Пленницы Четырех Миров (СИ), стр. 87
Казалось, он прочитал мои мысли. Я невольно вздрогнула, услышав мелодичный голос:
– Трудно объяснить, за что мы любим… Ведь ты знаешь уже это и сама. И тебе знакомо то чувство, благодаря которому центром мира становится другой человек. И ты готов на все, лишь бы он был счастлив. Пусть даже придется пожертвовать собственным счастьем.
Мои глаза невольно расширились, я не могла отвести их от его лица, светящегося сейчас таким нестерпимым светом, что даже смотреть было больно. И просто не могла понять…
Не могла понять Ольгу! Предпочесть коварного и жестокого, лишенного души мерзавца этому воплощению совершенства. В котором не только внешность, но и душа вызывали восхищение. Видимо, и правда, трудно понять, почему возникает это чувство. И почему нашим избранником становится определенный человек.
Стараясь справиться с обуревающими эмоциями, я тихо спросила:
– Но тот артефакт… Кинжал. Он был активирован, когда Астер достал его. Я видела, как зажила рана на его руке.
– Пришлось смочить лезвие моей кровью, – невозмутимо откликнулся Изначальный. – Это дает дней десять нужного эффекта. Потом Кинжал превращается в обычное оружие.
– А сейчас?.. Он до сих пор действует?
– Думаю, что нет.
– Думаете? – как-то этот ответ меня встревожил, и в свете этого я осмелилась задать новый вопрос: – Что требуется от нас?
– Вы поймете это. Просто следуйте зову сердца, – загадочно откликнулся Изначальный и ускорил шаг. Дал понять, что разговор закончен.
Я подождала, пока со мной поравняется Тиренд, взяла его за руку и больше уже не отпускала всю дорогу. Словно боялась, что он может куда-то исчезнуть. Сердце сжималось от тревоги, но я не понимала ее природы. Почему-то казалось, что ничем хорошим все это не закончится.
А потом мы подошли к мрачному громадному зданию, во дворе которого собралось множество людей. Я слышала возмущенный рокот толпы, обсуждающей что-то вопиющее.
Изначальный, который уже давно накинул капюшон, чтобы не быть узнанным, обернулся к нам.
– Сейчас мы расстанемся… Дальше следуйте избранным вами путем…
Прежде чем кто-то из нас смог как-то отреагировать, он скрылся из виду. Я даже не успела понять, в каком направлении исчез. Ничего не оставалось, как вслед за Тирендом протискиваться через толпу, чтобы понять, что происходит. А потом послышались четкие насмешливые слова Астера, обращенные к правителю Тирниса. И я все поняла.
Кровь застыла в жилах от жестокости этого человека, готового на все ради достижения своих целей. И больше всего я поражалась, что никто не готов бросить ему вызов, попытаться остановить. Среди сотен столпившихся вокруг воинов, многие из которых казались просто воплощением силы, не нашлось ни одного.
Я уже знала, что произойдет дальше. Даже понимала, что это правильно и в ином случае не смогу уважать Тиренда так, как раньше. Но когда он громко и отчетливо принял вызов Астера, сердце екнуло.
Пусть даже мой любимый не раз доказывал, что сильнее и опытнее… Но недооценивать правителя Лиарнии попросту опасно! К тому же у него все еще Кинжал Изначальных. Пусть даже, скорее всего, он уже не действует. А что если нет?..
Тревога за Тиренда захлестывала, и я попыталась остановить все это…
Дальнейшее переживать было трудно.
При иных обстоятельствах я бы от стыда сгорела из-за того, что все наши отношения оказались выставлены на обозрение сотен людей. Но по сравнению с тем, что стояло на кону, все это казалось несущественным. Когда же, вопреки моим надеждам, оказалось, что Астер ничем не уступает Тиренду, стало еще страшнее. Более того, тот даже его ранил.
Каждый выпад, каждый удар болезненно отдавался в сердце. Казалось, весь мир для меня сосредоточился на лезвиях двух мечей, с непостижимой скоростью мелькающих в руках этих двоих. Только когда лезвие взбороздило щеку Астера, а рана не зажила в ту же секунду, я поймала себя на том, что могу дышать свободнее.
Кинжал не действует!
