывала в глаза, что-то искала в них, а потом — словно отстранилась. От всего отстранилась. Даже к скрипке своей не подходила. Так и лежал инструмент в чехле около пустого пюпитра. А когда-то на подставке все время были ноты.

Она перестала его встречать. Раньше, если не репетировала, всегда выбегала в коридор, услышав звук ключа в замочной скважине. И встречала. Улыбкой. Поцелуем. Блестящими глазами.

А теперь он сам ее искал по всей квартире, все чаще находя на балконе в новых стереонаушниках, прикрепленных к планшету. Майя без устали смотрела какие-то японские мультфильмы. Илья касался осторожно ее плеча, Май поднимала голову, а в глазах — пустота.