Покер с акулой, стр. 39

– Вы у нас самые загруженные, – хмыкнула Катя, – к слову сказать, я стою целый день у операционного стола, а укладывать вещи собираюсь по ночам.

– Чего нам запаковывать? – удивилась Юля. – Вещей один шкаф, за полчаса управимся!

– Между прочим, – пояснила Катя, – есть еще посуда, кастрюли, книги, ковры, картины, электроприборы и мебель.

– Ну кровати и диваны грузчики понесут, – отмахнулась Юля, – а кухню Лампа соберет.

– Не могу, – быстро ответила я, – занята по макушку.

– Чем же это, интересно? – спросил Сережка. – Ты же у нас на хозяйстве, на службу не ходишь. Кстати, Лампадель, давно хотел спросить: почему у нас все время только сосиски да макароны? Чем ты целый день напролет занимаешься? Где вкусное мясо и мой любимый борщец?

– Кухню упакует Валентина, – быстренько перевела разговор на другую тему Катюша.

– Я? – изумилась гостья. – Боюсь, не осилю, слишком плохо себя чувствую, голова кружится и слабость.

– Ничего, – прервала ее стоны Юля, – потихонечку, полегонечку. Начнешь, а мы с работы придем и поможем.

– Тарелки помогу я уложить, – вызвался Кирюшка.

– Ну уж нет, – отрезал старший брат, стоя в дверях, – тогда на новую квартиру точно одни осколки приедут.

– Пожалуйста, – обиделся мальчишка, – свои вещи сложу, и точка.

– Главное – жабу Гертруду не забудь, – хихикнула Юля, выбегая на лестницу.

– Мам, чего они? – заныл Кирка.

– Подожди, – отмахнулась Катя, – я опаздываю. Тина, за коробками сходишь в магазин «Корма для животных», там бесплатно пустую тару дают.

– Ой, – занудила лентяйка, – я не знаю, где это.

– Кирюшка объяснит! – выкрикнула Катерина и улетела.

– Ну и как к этим кормам добираться? – безнадежно поинтересовалась Тина.

Я оставила их с мальчиком вдвоем и удалилась с телефоном к себе. Первый звонок сделала Монахову, но трубку никто не снял, хотя я и ждала ответа неприлично долго. Впрочем, мужик может быть на работе или носится в преддверии Нового года по магазинам в поисках подарков. Ладно, подождем до вечера. Следующий звонок был к Светлане Бурлевской. Тут мне улыбнулась удача.

– Алло, – пропел женский голос.

– Света?

– Нет, Таня.

Я несказанно обрадовалась. Удача просто сама шла в руки.

– Таня, я давно вас ищу! Очень нужно поговорить.

– Кто вы?

– В двух словах и не ответить, но поверьте, мне очень нужно вас увидеть.

– Приезжайте, – согласилась собеседница.

Я побежала к метро, напевая на ходу. Кажется, развязка близка. Но какое разочарование охватило меня, когда входная дверь квартиры распахнулась. На пороге стояла чудовищно толстая деваха с младенцем на руках.

«Может, это не Таня?» – в полном отчаянии подумала я. Но девица тут же спросила:

– Это вы рвались о чем-то со мной поговорить?

– Вас зовут Таня?

– Точно.

– Татьяна Федоровна Митепаш?

– Нет. Бодрова Татьяна Ильинична.

Я прислонилась к косяку и постаралась сдержать вздох разочарования. Таня – слишком распространенное имя, вот и получилось глупейшее недоразумение.

– Светлана Родионовна когда придет?

– Здесь такая не живет, – преспокойненько вымолвила гора жира.

– Как так? – поразилась я. – Вы же сказали…

– Ничего я не говорила, – произнесла молодая мамаша, вытирая младенцу слюни, – вы сами спросили: «Это Света?», а я ответила: «Нет, Таня». А потом уж вы в гости напросились.

– Значит, Бурлевская здесь не проживает?

Девица покачала головой.

– Мы несколько лет назад купили эту квартиру.

– А куда прежние хозяева делись?

Толстуха хмыкнула:

– Понятия не имею, дела вело агентство, там и спрашивайте.

– Давайте адрес! – потребовала я.

– Чей? – меланхолично поинтересовалась собеседница.

Теперь понятно, почему она такая жирная, просто все процессы в ее организме – и физические, и умственные – заторможены до предела.

– Риэлторской конторы!

– Не помню.

– А название?

– Чье?

