Пленницы Четырех Миров (СИ), стр. 35

– Рана пустячная, – смутился он. – Не понимаю, почему вчера такая суматоха поднялась. И чувствую я себя отлично. Сейчас встану и мы…

– Только попробуйте! – вырвалось у меня, и я подалась вперед, роняя на пол книгу. – Лежите и отдыхайте.

Я поднялась с места и, даже не подумав поднять упавший предмет, склонилась над Тирендом. Коснулась рукой его лба, чтобы убедиться окончательно, что температуры нет. Услышала прерывистый вздох шаранда и тут же отдернула руку. Отвернувшись, чтобы скрыть смущение, пробормотала:

– Я прикажу принести вам горячего бульона. Вам нужно восстановить силы.

– Не хочу есть, – хрипло поговорил он, и на этот раз хрипота возникла явно не после сна. – Побудьте еще со мной.

– Я и не собираюсь уходить, – возразила я. – А то еще точно вставать надумаете.

– Алевтина… – снова послышался голос. – Можно попросить у вас одну вещь?

Я тут же насторожилась, бросая на него подозрительный взгляд.

– Какую вещь?

– Называйте меня по имени и на «ты». Мне бы очень этого хотелось.

Я ощутила, как щеки заливает краска, но заставила себя кивнуть.

– Хорошо.

– Хорошо, Тиренд, – мягко настоял он.

– Хорошо, Тиренд, – послушно повторила я за ним. Имя скользило на языке непривычно, но отчего-то приятно. Чтобы что-то сказать, не выдавая своего состояния, я ляпнула: – Вы тоже можете называть меня просто по имени.

– Ты… – укорил он. – Ты можешь.

– Ладно, – не зная, куда девать глаза, я все же двинулась к двери.

– Алевтина… – услышала за собой мечтательный голос.

– Лучше Аля, – поморщилась я.

– Аля?

Ну вот зачем я это сказала? И все же звук полного имени все время звучал резким диссонансом. Дома меня никто так не называл. Когда ко мне обращались Алевтина, всегда казалось, что речь не обо мне. Почему-то не хотелось, чтобы Тиренд обращался ко мне так и дальше.

Поразилась новой вспышке чувств к этому человеку.

Все из-за того, что вчера он чуть не умер. Вот я и размякла.

Постаравшись себя в этом убедить, поспешно покинула комнату.

Мне понадобилось всего пять минут, чтобы отыскать служанку и приказать подать шаранду завтрак. Но когда я вернулась, этот упрямец уже самостоятельно встал с постели и даже пытался одеться. При этом предательски покачиваясь и морщась от боли.

Неожиданно разъярившись, я налетела на него, как фурия

– Это что за новости?! Быстро в постель!

Странно, но он даже не сопротивлялся. Мои пальцы, сомкнувшиеся на его талии, чтобы удержать от возможного падения, дрогнули при виде огня в его глазах. По телу пробежали электрические разряды, как и всегда при прикосновении к шаранду. Его руки мягко накрыли мои и слегка сжали.

– Аля… – выдохнул он. – Не сердись… Мне просто… просто неловко тут лежать, словно беспомощный младенец.

– Ты раненый! – в моем голосе разливалась предательская дрожь, которую я тут же постаралась скрыть за деланной яростью. – Не хватало еще, чтобы рана открылась. Ложись немедленно в постель. Мне что от тебя вообще не отходить?! А то сразу улизнуть хочешь!

– Я был бы не против, – пробормотал он.

– Не против чего? – произнесла я, напрочь утратив способность соображать из-за поглаживаний его пальцев.

– Чтобы не отходила, – пояснил он и уткнулся лицом в мою шею. Втянул носом воздух, отчего я еще сильнее смутилась.

Господи, я даже возбуждение ощущаю от этого животного жеста.

Постаралась побыстрее уложить шаранда в кровать и укутать одеялом. Потом устроилась на прежнем месте и хмуро спросила:

– Может, вам почитать?

– Тебе, – напомнил он. – Что бы ты ни делала, я буду рад, – признался он. – Мне нравится даже просто смотреть на тебя.

Я нервно поправила прядь волос и раскрыла книгу.

