Фаворит. Боярин, стр. 58

— И тому никаких свидетельств?

— Никаких, княгиня, — глядя ей прямо в глаза, ответил боярин.

— И отчего ты все это говоришь мне?

— Из друзей, порой случаются предатели, из врагов, самые преданные друзья. Я хочу служить во славу Пскова, хочу чтобы земля эта оставалась вольной. Но для этого мы должны измениться. Мы много по этому поводу говорили с Иваном, и на многое я теперь гляжу иначе. Ить, мы и впрямь, в погоне за выгодой, забываем о нашей земле и долге перед людьми. А можно и о том помнить, и о себе не забывать. Вот на то, этот молодой и открыл мне глаза.

— Меня он с самого начала держал в своих планах? — Глядя на боярина с прищуром, поинтересовалась Лиза.

— Только в подспорье князю Трубецкому. А на стол княжий тебя призвать предложил уже я. Он только озвучил те слова на совете.

— Ох и наворотили вы тут. Москве обзавидоваться впору.

— Да оно как-то само, узелок к узелку, петелька, к петельке, и сплелись тенета [28], что и сам диву даюсь.

— Прости, Ефим Ильич, но как относиться к тебе теперь, я и не знаю.

— А то жизнь сама все по местам расставит. Просто обождать надо, знать и помнить.

— Уж поверь, я о том никогда не забуду. Не смогу.

— А и никто не смог бы.

— Ефим Ильич, а что там по поводу шведского ультиматума порешили? — Меняя неприятную тему разговора, поинтересовалась Лиза.

— А ничего не порешили. Мол как заявятся, так и получат по сусалам. Чай не впервой, — пожав плечами, ответил боярин.

— И все?

— Ну отчего же. Сам ить ведаешь, укрепления приводим в порядок, арсеналы проверяем. Пополняем запасы пороха. Инспектируем состояние пушек по всем крепостям. Этой зимой в Ивангород да Гдов, новые пушки отлили и поставили. Ополчению учение провели, не чета иным годам. И народ к тому с пониманием. Чай прошлым летом ляхи встряхнули нас малость.

— А Карпов?

— А что Карпов?

— Ну так ультиматум-то только его и касается.

— Его, паразита такого, — с явным уважением, и с усмешкой, подтвердил Пятницкий. — Да только он молчит.

— Как молчит?

— А вот так. Молчит и все тут. Его все пограбить да извести хотели, а он только молча резался, и злил ляхов. Потом заявились большими силами он им всем так кровь пустил, что небо с овчинку показалось Не серчай, княгинюшка, но я-то уж ведаю, как там оно на самом деле было при Бобровне. Нужды в твоем покойном муже там уж и не было.

— То и я ведаю, — продолжая внимательно глядеть на Пятницкого, кивнула Лиза.

— Вот и теперь, шведский посол распаляется, старается, в народ разные слухи запускают, мол через Карпова в Псков беда великая прийти может. А он аспид такой, и в ус не дует, и в бороде не чешется.

— И?

— Так всяких хватает. И тех, что подхватывают те слухи, мол Карпов не обеднеет, коли со шведами наукой поделится. А как и с ними горемычными, так и вовсе всем хорошо будет. А как швед придет, так тут уж не до радости будет. Но то так, не серьезные разговоры. Все больше завистники до чужого добра.

— А Карпов, стало быть, молчит?

— Молчит. Да только, сдается мне, что лучше бы он слово молвил. Все шведам спокойнее было бы. А то поди пойми, чего он там удумал в своем Замятлино.

— А что он там удумал?

— Так никто не ведает, княгиня. Ни швед, ни мы горемычные. Он ить к себе никого не пускает.

— Так-таки и не ведаешь, Ефим Ильич?

— Так. Кое-что, — сделав неопределенный жест, ответил боярин, и начал пояснять. — Знаю, что на берегу Великой поставил верфь, и сладил там корабли, невеликие, на манер иноземных бригантин. Причем строил из сырого леса, а потому и прослужат недолго. Что на Карпова не похоже, потому как он ко всему подходит обстоятельно. И деньгу вот так, за здорово живешь он выбрасывать не станет. Ведаю, что в конце зимы, к нему прибыло около трех сотен казаков донцов, что до замирения с султаном, промышляли в Русском море разбоем.