Я решила набраться терпения и спокойно пояснила:

– Агентства.

Девчонка напряглась и выдала:

– «МММ».

– Ничего не путаете?

– Ну, может, «ЛММ», как-то так!

Чертыхнувшись про себя, я вышла на улицу и в киоске «Союзпечать» купила газету «Квартиры и дачи». На последней странице, как и ожидалось, был приведен большой список фирм, занимающихся недвижимостью.

Спустившись в метро, я села на скамеечку и принялась изучать названия. Ни «МММ», ни «ЛММ» там не значилось, зато стояло «НМН», расшифровывающееся как «Новая Московская Надежная». Офис находился на Моргуновском Валу, в седьмом доме, а в третьем проживал любовник Зайцевой Андрей Монахов. Посчитав такое совпадение счастливым предзнаменованием, я поехала на другой конец Москвы. Что ж, как говаривал петух, пытаясь настичь курицу: «Если не догоню, так хоть согреюсь». Пока побеседую в офисе, а там, может, и Монахов с работы вернется.

В «Новой Московской Надежной» кипела работа. Контора выглядела солидно. Повсюду кожаная мебель, изящные светильники и снующие с деловым видом сотрудники. Увидевшая меня девица расцвела и проникновенно спросила:

– Прошу, в чем проблема? Впрочем, какой бы она ни оказалась, мы ее обязательно разрешим.

– Даже так? – усмехнулась я. – А вдруг я хочу получить за комнату в бараке с земляным полом двухэтажный особняк в Подмосковье?

Но девчонка не сдавалась. На ней был красивый деловой костюм с прямой юбкой, прикрывающей колени. Волосы причесаны без особых затей, просто хорошо сделанная стрижка, и на лице никакой экстремальной косметики. Все в светло-коричневых тонах. Весь облик девицы говорил о некоторой старомодности и полнейшей надежности.

– Наше агентство работает на рынке жилья уже десять лет, – пела девица заученный текст, – и ни одна из наших сделок не была оспорена в суде. Надежность, честность, тщательная проверка и аккуратное составление бумаг – вот киты, на которых стоит «НМН».

Потом она помолчала секунду и спросила:

– А у вас правда комната с земляным полом?

Я рассмеялась:

– Нет. Моя подруга Светлана Бурлевская продавала через ваше агентство квартиру, и теперь я хочу, чтобы со мной работал тот же риэлтор, что и с ней.

– Нет проблем! – с энтузиазмом воскликнула секретарша и включила компьютер.

Но вскоре выяснилось: никакая Бурлевская в «НМН» не обращалась.

– Давайте посмотрим по адресу, – предложила девчонка и оказалась права.

На мониторе тут же высветилась информация о продавце. Только фамилия оказалась иной – Ломакина. Но имя совпадало – Светлана Родионовна. Впрочем, недоразумение сразу выяснилось.

– Она была Бурлевской в браке, – пояснила служащая, – вот в домовой книге указана под этой фамилией. А после развода вернула себе прежнюю – Ломакина, под ней и совершала сделку.

Сочетание «Светлана Родионовна Ломакина» показалось мне знакомым. Прокрутив быстро в уме, где могла ранее слышать про эту женщину, я, так и не вспомнив, приготовилась записывать адрес. И тут я получила ошеломляющую информацию! Ломакина теперь обитала в соседнем с нами доме, во второй блочной башне, той, возле которой помещался хлебный ларек. И я моментально вспомнила, почему мне так знакомо имя этой женщины. Светлана Родионовна Ломакина – это она безостановочно звонила мне ночью, ошибаясь номером. Это к ней, кипя от негодования, я понеслась, не дожидаясь утра. Это она скончалась на моих глазах.

ГЛАВА 20

К Монахову я побрела, плохо соображая, что к чему. Жил мужик в отвратительном доме барачного типа. Лифта в пятиэтажке не было, окна лестничных клеток смотрели на мир выбитыми стеклами, а на подоконниках стояли пустые жестянки из-под дешевого пива, набитые доверху окурками. Очевидно, здесь жены разрешали мужьям курить.

Оказавшись на втором этаже, я попала в длиннющий коридор, по обе стороны которого находились обшарпанные, совершенно одинаковые светло-коричневые двери. Номеров на них не было. Оставалось только удивляться, каким образом гости находят нужные комнаты. Именно комнаты, потому что за дверями скрывались не квартиры. Это стало понятно, когда я, миновав два зловонных туалета, уперлась в кухню.