Вначале голос заметно дрожал, но потом я немного успокоилась и дальше читала вполне внятно. А потом принесли завтрак, и я занялась тем, что кормила Тиренда, как ребенка. Правой рукой ему было трудно сейчас управлять. Сначала этот гордец пытался сопротивляться, но потом я заметила, что даже удовольствие стал получать от процесса. Я провожала в его рот ложку, потом осторожно промокала рот салфеткой. Все это время он, не отрываясь, смотрел в мои глаза, вызывая бурный прилив крови к щекам.

Когда миска опустела и я отставила ее, шаранд перехватил мои руки и бережно прижал к губам. А у меня почему-то не нашлось сил высвободиться. К смущению примешивалось странное чувство, которому я боялась дать название. Хотелось, чтобы Тиренд не останавливался. Продолжал так же бережно касаться, целовать.

Вспышкой в голове промелькнули безжалостные слова Крайна Далена: «У тебя три дня». Я будто очнулась и поспешно выдернула руки. Шаранд тяжело вздохнул и откинулся на подушки.

– Прости…

– Тебе не за что извиняться, – буркнула я. – Я твоя рабыня. Вообще поражаюсь, почему ты так церемонишься со мной.

По его лицу пробежала тень неудовольствия.

– Ты не рабыня. Вольна делать все, что захочешь.

– А если я захочу уйти? Просто уехать отсюда?

В его глазах промелькнула боль. С заметным трудом он все же ответил:

– Отпущу.

– Правда?

– Правда.

Почему-то я поверила. И от этого на душе стало особенно гадко.

Он и правда самый благородный мужчина, какого я только встречала в своей жизни. Ну почему все так несправедливо? Почему я должна использовать его и предать? И все же выбора у меня нет. Никакого.

После того, что творил вчера Крайн Дален, я понимала это слишком хорошо.

Если бы он довел дело до конца, страшно подумать, что бы со мной стало. Возможно, я бы просто сломалась. Никогда уже не стала бы прежней.

Выполнить то, что он требует, будет для меня не так уж неприятно, как я пыталась убедить саму себя. Меня тянет к Тиренду с первого дня знакомства. Наверное, именно такому мужчине я мечтала отдать свою невинность. Вспоминала розовые девичьи мечты о том, как это могло бы произойти. И понимала тогда, что в реальности вряд ли встречу такого мужчину. Но встретила.

Как же не вовремя…

– Вам нужно еще поспать, – глухо проговорила я. – Потом обещал лекарь зайти и поменять повязку.

– Ты почитаешь мне еще? – тихо спросил Тиренд.

– Да…

Позже, уже вечером, когда шаранд крепко спал, а я все так же сидела у его постели, что-то будто надорвалось внутри. Закрыв лицо руками, я беззвучно заплакала, проклиная всю эту абсурдную ситуацию.

Не знаю, сколько это все длилось, когда вдруг услышала сдавленный голос.

– Аля, почему ты плачешь?

Это имя – такое привычное и теплое – из его уст прозвучало так естественно и трогательно, что слезы полились еще сильнее. Не сразу, но я все же отняла руки от лица и беззастенчиво солгала, глядя прямо в его обеспокоенное лицо.

– Просто вчера очень испугалась… за тебя…

Счастье, озарившее его лицо, заставило меня почувствовать себя последней сволочью.

– Но давай не будем об этом, – тут же попросила я. – Лучше расскажи мне что-нибудь.

– Все что угодно, – улыбнулся он с нежностью, осветившей лицо каким-то внутренним сиянием.

– Ну, к примеру, как ты решил стать шарандом.

Не думаю, что Тиренд сейчас хотел обсуждать это, но все же заговорил. Наверное, подумал, что я просто перевожу разговор на другую тему из-за смущения.

– Знаешь, моя семья всегда была бедной. Отец служил одному из ортанов, мать тянула на себе нас пятерых. Я видел, как ей сложно приходится. Отец же… – его челюсти сжались.

– Он даже не считал нужным посылать нам деньги. Я слышал о его развлечениях, гулянках. В принципе, это обычная ситуация. Сама знаешь. Но меня почему-то это всегда возмущало. Я не считал, что долг мужчины лишь в том, чтобы настрогать детей и воевать. Он должен быть главой семьи. То, что я работал и помогал матери, воспринималось всеми отрицательно. Меня называли бабой в штанах, насмехались. И тогда я решил, что когда-нибудь изменю этот мир. Изменю порядки, введу новые законы, где женщины не будут вынуждены влачить такое существование… К сожалению, мать не дожила до того, чтобы порадоваться за меня.