Покер с акулой, стр. 54

После подобных заверений я расслабилась. В кабинке звучала приятная музыка, Костя безостановочно болтал о моде, шампунях и кремах. В голове у меня образовалась каша из сведений о последних достижениях косметологии и интимной жизни кинозвезд.

Затем зажужжал фен.

– Ах, ах, ах, – бормотал Костя, легким, танцующим шагом двигаясь вокруг кресла, – нет, потрясно, великолепно, глаза болят смотреть на такую красоту… А сейчас небольшой макияж…

По моему лицу заходила щекочущая кисть, в ход пошли тени, румяна, губная помада…

Наконец Константин снял розовый халат и провозгласил:

– Ну, пошли в холл.

Мы выбрались из кабинки и прошли в приемную. Мастер подвел меня к огромному зеркалу и гордо сказал:

– По-моему, класс. Нравится?

Я глянула, да так и застыла, будто несчастная жена Лота. Из динамиков полилась песня. Безголосый Жечкин самозабвенно выводил: «Потому что нельзя, потому что нельзя, потому что нельзя быть красивой такой…»

Очень подходящая мелодия, потому что и впрямь нельзя быть такой! Несколько минут я безуспешно пыталась прийти в себя. Константин предпринял титанические усилия, превращая клиентку в неведомую Гламуру, и теперь мои глаза с ужасом обозревали результат. Физиономия… Нет, лучше сначала о волосах. Их подстригли и выкрасили, причем самым невероятным образом. У корней пряди стали черными, далее шел светлый цвет, а концы радовали глаз ярко-розовым колером. Этакий взбесившийся фламинго или обезумевшая ворона, решившая превратиться в экзотическую цаплю. Сходство с птицей придавала и стрижка. Короткие лохмы стояли дыбом. Нет, пожалуй, я поторопилась, сравнивая себя с пернатым. Следовало признать, более всего я походила на дикобраза, по недоразумению вымазанного вишневым муссом.

– Ну, – поторопил Костя, по-своему понявший молчание клиентки, – как?

– Отпад, – выпалила я и уставилась на то, что еще утром было моим родным лицом.

Кожа потеряла бледный цвет. Сейчас лоб, щеки и даже шея радовали глаз монгольской желтизной. О славных предках с Востока напоминали и глаза. Вообще-то они у меня серо-голубые, но сейчас из-за сильно накрашенных ресниц, бровей и век радужка стала казаться почти черной. По щекам разливался темно-коричневый румянец. Губы неожиданно стали полнее и как-то выпятились, подбородок уменьшился, а нос по непонятной причине вытянулся. Я не стала ни моложе, ни красивее, ни лучше… Просто другая женщина.

– Муж не узнает, – восхищался Костя, – схватит в охапку и сразу в постель. Не жена – конфетка, красивая, сексуальная, новая…

Я молча отдала 90 долларов и плюхнулась на диван.

– Приходите еще, – тараторил Костя, – рад встрече, только запишитесь предварительно, я мастер высшей квалификации и всегда занят, сегодня вам просто повезло. Постоянная клиентка заболела. Кстати, как вас зовут?

– Франциска Каталонская, – выпалил язык.

– Ах, какое имя! – вздохнул Костя.

Он явно не знал о французской герцогине, которую ехидные современники за чрезмерную любовь к пудре, румянам и мушкам прозвали Раскрашенная Лошадь.

Усевшись на диван, я призадумалась. Двинуться в туалет и быстренько смыть безобразие или получить за девяносто долларов хоть какое-нибудь удовлетворение и явиться в таком виде пугать домашних?

– Простите, – раздался приятный тенорок.

Я в ужасе подняла глаза. Даже если мне станут предлагать абсолютно бесплатно сделать маникюр, ни за что не соглашусь! Вдруг у этой Гламуры, послужившей эталоном для моего нынешнего образа, на пальцах татуировки. Нет, в этом салоне требуется держать ухо востро!

– Простите, – повторил тенор, – я – Андрей. Костя сказал, вы меня искали?

Около дивана стоял симпатичный молодой человек в красивом велюровом пуловере и джинсах. Приятная улыбка озаряла его открытое лицо. Неожиданно я обозлилась. Шляется во время работы невесть где! Заказ он возил! До шести вечера! В другой город, что ли? Если бы гадкий мальчишка сидел на месте, мне бы не пришло в голову тратить сумасшедшие деньги на смену имиджа!

