Покер с акулой, стр. 30
Нина никогда не видела, чтобы люди пьянели с такой невероятной скоростью от малой толики шампанского.
Через пару минут Ксюша лыка не вязала, словно выдула бутылку водки, не меньше.
Так как празднество происходило в комнате Фединой, Нина отволокла подругу в свою спальню и попыталась уложить в кровать, но Ксюшу окончательно развезло. Девушка принялась рыдать, хватать Нину за руки и ныть:
– Не уходи…
Пришлось ей сесть возле буянки и ждать, пока ту свалит сон, но Ксюша и не собиралась засыпать. Лихорадочно блестя глазами, она схватила Нину за руку и принялась болтать. Бедная Нина не знала, как избавиться от потерявшей всякий человеческий облик Фединой.
– Спи давай, – велела она.
– Нет, ты слушай, – бормотала Ксения, – я ужасный человек, за моими плечами страшные вещи, и вообще, я не Ксюша…
– Ты – пьянчужка, – засмеялась Нина, – ложись спать.
– Я не Ксюша, я Таня Митепаш, – бормотала Федина, – бедная, глупая Таня, а ведь я думала, что будет лучше!
Нина не поверила, естественно, ни одному слову и попыталась вновь отвязаться от Ксюши.
– Хорошо, хорошо, Таня, Маня, Аня, хоть горшок с кашей, только спи.
Федина еще пару минут несла какую-то чушь про суд, злого клиента и бабушку. Потом в конце концов свалилась на подушку и тяжело захрапела.
Утром ее подташнивало, болел желудок и кружилась голова. Когда сердобольная Нина подала подруге чашку кофе, та, выхлебав ароматную жидкость, простонала:
– Кто мне налил шампанское?
Нина пожала плечами:
– Понятия не имею.
– Наверное, Игорь, – пролепетала Ксюша, – в его духе шуточка. Ведь объясняла, мне нельзя пить!
– Да уж, – фыркнула Нина, – ты вчера была хороша, как майская роза. Главное, нет бы спать тихонько лечь! Давай глупости нести.
– И что я говорила? – неожиданно севшим голосом поинтересовалась Ксюша.
– Ой, не помню, – отмахнулась Нина, – я и не слушала, бред полнейший, про бабушку и какую-то Таню с жуткой фамилией то ли Хренаш, то ли Митепаш!
– Просто беда, – зашептала Ксюша, – ну стоит чайную ложку выпить, разом рассудок теряю, несу околесицу. Представляешь, один раз я наболтала, будто в тюрьме сидела, в другой раз клялась, что родилась в Америке… И откуда мне такое в голову приходит! Уму непостижимо! Просто стыдно потом…
– Забудь, – засмеялась Нина, – чего только спьяну не несут…
– И то верно, – вздохнула Ксюша и попросила: – Раствори аспиринчику.
Нина пошла в кухню, принесла таблетки и забыла про разговор…
– Можете точно припомнить даты, когда познакомились с Ксюшей?
Нина нахмурилась:
– Значит, так! В девяносто седьмом мы начали работать в «Лауре», ровнехонько второго ноября наниматься пошли, и нас взяли. В тот же год я вышла замуж, но в самом конце, свадьбу играли 29 декабря, под праздник. Нам еще советовали на месяц отложить с ней.
Я молча барабанила пальцами по столу. Осенью того же года Ксения Федина ограбила Вику Попову и исчезла в неизвестном направлении. Значит, после разбоя она преспокойненько отправилась в общежитие педагогического института. Но как это ей удалось? Ведь вступительные экзамены сдают летом!
В голове образовалась каша, и, наверное, поэтому я излишне резко спросила:
– Она играла на рояле?
– Просто великолепно, – подтвердила Нина, – настоящий профессионал. Ее из-за этого очень ценили в «Лауре», и вообще она – настоящая актриса, мастер перевоплощений. Наденет черненькое платьице, глазки вниз опустит и лепечет: «Ах, простите, разрешите мне, будьте любезны…» Это если на кого впечатление произвести хочет. Но как только объект за дверь, наша тихоня разом меняется: «Эй вы, мать вашу…» Материлась она жутко, прямо через слово. Мне первое время просто не по себе было, что ни фраза, то «жопа» или еще чего похуже…
– Это она? – сунула я Нине под нос фото.
