Железное небо (СИ), стр. 234

Железные молчали, не пытаясь поддеть или разозлить Ямаруту словесно. Это было несколько странно, потому что обычно железных из группировок очень тянуло поболтать, подразнить друг друга, припомнить что-нибудь из прошлого. Это Первый своих подчинённых так выдрессировал? Если да, то каким образом? Или им достаточно знать, что он бессмертен? В любом случае, подобное поведение сбивало с толку: никаких лишних слов и действий.

К тому времени, как Сора успел расправиться с ещё одним парнем, приступ кашля дал о себе знать. Беловолосый согнулся пополам, кашляя и выплёвывая кровавые сгустки на землю, жмурился из-за боли в горле и пытался абстрагироваться от жара, распространяющегося по всему телу.

Ну же, хватит быть таким упёртым.

— Это слишком долго, так не пойдёт, — вздохнул Бессмертный, недовольно покачав головой. — Что скажешь о… десяти противниках? — оскалился он, кивнув группе железных справа от себя.

— Хватит! Я не смогу, это не имеет смыс… — Сора подавился на полуслове, получив мощный пинок в живот. Кто-то ещё пронзил гарпуном его колено и дёрнул в бок, разорвав связки. Беловолосый сдавленно и хрипло вскрикнул, упав на колени, а затем его тело начали обвивать сразу двадцать четыре хвоста. Пятеро железных встали позади и сбоку от Ямаруты, хвостами плотно прижав его руки к телу, не давая лишний раз вдохнуть, а ещё двое скрутили его искусственные конечности, лишив возможности попытаться ударить кого-нибудь или защититься; остальные были готовы в любую секунду помочь им. Сора несколько раз дёрнулся, попытавшись вырваться, но хвосты лишь сжали его плотнее, причиняя боль.

— Что ж, похоже, что из чего-то подобного ты освободиться не можешь, — нарочито грустно вздохнул Бессмертный, разводя руками. — Тогда драка действительно не имеет смысла. Придётся говорить с тобой по-другому: если ты пойдёшь со мной, то всё будет хорошо, — елейным голосом протянул Первый, прокручивая лезвие гарпуна в плече Томо. Парень болезненно зажмурился и сдавленно закричал, уткнувшись лицом в предплечье, чтобы заглушить собственный голос. Кровь с новой силой хлынула на асфальт.

— Прекрати! Отпусти его! — Сора снова попытался вырваться, но безуспешно. Бессмертный промолчал, продолжая терзать плечо копа и тем самым заставлять его кричать, чтобы побольше разозлить Ямаруту. Он знал, чувствовал, что беловолосый ещё может удивить его. Он хотел убедиться в этом лично. И Сора вот-вот должен был повестись на это, но Томо подыгрывать Первому не собирался. Брюнет, собравшись с силами, постарался потерпеть эту невыносимую режущую боль, и сдавленно прохрипел:

— Со мной… всё нормально… Просто вырвись и…

— Но он убьёт тебя! Или продолжит резать, как… — Бессмертный резко выдернул гарпун из плеча брюнета, а затем снова вогнал его в то же место. Охотник отчаянно взвыл, сумев сдержать болезненный вопль, и заметался по земле. — Хватит, перестань! Серьёзно, это уже слишком! Отпусти его!

— Если я отпущу его, то ты пойдёшь со мной, а если пообещаю, что больше не наврежу ему, то ты будешь Моим, понимаешь? — удостоверился Первый.

— Ямарута, я же сказал, всё нормально! Даже не думай идти у него на поводу, иначе… — гарпун в плече Томо резко вздёрнули вверх и снова вогнали внутрь раны. — Гр-р-рх-х-х! Су-у-ука…

— Тебе лучше помалкивать, — тихо прорычал Бессмертный, полоснув по Охотнику предупреждающим о неприятностях взглядом, а затем снова уставился на Сору, опустившегося на колени и прекратившего брыкаться. — Ну, так что? Я свои обещания сдерживаю. Ты не пожалеешь…

…о своём выборе, Сора.

Покажем ему, каким был Синдром, а?

— Оу, судя по звукам, полиция начала нападать на нас. Но ничего, сюда они не доберутся, — хмыкнул Бессмертный, прислушавшись к глухому грохоту, раскатившемуся по всей улице. Он перевёл взгляд на Сору и слегка удивился, ведь тот, стоя на коленях, согнулся пополам и, с закрытыми глазами, прикоснулся лбом к асфальту. Со стороны казалось, будто он пытался прийти в себя, остудить голову или, быть может, даже выдавить из себя какие-то слова, но при всём при этом не мог заставить себя смотреть в глаза Первому или Томо. — Хм-м… Сора, сейчас не время отдыхать. Я никуда не тороплюсь. Мы можем оставаться здесь сколько душе угодно; до тех пор, пока ты добровольно не согласишься на мои условия, но твой ненаглядный может умереть из-за потери крови, так что…

Ах… Ну наконец-то.

