Проклятие на троих (СИ), стр. 49
«Убит», - успевает подумать Агнесса, прежде чем потерять сознание.
- 51-
И снова больничная палата. Маша открывает глаза, сквозь ресницы видит белые стены, незнакомые обеспокоенные лица и снова закрывает глаза.
Ей тяжело, как будто бы ее силы сейчас выражаются отрицательной величиной. Всякий раз она хочет спросить: «Что с Тиной? Где Тина?» и всякий раз на это не хватает сил.
А еще - Линда, гадкая чайка, которая снова может сюда пробраться. Добить обессиленную жертву не так уж и трудно. Надо кому-то рассказать… Все эти «надо» мелькают в ее воспаленном сознании, но она не может даже шевельнуть губами. Снова падает в забытье.
Сколько она так лежит? Сколько времени над ней колдуют (в прямом смысле этого слова) местные лекари? Час, день, месяц? Она не знает.
Наконец, она открывает глаза и уже может держать их открытыми, а непослушные губы все-таки выговаривают:
- Тина.
Она хочет спросить, что с ней, но это уже слишком сложно.
- Жива, - произносит над ухом голос Лестара. - Не разговаривай. Тебе надо набираться сил. Еще долго.
То, что ты сделала, - за гранью возможного. Я не знаю никого, кто был бы на это способен.
Маша не слишком понимает, что она сделала, но это не важно. Жива. Звучит, как музыка. Если бы Тина погибла, погибла из-за нее, она бы не знала, как жить дальше. Но теперь все будет хорошо. И Маша падает в тяжелый, нездоровый сон, но уже совершенно спокойная. Теперь все будет хорошо. И лишь на краю этого падения она вспоминает, что нужно предупредить Лестара о чем-то важном. Она шепчет: - Линда.
Но даже сама не понимает, сумела ли сказать это вслух.
И снова пробуждение. На этот раз уже почти осознанное. Маша приподнимает голову и видит на соседней кровати окутанную нитями амулетов Тину. Та дышит. Значит, и правда, жива. До последнего момента у Маши оставались сомнения. Больным принято не говорить всю правду, чтобы не мешать выздоровлению. Так что какой-то процент вероятности того, что Лестар ее обманул, все-таки оставался.
Рядом тут же образовалась помощница лекаря.
- Как вы себя чувствуете?
- Лучше, - еле выговорила Маша. - Мне надо поговорить с ректором. Это очень важно. Пожалуйста.
Она хотела добавить умоляющий взгляд, но потом не стала. Судя по обстоятельствам, она и без того выглядит достаточно жалко.
- А его нет.
Маша вздохнула. Действительно, думать надо. Она ведь даже не спросила, который час. За окном темно, в палате горит свет. Наверняка ректор где-нибудь там, на большой земле, у себя дома видит десятый сон.
Когда дверь приоткрылась, Маша вздрогнула. С некоторых пор ночные визиты не вызывали у нее никакого энтузиазма. Тонкая полоска света упала на пол, мелькнул силуэт, и полоска пропала. Здесь кто-то есть. И она не знает кто: друг или враг, но на всякий случай подозревает, что враг.
Так, спокойно! Она пытается выровнять дыхание. В конце концов, она уже не та беззащитная девочка Маша, которая была вынуждена всего бояться. Она может за себя постоять, да еще так, как никому не снилось. Маша приготовилась дать отпор неприятелю, кем бы он ни был.
- Ты не спишь? - раздался шепот рядом.
Рафаэль. Ну нельзя же так пугать! Маша и сама похолодела от мысли, что только что была готова нанести удар точно такой же, какой достался и темному.
- Не сплю, - выдохнула она. - А ты здесь что делаешь? Сюда никого не пускают.
- Я просто умею уговаривать, - в голосе Рафаэля слышались нотки самодовольства.
Наверняка строил глазки молоденькой помощнице лекаря. Нашел чем гордиться!
Но это было не так уж важно. Главное - он здесь, рядом. Маше казалось - с их последней встречи прошла целая вечность. Неудивительно - столько всего случилось.
Она потянулась к нему в темноте: после пережитого так хотелось прижаться к сильному плечу, к тому, кто прямо сейчас обнимет и пообещает, что все будет хорошо. Что-то слишком быстро она проделывает путь от могущественной ведьмы к напуганной девчонке и обратно.