Сорокина принялась разглядывать снимок и протянула не слишком уверенно:
– Ну, вроде похожа. Хотя все другое – прическа, одежда…
– Одежда, – хмыкнула я, – она что, в одном платье ходила? Одежда, естественно, меняется, на лицо смотрите!
– Вы не совсем правы, – ответила Нина, – конечно, платья будут разными, но неизменным останется стиль. Ксюша, как правило, носила все обтягивающее, яркое, короткое, на грани вульгарности, порой явно безвкусные вещи, отвратительно красилась… А на снимке элегантно и дорого одетая дама, с безупречной прической и макияжем…
– Так это она или нет?
– Говорю же, похожа, но точно не могу подтвердить!
Я почувствовала навалившуюся усталость и махнула рукой:
– Ладно, адрес института, где учились, помните?
– Сокольская улица, дом забыла, возле фабрики кондитерских изделий, у ворот огромная труба торчит, мы еще шутили, что там кремируют студентов, не сдавших с десятого захода логику…
– Фамилию точно запомнили – Митепаш? Ну ту, что она в пьяном бреду повторяла?
– Отчего-то очень хорошо помню, – протянула Нина, – может, потому, что никогда такой не слышала – Митепаш, а имя – Таня. Да вы забудьте, пьяная она была, вот и несла всякую чушь.
Я молча смотрела на успокоившуюся Нину. А вот здесь ты, моя милая, не права! Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке!
ГЛАВА 16
Домой я ворвалась, волоча неподъемную сумку. Скоро все явятся с работы и запросят есть. В кухне по-прежнему громоздилась гора невымытой посуды.
– Тина, – завопила я, чувствуя, как злоба начинает подкатывать к горлу, – немедленно поди сюда!
Заскрипела дверь, и заспанная девица появилась на пороге.
– Ты почему не помыла посуду?
– А надо было?
От гнева я так швырнула щеточку в раковину, что любимая темно-синяя кружка Сережи, жалобно тренькнув, развалилась на части. Ну вот, теперь он будет весь вечер злиться, обнаружив осколки.
– Ты же целый день была дома, ну неужели трудно ополоснуть тарелки!
– Мне плохо, – тихим голосом пробормотала Валя, оседая на стул, – мне очень плохо, желудок болит, и в глазах темно, пожалуйста, принесите с тумбочки таблетки, розовенькие такие, в пузырьке.
Вот актриса! Хочет оправдать лень болезнью.
В спальню я все же сходила и обнаружила на столе не только предписанные Катей снадобья, но и кучу бумажек от шоколадных конфет, цветные фантики валялись и на одеяле. Там же лежала испачканная книжка «Кошмар в подворотне».
«Спокойствие, только спокойствие, – пробормотала я про себя, – раз, два, три, четыре, главное, не сорваться…»
Но, сунув томно вздыхающей Валентине лекарство, я все же не удержалась и отвела душу.
– Разве можно есть такое количество сладкого! Да еще если не слишком хорошо себя чувствуешь! Здоровый человек и тот в больницу загремит, если килограмм «Мишек» сожрет.
– Да, – покорно согласилась Тина, – вы абсолютно правы, не понимаю, как это вышло, зачиталась, наверное.
Я отвернулась к мойке и принялась яростно мыть тарелки.
После ужина, часов в десять, Катя объявила:
– Все, завтра в девять подписываем документы.
– Какие? – удивилась Юлечка.
– Договор купли-продажи.
– Уже? – выкрикнули мы все в голос.
– А чего тянуть? – пожала плечами Катерина. – Вся цепочка готова, бумаги собраны.
– Как-то впопыхах получается, – забормотал Сережка, – серьезные дела с наскока не делаются.
– Надо успеть до Нового года, – пояснила Катя.
– Почему? – изумилась Юля.
– Не знаю, так говорят в агентстве, – отмахнулась подруга, – да еще Евгения Николаевна боится, что в начале января о строительстве дороги объявят вслух, и мы останемся на бобах. Ну кто поедет в квартиру возле надземки!
– Получается, мы обманываем тех, кто сюда въедет, – встрял в разговор Кирюшка.
Повисло молчание. Наконец Юлечка нашлась:
– Ну мы не на прямую меняемся. Сюда въедут те, кто в самом конце цепочки.
– Наверное, и впрямь не слишком хорошо, – забормотала Катя.
– Слышь, мамуля, – быстренько поинтересовался Сережка, – а как завтра все будет происходить? И потом, если мы квартиру покупаем, то где деньги?