Пленницы Четырех Миров (СИ), стр. 47

Меня кто-то яростно тормошил. Полный беспокойства и тревоги голос вновь и вновь повторял мое имя:

– Аля, Аля, очнись. Очнись, пожалуйста! Что с тобой?!

Боясь поверить, что это не сон, я осторожно разлепила веки и увидела склонившегося надо мной Тиренда. Лицо светилось прежним глубоким чувством, а ужасная маска издевательского безразличия слетела, словно и не было. Чувствуя, как на лицо наползает глупая счастливая улыбка, я стиснула зубы.

Он соврал. Любит по-прежнему. Пусть даже отрицает это.

В миг, когда он понял, что со мной все в порядке, его лицо тут же изменилось. Передо мной снова предстал воин из стали, не ведающий слабостей.

Но ему больше не удастся меня обмануть… Я сделаю все, чтобы заслужить его прощение. И чтобы между нами все было, как раньше.

Обведя глазами пространство вокруг, я увидела, что мы снова у костра.

– Что произошло? – с недоумением спросила я. – Тот зверь… Он…

– Агрин, – бросил Тиренд. – Эта тварь так называется. Тебе повезло, что я все же решил пойти тебя искать. И что подоспел вовремя, когда твой крик услышал. Оно уже почти свои челюсти на твоей шее сомкнуло.

– Ты убил его?

Он кивнул и отошел от меня.

– Спасибо, – тихо произнесла она.

– Не стоит. Я всего лишь выполняю свой долг перед шарандом.

– Не только за спасение.

– А за что еще? – его брови слегка сдвинулись к переносице.

– Ты снова назвал меня Алей.

Его лицо дернулось, и он резко отвернулся.

– Тебе показалось.

Я ничего не сказала, просто понимающе улыбнулась.

– Знаешь, Тиренд, ты можешь меня ненавидеть, отталкивать… Но это ничего не изменит. Я люблю тебя, слышишь?

Он не ответил, стоя спиной ко мне. Но его плечи и спина были напряжены, словно тетива лука.

– А еще знаешь, что я решила сегодня? – добавила я неожиданно для самой себя. И уже произнося следующие слова, поняла, что и правда хочу этого больше всего на свете: – Если ты захочешь, я не вернусь в свой мир. Останусь здесь, с тобой. Когда у меня будет возможность выбора, все будет зависеть от тебя.

– Я уже сказал, – процедил он, – я не люблю тебя. И мне плевать на то, вернешься ты в свой мир или здесь останешься.

– Как скажешь, Тиренд, – невинно откликнулась я, уже зная, что на самом деле в его душе сейчас происходит чудовищная борьба между чувством и обидой.

– Ужин готов, – через несколько секунд произнес он, разворачиваясь ко мне и проходя к костру. – Если хочешь, присоединяйся. Потом нужно ложиться спать. Завтра тяжелая дорога.

Я с удовольствием съела приготовленную им птицу, стараясь в каждый свой взгляд, обращенный к нему, вкладывать все, что чувствую. Жаль, что он избегал смотреть на меня, а если и смотрел, то тут же отводил глаза. Холодный, полный решимости вырвать меня из своего сердца.

Нет, я сделаю все, чтобы он так и не смог этого сделать!

Глава 23

Алевтина

Тиренд оказался крепким орешком, и все мои ухищрения остались безрезультатными. Всю дорогу до Лиарнии он по-прежнему делал вид, что совершенно ко мне равнодушен. Ему удавалось это настолько хорошо, что к концу путешествия я даже подумала: а не почудилось ли мне тогда, в лесу, то чувство в его глазах.

На душе стало совсем паршиво, но я понимала, что пока ничего не могу поделать. Может, так и должно быть. Мое место – на Земле, его – здесь. Мы не пара и никогда не сможем ею быть.

Столица одного из соединенных миров, Лиарнии, поразила своей красотой. Я даже не предполагала, что увижу здесь такое чудо. Почему-то считала, что все здешние страны такие же, как Шаран. Мрачные, дикие и отсталые. Но Лиарния будто перенесла меня в сказку. Красивые здания причудливой архитектуры, мощеные мостовые, статуи и небольшие скверы. Хорошо одетые люди и ощущение благополучия от всего, что я видела.