Ямарута поднял злой и одновременно с этим до странного весёлый взгляд на Бессмертного и с нажимом провёл подбородком стальной челюсти по асфальту, рассыпая яркие искры. Первый тут же заткнулся, наблюдая, а остальные железные напряглись, не зная, чего ожидать. Сора выпрямился, поднялся сначала на одну ногу, затем на вторую, недовольно зарычал, почувствовав, как чужие хвосты тянут его тело в разные стороны, а после убрал стальную маску и расплылся в совершенно ненормальной жуткой улыбке. Парень стал шагать вперёд: медленно, с трудом переставляя ноги, потому что его всё ещё тянули в стороны, стараясь не давать ему возможность сделать хоть что-нибудь, но он словно на буксире тащил за собой членов группировки Первого.

— Он, кажется… Что случилось? — опешил Бессмертный, а затем хмыкнул, немного расслабившись. — Разозлился, наконец. Ну хоть теперь-то ты покажешь мне, чего ты стоишь…

— Зря, — прохрипел Томо, не слишком обрадовавшись тому, что увидел, но, тем не менее, начав хрипло посмеиваться. — Это ты зря.

— Почему же?

— О-о-о… Аха-ха-ха, наслаждайся, — размыто ответил коп, стараясь выглядеть весёлым, но на деле чувствуя неприятную горечь от осознания того, что Ямарута мог натворить теперь и чем всё это могло кончиться.

Бессмертный хотел было ответить Охотнику, но его отвлёк недвусмысленный хруст. Он метнул взгляд в сторону Соры и увидел, как тот продолжает идти в его сторону, улыбаясь. Хвосты железных, натянутые, словно струны, впивались в его плоть всё сильнее, резали глубже и дробили кости, причиняя адскую боль, на которую парень совершенно не реагировал.

— А вот это уже интересно, — присвистнул Первый, заметив длинную кровавую лужу, растекающуюся вслед за Ямарутой. Тот продолжал и продолжал идти, игнорируя хвосты, что сдавили его туловище и прижатые к нему руки, словно две стены. Его рёбра уже давно треснули, кости рук были раздроблены, а органы сдавлены в кашу, но таблетка заставляла организм регенерировать даже в таких условиях. Однако, если парня сдавят сильнее, вскоре не выдержит и его позвоночник. При мысли об этом Бессмертный, наконец, занервничал. — О, так вот чего ты добиваешься… Либо я позволю им убить тебя, либо отпущу, да? Сукин ты сын…

Послышался новый громкий треск костей, и, Первый, запаниковав, приказал железным отпустить Сору. Те мгновенно повиновались и отошли, а беловолосый едва не свалился на колени, потому что больше ничто не тянуло его назад. Он в три шага преодолел расстояние до Бессмертного, схватил его за грудки куртки и притянул к себе, намереваясь стащить с него капюшон и эту дебильную пластину с цифровыми глазами. Первый лишь слегка отклонился назад, перехватил запястье Соры и, когда тот замер, трижды цокнул языком, кивнув на Томо:

— Не стоит подходить ко мне так близко и пытаться сделать какую-нибудь глупость, я легко могу убить его в отместку за это. Даже несмотря на то, что произойдёт потом.

Сора раздражённо фыркнул, отбросил руку Бессмертного от себя и отошёл назад, но не свёл с него взгляд. И действительно: хоть на лице Первого нереально было разглядеть какую-либо эмоцию, он заметно напрягся и встал к Соре боком, чтобы иметь возможность в любой момент увернуться от внезапной атаки.

— Видел то, что мне пришлось вынести, чтобы освободиться? Тебе такого никогда не повторить, ты, сраная пародия, — усмехнулся беловолосый, разводя руками, отступая назад и намеренно пошатываясь из стороны в сторону. Его лицо снова разрезала улыбка. — Давай. Сколько? Двадцать? Тридцать пять? Шестьдесят? Может быть, сто?

— А ты не слишком самоуверен? — усмехнулся Первый, предвкушая кровавое зрелище. Одним жестом руки он подал какой-то сигнал железному позади себя, а спустя секунду несколько десятков из них стали медленно подходить ближе.