Мастер Лабиринта (СИ), стр. 76

Он поднёс нож к моему лицу. Подержал, давая разглядеть. Провёл плоской стороной лезвия по моему лбу. Переносице.

Я задыхался: от ужаса, от запаха, который он источал.

За спиной Фишера из пустого пространства, медленно проступили его жертвы: животные и люди, свешивающиеся с потолка. Не тела, но наброски. Почти одинаковые, почти нестрашные. Алик болтался чуть в стороне. На его обнажённом теле извивались татуировки в виде угрей-стрелок, ни на что больше не указывая.

Фишер повернул лезвие, раскрывая кожу на моей брови. Кровь закапала, заливая глаз - и тут свернулась, слепляя ресницы.

- Сейчас... - прошептал он. - Сейчас...

Нож уткнулся мне в нижнюю губу.

- Поцелуй его. - Шепнул Фишер. - Того, кто узнает вкус твоей плоти... поцелуй его. Один маленький поцелуй, а, аристократик?

Я задыхался, и я оцепенел.

Фишер хуже Рыбы. Хуже тьмы. Хуже хищников. Хуже моего отца.

Всю жизнь я боялся не того.

- Да... я начну с языка. Ну же, открой рот, маленькая... - Нож Фишера был омерзительно-тёплым.

- Ну же, кхаагр, - шептал Фишер мне в лицо, ласково улыбаясь. - ...Ты же послушная маленькая...

Он завопил. Пронзительно, так что у меня заложило уши.

Рука, в которой Фишер держал нож, словно в замедленной съёмке, разрывалась на две части: то, что выше локтя, то, что ниже локтя. Лохмотья одежды, клочья мяса, желтизна кости в алом обрамлении.

Нечто невидимое щёлкнуло у моего лица и дорезало конечность мужчины. Фишер кричал. Запах крови перебил исходящую от него гниль.

Третий удар швырнул Фишера на меня, приложив лицом и грудью о стену.

Миг темноты, и я вновь в комнате Алика. Сейчас на Алике лежит не Фишер, а другой человек. С худой веснушчатой спиной, узкими бёдрами и русой, низко склонённой к ясновидящему, головой.

Алик (голые ноги, смятая зелёная майка) остро вскрикивал, вжимаясь лицом в подушку. Я не задавался вопросом: от боли или нет.

На его раскинутых крестом руках, на плечах, на подёргивающихся икрах, с каждым толчком лежащего на нём человека открывались длинные рты порезов. Не успев проступить кровью, они смыкались - чтобы вновь раскрыться.

Голос звучал, но звуки не складывались в человеческую речь. Я сел, тут же поплыв в сторону, подхваченный головокружением. Попытался отбиться от удерживающих за плечи рук. Замер, оглушённый воспоминанием о видении: Алик, подставляющийся тому, кого я знал как Ян-с-Хлыстом. Вот она, его способность - «хлыст». Он умел причинять боль. Любил причинять боль. Поэтому Алик не сопротивлялся Фишеру: Ян ушёл, оставив его парализованным. Беззащитным.

- ...не ранен? Олег, отвечай! - Игорь Каладиан встряхнул меня. - Ты цел?

Какое имеет значение, цел ли я? Фишер убьёт меня - медленно и больно. Я не выберусь. Никогда не выйду из этой пещеры. Запертый между маньяком и смертью своего двойника.

- Лирнов! - Каладиан замахнулся, собираясь отвесить мне пощёчину - но не решаясь.

Долгий миг казалось, что лицо вот-вот обожжёт отрезвляющий злой удар. Но Каладиан опустил руку.

Здесь нет теней потому, что нет источника света. И все же - я вижу.

Игорь выглядел скверно. С бортов тёмно-коричневого пиджака и с галстука в полоску стекала вода. Криво сидящие очки не прятали ни безумную зелень взгляда Каладиана, ни красновато-жёлтых воспалённых склер. На щеках проступила неровная серая щетина, волосы цвета кофе стояли дыбом. Он пригладил их пальцами, заметив мой взгляд. И от него густо пахло алкоголем. Не дорогим коньяком, а плохим сивушным духом.

Бесшумный и длинный Фишер стоял за спиной Игоря. В его единственной руке тусклым зелёным блеснул камень.

- Лирнов, прекращай так смотреть. Поднимайся. Неподходящее место, чтобы...

Я открыл рот, чтобы предупредить. Закричать. Но что-то внутри испортилось, потому что я не мог издать ни звука.

Зрачки Каладиана расширились, отражая моё вытянутое лицо.