На улицах Тарина я не видела кулачных боев и насилия над женщинами. Наверное, если бы я попала изначально в эту страну, жизнь в Четыремирье не казалась бы такой мрачной.

Сойдя с корабля, мы с Тирендом пешком отправились ко дворцу правителя, попутно разглядывая достопримечательности. Несмотря на усталость после путешествия, я была рада этой возможности. Все же здесь много интересного. Да и размять ноги после постоянного недельного пребывания в трюме показалось настоящим счастьем.

Когда я обратилась к одному из прохожих с просьбой указать дорогу, Тиренд задумчиво произнес:

– Ты и лиарнский знаешь?

– Думаю, и не только его. Других ваших миров тоже. Крайн считал, что этой способностью наделил меня артефакт.

– Удобно, – подытожил Тиренд и больше ничего мне не сказал.

Я едва заметно вздохнула, но не осмелилась никак отреагировать. И так лишний раз боялась ляпнуть что-то не то – вдруг он обидится.

По дороге ко дворцу меня заинтересовало еще одно сооружение, отличающееся от других. В отличие от большинства городских зданий – скромное и серое, полукруглой формы, с широкими двухстворчатыми дверями. Они были открыты, и множество людей то входило, то выходило через них.

– Храм Изначальных, – заметив мой заинтересованный взгляд, сказал Тиренд. – Если в Шаране не считают необходимым воздвигать такие капища, то в других мирах это не так.

– Изначальным у вас поклоняются, как богам? – я все еще не могла понять до конца, какое место занимают эти странные существа в здешней мифологии.

– Некоторые считают, что часть Изначальных после слияния миров превратилась в живую энергию. И что все Четыремирье пропитано ею. Иногда, если обратиться к этой энергии, она может помочь.

– А ты в это веришь?

– Я верю только в то, что можно пощупать, – скривил губы Тиренд. – Я верю, что Изначальные просто люди. Такие же, как и мы, просто более развитые. Я уважаю их, но не почитаю, как богов.

– А ты видел кого-нибудь из них воочию? – замирая от любопытства, спросила я.

– Насколько известно, в живых из них остался только один. И отвечая на твой вопрос: нет, я его не видел.

– Последний Изначальный, – прошептала я. – Наверное, ему очень одиноко.

Тиренд хмыкнул.

– Не думаю, что у него с этим проблемы. К нему толпами ходят с почестями и просьбами. Или просто поглазеть.

– Думаешь, это делает его менее одиноким? Одиночество в толпе иногда хуже, – философски заметила я.

– Знаешь, меня как-то мало заботят его моральные страдания, – грубовато заявил Тиренд. – Есть о чем подумать и без этого.

Смутившись, я не нашла, что возразить.

Дальнейший путь мы продолжали молча.

Если сам Тарин был красивым, то дворец правителя и вовсе казался великолепным. Раскрыв рот, я просто пожирала его глазами, стараясь запечатлеть каждую деталь.

Как, должно быть, замечательно жить в таком месте! Теперь уже участь сестры не казалась такой незавидной. Она может быть хозяйкой этого места! Правда, все дело портит один жирный минус – правитель. И пора бы вспомнить правдивую пословицу: «Не все то золото, что блестит».

Перестав пялиться на дворец, как восторженная деревенщина, я двинулась вслед за шарандом к воротам. Разумеется, просто так нас никто не собирался за них пускать. Два внушительного вида стражника тут же осведомились, с какой целью мы хотим войти. А неподалеку я увидела еще нескольких, неспешно патрулирующих территорию. Стоит подать знак – и нас тут же окружат ощетинившиеся до зубов воины.

Несколько оробев, я поспешила спрятаться за спину Тиренда. Он же с невозмутимым видом достал из дорожной сумки свиток с рекомендательным письмом и протянул одному из стражников.

– Мы к господину Фартину.

Не став распечатывать послание, стражник подозвал к себе одного из патрульных и велел отнести письмо по назначению. Нам велели обождать в сторонке.