– Майор Романова из уголовного розыска! – рявкнула я, потряхивая черно-бело-розовой шевелюрой.

Несколько дам оторвались от кроличьей еды и глянули с интересом в нашу сторону.

– Тише, пожалуйста, – взмолился Андрей, – что случилось?

– Где разговаривать станем? – злобилась я, не сбавляя тон.

– Проходите сюда, – забормотал Андрей, показывая на небольшую дверь в углу.

Я рывком вскочила на ноги и побежала в указанном направлении. Злость придавала бодрость и силу. За дверкой обнаружилось крохотное помещение, забитое баночками, бутылочками с шампунем и всевозможными пузырьками. Очевидно, тут располагался склад.

– Слушаю вас, – очень вежливо произнес Андрей, продолжая улыбаться.

Я плюхнулась на колченогую табуретку и велела парню:

– Садись.

Андрей вздохнул и послушался.

– А теперь, – гаркнула я, – немедленно сообщи местонахождение Ксении Фединой. В случае отказа вызываю патруль и отправляю на Петровку, там с тобой побеседуют по-мужски.

– Чего я сделал-то? – удивился Андрей.

– Ничего, говори быстрей адрес.

– Да кто это такая? – изумился собеседник. – Федина? Первый раз слышу.

– Врешь!

– Ей-богу, не сойти со стула!

– Сейчас и не сойдешь, – хмыкнула я. – Ксения Федина, для которой ты просил справку о смерти у невесты Вадима – Феоктистовой.

– Ах, эта, – протянул Андрей.

– Припомнил?

– Кто же такую шалаву забудет, Ксюху.

– Почему сразу не признался?

– Так фамилию забыл.

– Сейчас вспомнил?

– Ну…

– Давай рассказывай!

– Что?

– Все.

– А нечего.

– Слушай, умник, – обозлилась я, – будешь дурака валять, во-первых, отвезу в управление, а во-вторых, сообщу твоему начальству о приводе. Как думаешь, захотят в салоне держать сотрудника, имеющего проблемы с милицией?

– Ну не знаю я ничего про нее!

– Значит, просто встретил девушку на улице, она попросила справку, ты достал – и все?

– Не совсем так.

– А как?

– Закурить можно? – дрожащими губами спросил парень.

– Пока да, – смилостивилась я, – дыми.

Андрей вытащил пачку «Парламента» и выронил на пол тюбик с помадой.

– Губы красишь? – усмехнулась я. – Таких в сизо обожают в прямом и переносном смысле.

– Она списанная, – пояснил парень, – взял для соседки.

Дамский угодник, раздающий направо и налево испорченную косметику в красивых футлярах, не вызвал у меня никаких добрых чувств, и я прошипела:

– Даю пять минут для изложения сути.

ГЛАВА 27

Андрей после смерти родителей жил один. Квартирка у него была так себе, двухкомнатная трущоба на краю света. Зато своя, без каких-либо родственников. Жениться он не собирался и девиц менял, словно тюбики зубной пасты. Сегодня Света, завтра Лена, послезавтра Наташа…

Находил он дам, как правило, на дискотеке, где появлялся с завидным постоянством, три раза в неделю. Лет ему было всего двадцать, самый возраст, чтобы дергаться в темноте под ужасающий грохот. Но Ксюшу он подцепил на автобусной остановке. У Андрея была старенькая «копейка», купленная после кончины родителей. Как-то раз он ехал поздно вечером по улице и увидел девчонку, хорошенькую и, очевидно, замерзшую. Он притормозил и крикнул:

– Тебе куда?

– А тебе? – усмехнулась девица.

Андрей понял, что она старше, чем казалось с первого взгляда, но не расстроился. Ему даже нравилось, когда партнерша в возрасте. С такой проще, не выпендривается. Вечер они провели с удовольствием. Утром девица выпила кофе и поинтересовалась:

– Один живешь?

– Один, – подтвердил Андрей.

– Пусти к себе на недельку.

– Ты бомж? – усмехнулся кавалер.

– Почти, – в тон ему ответила «дама».

– На улице ночуешь? – ехидничал Андрей.

– Нет, конечно, – улыбнулась Ксения.

– Что же тогда?

– Да муж заколебал, – со вздохом сообщила новая знакомая.

– Да ну? – удивился Андрей. – Что, такой плохой?