Зеленоглазый мужчина оборачивался - и вокруг него свистел ветер. Веер тончайших металлических нитей возник в воздухе и опередил разворот тела. Они полоснули по лицу Фишера, превратив в изрезанную маску. Человек-нутрия даже не отшатнулся. В отличие от первого, внезапного, удара, оставившего его без руки (я не смотрю, я не смотрю на обрубок) он остался цел. Цел и взбешён.

Нити продолжили вихреобразный путь, захлёстывая как неуправляемый бич Каладиана - а с ним и меня. Зеленоглазый мужчина закричал, вскинув вверх кулаки. Разрезанные рукава пиджака распались, открыв предплечья Каладиана, иссечённые алыми новыми и белыми старыми шрамами и широкий золотой браслет, обхвативший запястье. Его щека вспухла длинными влажными царапинами, но мимо моего уха нити лишь щекотно прошелестели не задев.

- Беги! - Игорь оттолкнул меня. - Беги!!

Я вскочил и помчался - на противоположную сторону крошечного зала с циклопичным сводом. Выход в коридор пропал, дальше некуда.

Возле Каладиана павлиньим хвостом разворачивалось сверкающее, воющее, вращающееся колесо стали. Из веера оно превратилось в торнадо, обёрнутое вокруг мужчины. Фонтаны крошки взлетали вверх от разбиваемых камней. Фронт металла расширялся, приближаясь ко мне. Мне некуда бежать. Негде скрыться.

Фишер, обнимая одной рукой обрубок другой, пятился.

- Беги отсюда! - В третий раз крикнул Каладиан. Вращаясь как дервиш, он поворачивался вместе с вихрем, удерживая взгляд на Фишере.

Каладиан раскрыл руки, его волосы развязались, костюм рваным полотнищем крутился в воздухе. Он развернул само пространство в режуще-острый, раскалывающий и рассекающий край.

Анализ.

Его оружие - анализ. Разделение. Рассечение.

Хорошо, что он у меня логику не вёл.

Подступая, тонкие лезвие щёлкали и шелестели у моих ног. Острая обжигающая вспышка - удар попал по голеням. Брюки разошлись, и кожа, наверное, тоже. Я вскрикнул. Каладиан, вращаясь, задержал на мне взгляд и затормозил. Нити захлестнули его подгоняя.

Аналитик двигался и ускорял режущий фронт, чтобы только тот не попал по нему. Но так не выдержать вечно.

А я не смогу вечно отступать. Сейчас он нарежет меня, как филе в конвейере мясообработки. Сейчас он поймёт, что больше не может, остановится, и нарежет на филе сам себя.

На щеках Каладиана, на лбу, на руках, раскрывались тонкие лезвийные раны.

Игорь глянул на меня. На свисающий с потолка каменный выступ. Вновь на меня. Я кивнул. Лезвия набросились на камень стаей голодных змей и прогрызли его тонкое основание. Сталактит хрустнул и упал, разбросав пыль и каменную дробь.

Я рванул к нему, в облако взвеси, прочерчиваемое зелёными, как яд, вспышками лезвий.

Фишер тоже побежал к упавшему валуну. Я был ближе. Я успел первым.

Я сжался за камнем, обнимая кровоточащие ноги. Втягивая голову, сворачиваясь. Мечтая стать самым маленьким существом в мире.

Зажмурился, спасая глаза от острых крошек. Спасая себя от того, что увижу, если буду смотреть.

Но с закрытыми глазами я видел только лучше.

Зал развернулся на триста шестьдесят градусов. Я был везде, я видел всё. Я был глаз, глядящий внутрь.

Земля у ног Каладиана почернела от крови: он ранил себя неуправляемыми лезвиями. Вихрь ускорялся. Сила ударов увеличивалась. Они выбивали длинные шрамы на стенах и на камне, за которым я свернулся маленькой креветкой.

Веер лезвий коснулся Фишера. И не останавливаясь, прошёл его насквозь.

Фишер застыл - с глупым удивлённым выражением лица, когда металлические нити, сделав круг, вошли с одной стороны его тела - а вышли с другой.

Превращая его в груду мяса.

Мяса, костей, нарезанной одежды, жидкостей. Кровь и крохотные кусочки плоти, брызнули на стены, рисуя фрактальные разводы.

Каладиан не остановился.

Он вращался, окружённый стальным кольцом. Его лицо покрылось коричневой коркой из пыли и крови. Все быстрее. Быстрее и быстрее. Он распахнут рот в беззвучном крике и неестественно развернул плечи - скорость вращения вынимала их из суставов.

Он не остановится.