Мастер Лабиринта (СИ), стр. 69

Ничего не происходило.

Я ждал, ждал, с колотящимся в горле сердцем и пальцами, сжавшими синтетические ворсинки, но, ни падения, ни топи, ни удушья.

Я открыл глаза.

Во все стороны простиралось коричневое поле. Редкие тонкие стебли растений, увенчанные длинными бутонами, тянулись к зениту глухого чёрного неба, проткнутого блёклыми точками-звёздочками. Линия горизонта, подёрнутая желтоватым свечением, почти не изгибалась и была так далеко, что от противоестественности пейзажа накатило острое желание его исправить.

На границе земли и неба, словно неуверенная штриховка, танцевали тончайшие линии паутины или, может быть, дождя. Абсолютная темнота закрывала бы всё пологом, если бы сам воздух не излучал бледное лимонное сияние.

Я уже видел это место. Я уже рисовал его.

Неудачной вклейкой сбоку - единственная стена кабинета и стальные шкафы, вздрагивающие под ударами Саградова.

Лиана лежала на ложе из смятых стеблей. Растения шевельнулись, словно подул невидимый ветер, и потянулись в мою сторону. У них не было листьев, но на конце каждого стебля раскачивался усыпанный шипами вытянутый костяной бутон.

Я попятился - от внимания цветов щекотно шевелились волосы на шее. Разломанный стол Саградова боднул в спину, и я забрался на него.

Коричневые бутоны мелко дрожали, нацелившись на меня. Внутри их тихо опасно потрескивало. В неподвижном воздухе разлился горький запах, застревая жёстким комом в горле. Лимонный свет сгустился и липнул к рукам и лицу. Словно я цель, над которой держат фонарь.

Бежать некуда. Поле - бесконечно. А Саградов, пытаясь прорваться, завалил проход, по которому я пролез в его кабинет... и оказался здесь. Спрятаться негде.

Большому взрослому человеку негде.

За столом, лежал перевёрнутый сейф-шкаф, в котором прежде хранился бокс с зернами и другие, наверное, важные вещи. Одна из его стеклянных створок раскололась, вторая съехала набок и держалась на единственной петле.

Я спрыгнул со стола, толкнул шкаф, выравнивая, вышвырнул прочь разбитые полки, и нырнул внутрь. Стекло хрустело подо мной, но выбрасывать его не было времени. До боли в шее пригнув голову, подобрав ноги и удерживая пальцами единственную уцелевшую створку, я забился в угол шкафа.

Я ждал чего-то подобного, но всё равно вскрикнул, когда ударил град из семян. Шкаф качнулся. Крохотные снаряды стучали о его стенки, выбивая похожую на дождь дробь.

И стучали, стучали не прекращая.

Пространство вздыбилось и изгибалось червеобразными волнами, словно его выкручивали спазмы. Едва не опрокидывая, оно раскачивало и сотрясало моё укрытие.

Это длилось... бесконечно. Дрожь, удары, перекаты почвы. Словно я в бочке, брошенной в море, и на море шторм. Из-за горького запаха, заполнившего укрытие, вело голову. Желтоватый свет, разлитый в воздухе, сгустился в лескообразные нити, пронизавшие шкаф насквозь - шкаф, но не меня. О мою кожу они разбивались, наполняя воздух мутным сиянием.

- Атхена. - Позвал я. Земля толкнула снизу, шкаф подпрыгнул и перевернулся. Стенка треснула меня по макушке так, что отдалось в челюсти.

- Атхена, помоги мне. - Все красивые длинные молитвы напрочь вымело из головы. Ни начала, ни середины, ни конца. Казалось важным вспомнить, но со всех сторон меня обстреливали семена, и пространство вздыбливалось штормом. Ни единого верного слова в голове.

- Атхена, пожалуйста, помоги, ты же знаешь, я...

Прекратилось.

Ни звука, лишь моё дыхание болезненно громко.

Я перевернулся, ёрзая, но занимая достойное человека положение: головой вверх. Надо мной оказалась стеклянная створка, а ещё выше - чёрное немое небо. Небо, под которым богиня моего города никогда не ответит.

Противоположная часть шкафа треснула снизу. Из раскола, раздвигая проволочным стеблем щепки, потянулся росток. Вытянутый, прямой, и тонкий он рос вверх, набухая длинным костяным бутоном.

Я застыл. Я просто смотрел.

Он был уродлив.