Последнее соображение заставило правителя Лиарнии оцепенеть. Один лишь взгляд на женщину, которая сумела перехитрить его, загнать в ловушку… Всего один взгляд. Он стал роковым для него. Тиренд моментально воспользовался оплошностью противника, и лезвие меча вонзилось в его грудь.
Одновременный гул множества голосов наблюдающих за схваткой людей слился с двумя истошными женскими воплями: леди Таллии и Ольги. Они обе бросились к тому, кто был для них самым близким человеком. И смотреть на это было больно… И в то же время я радовалась, что сейчас на том месте не истекает кровью тот, кто стал для меня самой жизнью.
Высвободившись из ослабевших рук потрясенного мужчины, на попечении которого оставила меня Ольга, я бросилась к любимому. Он с немного виноватым выражением стоял неподалеку от поверженного противника, глядя на рыдающих над ним женщин. Глаза же Астера, затуманенные невыносимой болью, были устремлены поверх их голов. Он смотрел на меня. На то, как я бросаюсь на шею Тиренду, покрываю поцелуями любимое лицо.
Из груди правителя Лиарнии сорвался глухой стон. И я содрогнулась, услышав его. Понимая, что сейчас душевная боль, какую он испытывает, еще сильнее физической. Невольно отпрянув от Тиренда, посмотрела на Астера. Сейчас мне было жаль его. Несмотря ни на что. Жаль просто по-человечески. Но я ничего не могла ему предложить больше.
К правителю из толпы его воинов выбежал лекарь, прикрепленный к одному из отрядов. Но осмотрев раны, грустно покачал головой.
– Рана смертельная. Еще несколько минут и… Я ничего не могу сделать.
Захотелось отвернуться, настолько нестерпимо было смотреть на отчаяние матери, на руках которой умирал сын. На отчаяние сестры, которая подстроила все это, а теперь наверняка горько сожалела. Но отвернуться не могла.
Глаза Астера продолжали в немой мольбе смотреть на меня. Только на меня. Наверное, я должна сейчас подойти к нему. Как бы ни относилась к этому человеку, в последнем желании отказывать умирающему – это слишком жестоко…
Я уже дернулась, намереваясь сделать первый шаг. И вздрогнула, услышав слова Ольги. Прерывистые от слез, но уверенные и полные силы:
– Я могу спасти тебя, любимый. Слышишь? Но за это ты должен поклясться здесь, при всех, что сделаешь своей женой. Нарушить клятву, данную при таком количестве народа, ты уже не сможешь!
Астер в немом изумлении перевел взгляд на нее. Губы искривились. Его тело содрогнулось от кашля, из уголка рта вылилась струйка крови. Но он все же нашел в себе силы сказать:
– Нет… Еще несколько недель назад согласился бы… Теперь нет… Ничего не имеет смысла… Больше ничего…
И когда его взгляд снова устремился на меня, я содрогнулась.
В голове не укладывалось… Я прекрасно поняла, что он имеет в виду. Не имеет смысла без меня.
Господи, почему он так сильно любит меня?! Разве такое вообще возможно?
На мгновение мелькнула даже мысль пожертвовать собой, лишь бы спасти жизнь человеку. Тиренд будто разгадал мой порыв и крепко ухватил за локоть, прижал к себе.
– Нет, – глухо проговорил мне на ухо, и я просто обмякала в его руках. – Это его выбор…
Ольга явно не ожидала такого поворота. В немом оцепенении смотрела на Астера.
Я думала, что сейчас она просто уйдет. Завершит до конца свою жестокую месть. А потом в какой-то момент до меня дошло… Это не было местью с ее стороны. Тщательно продуманной игрой. Она просчитала все до конца. И знала, что все произойдет именно так. Не учла одного… Того, что для Астера что-то окажется важнее собственной жизни. Не учла… любви…
Сила этого чувства пугала меня. Оно может сжигать дотла, разрушать все и в то же время окрылять и пробуждать самые лучшие чувства. Каким же разным оно может быть! И как трудно совладать с собой, когда все в тебе заражено ею. А без нее уже не можешь помыслить самого своего существования! И в то же время я ни за что не хотела бы снова вернуться в то состояние, когда вовсе не знала любви. Когда жизнь была пустой и лишенной смысла…