Но Рафаэль сел на краешек кровати и не спешил заключать ее в объятия.
- Рассказывай, что там происходит. Куда делся Лестар?
- Лестара вызвали на комиссию, он в ближайшее время вряд ли появится. Вопросов к нему много: и насчет безопасности студентов, и насчет того, откуда студенты знают такие заклинания. Но главная причина, пожалуй, все-таки любопытство, потому что студентка, убившая самого Аргуса - это нечто из ряда вон выходящее. Магическое сообщество бурлит…
- Плохо. Мне нужно с ним поговорить. Линда… Это она пыталась меня убить. Сначала в бассейне, потом еще… И наконец в подвале.
Рафаэль надолго замолчал. А потом проговорил - тихо:
- Это я виноват. Я ведь в самый первый день увидел, что она пытается с тобой разделаться. Но не придал этому значения…
Маша вздохнула. А еще не придал значения тому, что кое у кого в академии есть крылья, и запросто выходил поболтать на крышу. Но об этом она не будет ему говорить. Какой смысл? Все вышло как вышло.
Она тоже чувствовала свою вину перед ним и не хотела бы слушать упреки.
- Нет, это она виновата, - сказала она. - Виноват всегда тот, кто сделал гадость.
- Ты кому-то уже рассказала? Думаю, инквизиторы зададут ей немало вопросов.
- И сожгут ее на костре?
В двадцать первом веке странно было слышать об инквизиторах.
- Это вряд ли, - усмехнулся Рафаэль, - хотя и стоило бы. Так ты рассказала кому-нибудь?
- Пока нет. И, наверное, не буду. Подожду Лестара. Не хочется добавлять ему неприятностей…
Ей показалось, что Раф не доволен этим решением, поэтому она поспешила сменить тему разговора: - Что в мире делается? Меня тут берегут от новостей.
- Аргус мертв. Окончательно и бесповоротно. На Братство света твой жест произвел такое впечатление, что на очередном своем сборище они на полном серьезе поднимают вопрос о том, чтобы вычеркнуть злую ведьму Агнессу из списка врагов человечества.
- Неужели вычеркнут? - Маша даже приподнялась на кровати. - Это ведь могло бы многое решить.
Она не сомневалась: Рафаэль знает, о чем она сейчас думает. Если остановится эта жуткая охота, повторяющаяся из века в век, то вроде бы как и нет необходимости проводить ритуал. Можно оставить все как есть. А это именно то, чего ей хочется больше всего.
- Не надо питать ложных надежд. Во-первых, в самом братстве многие против этой идеи. Так что не факт, что вычеркнут. А во-вторых, это всего лишь одно братство. Желающие убить ведьму или заполучить ее в союзники найдутся и в этом веке, и в следующих. Не пытайся избежать того, что должно сделать, лучше начинай готовиться к неизбежному.
Рафаэль поправил ей волосы и провел рукой по щеке. Маша ухватилась за пальцы и задержала его руку в своей. Это было необходимо - прикасаться, не разрывать связь. Легкое пожатие - жест, обозначающий: я с тобой. И его ладонь выскользнула из ее пальцев.
- Не нужно, - сказал он вслух. - Ты уже сделала свой выбор.
- А может быть, ты сделал его за меня?
Он ничего не ответил, выскользнул из палаты так же бесшумно, как и в нее вошел.
Утро вечера мудренее. Не бог весть какое открытие, но для Маши оно вдруг оказалось свежим и актуальным. Она проснулась, чувствуя себя почти хорошо. Небольшая слабость, головокружение, а еще больно кололо в сердце при воспоминании о вчерашнем разговоре с Рафаэлем. И также, где-то в том же сердце находилось место тревоге о Морисе, который (она в этом не сомневалась!) сейчас сходил с ума от беспокойства.
Но это тоже было неважно. Важно было другое: она точно знает, что делать. Маша приподнялась на подушке. Легкое головокружение, но вполне терпимо. Взглянула на соседнюю кровать. Тина спала, ровно дышала. На расстоянии около полуметра над ней переливалось светом золотистое «покрывало». Врач сказал: сон для нее - лучшее лекарство. Трудное заклинание, но Лестар расстарался. Стал бы он также беспокоиться о другой студентке? Конечно, стал бы.