Неправильный, неуместный, такой же чуждый под этим небом, как и я. Он уничтожит меня.

Бутон цветка упёрся в осколок разбитой дверцы. Внутри, за костяными пластинами мелькнуло белое и светящееся, разбросав вокруг тени. Оболочка со щелчком захлопнулась, и бутон развернулся в мою сторону.

Кто-то распахнул створку шкафа, за которую я держался, и выдернул меня наружу и вверх. Сзади застучала шрапнель семян.

- Попали? - Андрей ощупал меня. Быстро, поверхностно. Мешая себя обнять.

Я мотнул головой отрицательно.

Земля под ногами хрустела от сброшенных костяных коробочек. Кажется, все цветки распустились - и выстрелили - почти одновременно. Сейчас они вытягивали новые бутоны, готовя следующий залп.

- Нет, нет, на мне нет. - Отмахнулся я от брата. - Вроде нет.

Адрей стянул кожанку и набросил мне на плечи:

- Надевай, застёгивай. Мы двигаем. Уже... - взгляд на угол, откуда грохотали удары Саградова. - Уже давно пора.

Часть поля была вывернута. Как будто кто-то вспахал его, размолотив растения, разбросав комья тяжёлой сухой земли. Чёрная полоса шла от горы из шкафов, и до самого горизонта, задев и те растения, которые служили периной спящей, словно Элли в маках, Лиане. Теперь она лежала на земле.

Андрей подбежал к девушке. Наклонился ощупывая. Затем быстро поцеловал в губы. И ещё раз. Подхватил на руки и обернулся, как будто что-то высматривая. ...Кого-то.

8.3. Предательства и побеги.

- Не смотри туда. - Заметил Андрей, что я пытаюсь отследить его взгляд. «Туда» - это за завал, который дрожал под ударами Саградова.

Брат перебросил Лиану через плечо, схватил меня за руку и пошёл вперёд - по взрыхлённому участку поля.

Я оглянулся - Саградов, считая, что я всё ещё в опасности - что он отправил меня в опасность, пытался докричаться. Брат тянул вперёд, почти причиняя боль.

- Что это за место? - Спросил я.

- Другая сторона. Давай пробежимся. Вон дотуда. - Неопределённый кивок вперёд. - Кто быстрее?

Шарф съехал с лица Андрея на шею и болтался как удавка. Лоб и переносица белели от пыли, а губы блестели оттого, что он их постоянно облизывал.

- Мне не десять. - Выдернул я руку. Перчатка съехала, оставшись в ладони Андрея. - Перестань, пожалуйста. Ты мне должен объяснения, прежде чем я сдвинусь с места.

- Так не веди себя как в десять. Через полторы минуты Поле вновь созреет. Нужно уйти, прежде, чем...

Лиана застонала. Андрей перевернул её, удерживая одной рукой.

- Что это за место? - Потребовал я.

Андрей вдруг подался вперёд, схватив меня за затылок и прижавшись лбом к моему лбу. В его расширенных зрачках я отражался маленьким и перевёрнутым. Неправильным.

- Олег. Я. Не знаю. Пойдём.

Один из шкафов с грохотом полетел вниз. Саградов опять позвал меня по имени.

- Тут мой брат! - Крикнул я, хотя вряд ли он услышит. - Я с ним!

Андрей кивнул, отпустил меня и побежал. Я побежал следом.

Оттого, что я бросил Дмитрия без объяснений, внутренности выкручивало ничуть не меньше, чем тянущиеся вверх растения выворачивали пространство. И оттого, что я не знал, правильно ли поступаю. Я дважды оглянулся и дважды споткнулся, прежде чем перестал слышать голос зовущего меня мужчины.

Поле тянулось бесконечно. Проволочные стебли разворачивались к нам, цепляли за колени и локти. Иногда в его глубине вспыхивал короткий ослепляющий свет, и после взгляд застилали неоновые плавающие пятна.

Я бежал, всё время отставая от брата, больше всего боясь потерять из вида его тёмную голову. Сердце колотилось в горле, лёгкие горели, а к ногам словно привязали две гантели, которые с каждым шагом становились всё тяжелее и как будто дальше. Атхена, я начну бегать, честное слово, пусть всё это закончится, я буду каждый день делать кросс и отжиматься, и даже завтракать.

От недостатка кислорода зрение сузилось, дыхания не хватало, Андрей сильно обгонял.

Неожиданно поле сменилось пологим склоном, и я сбежал в низину.