— Готовится к войне на море? Ну или напустить на шведов каперов. И сколько кораблей? — Перебив боярина, поинтересовалась Лиза.

— Четыре.

— Четыре? Хм. Но с другой-то стороны, а сколько еще должно быть. Да только, где у них будет порт? Ивангород? Но коли швед придет, то сразу перекроет реку.

— То мне не ведомо. Скрытен, Иван Архипович страшно. Знаю еще, что в Окрестностях Замятлино и Острова уж больно часто звучит пушечный гром, да пищальная пальба, словно сражение великое случилось. Поговаривают, что новый староста Вилякского повята, летом был бит под Замятлино, а сегодня, дружбу с Карповым водит. И вроде как сержантов из Карповской дружины видели у ляхов. Да пушки новомодные, кои только на заводе в Замятлино льются, там так же приметили.

— Помогает ляхам? А это-то ему зачем? — Искренне удивилась Лиза.

— Да ктож его ведает. С другой стороны, худой мир, лучше доброй ссоры. Вот только на все это серебро течет рекой. Откуда только и берется. Нет у него столько, и быть не может. Вот, княгиня и все, что мне ведомо. И шведы знают не больше. А от того, шведский посол ярится с каждым днем все больше, и не ведает, как ему быть. Но на всякий случай гарнизон в Нарве шведы увеличили до двух тысяч солдат. И в Риге теперь стоит пять тысяч. А тут еще и слушок прошел, что молодой король, в Стокгольме собирает эскадру, и войска. Чуть не десять тысяч. Сила!

— И откуда те сведения? — Задумчиво поинтересовалась Лиза.

— Частью от проверенных людишек. Частью просто слухи.

— А Карпов стало быть молчит?

— Молчит, как рыба, — подтвердил боярин.

— Хм. Странно все это. Сам посуди, сейчас-то народ ярится, мол только пусть сунутся, ишь чего удумали, секреты чужие выведывать, да грозиться, только пусть сунутся. И все вроде бы выглядит ладно. Но ведь как только сунутся, и принесут в дома первое горе, народ в том станет винить Ивана Архиповича. Потому как шведы придут с именем Карпова на своих знаменах. Столько трудов положить на то, чтобы заработать доброе имя, и в одночасье пустить все прахом? Не верю, что он настолько глуп.

— Так и я не верю. По мне, так ему остается только одно…

— Самому идти войной на шведов и бить их на их же земле. Мало ли что на границе случается, — оборвав боярина, закончила мысль Лиза.

— Вот именно, — подтвердил Пятницкий. — Да только глупость то несусветная. Пусть он тайком собрал даже три полка. Ты поди разгрызи хотя бы ту же Нарву. А сунуться, чтобы уколоть, да назад уползти? Ну разозлит он шведа. Так тот еще и лишний повод для войны сыщет. И опять Карпов проиграет, потому как все его старания на Псковской земле прахом пойдут.

— Хм. Карпов не так уж и прост, Ефим Ильич. Он умен, ловок, и способен преподносить сюрпризы. Вот только, что он удумал на этот раз? Как и с турками рассчитывает на помощь Николая.

— А она придет?

— Николай развязался с войной на юге. Армия полностью укомплектована и готова выступить в поход. Только приказ отдай. И я с ним уж списалась по этому поводу. Более того, он решил провести весенние маневры на смоленщине.

— Хм. Менее двухсот верст от границы Пскова.

— Вот именно. Так что, одни мы в любом случае не останемся.

— Но, там ить еще и больше сотни верст по Новгородской земле.

— Да нешто новгородцы посмеют козни строить, — отмахнулась Лиза. — Это из-за купца-то, коий в преступных деяниях был уличен, и кои были доказаны? Не станут они из-за этого ссориться с Николаем.

— Твоя правда. Глупо бы было, — вынужден был согласиться Пятницкий.

Лиза ненадолго задумалась. Вот так. Поговорили, поговорили, и ни к чему не пришли. Но ведь Карпов что-то задумал. Не мог не задумать. Не тот он человек. А может не гадать, и прямо спросить его о том? А что такого? Вот только до того, надо бы понять, как к нему относиться.

— Л-ладно о том. В приказ-то проводишь, Ефим Ильич? — Прекращая разговор, поинтересовалась Лиза.

— Так ведь… — Растерянно начал было и осекся Пятницкий.