Фаворит. Боярин, стр. 47

Здесь было принято пользоваться канделябрами, но никогда с наступлением ночи не зажигали люстры. Эдак никаких свечей не напасешься. Газовое же освещение наоборот, будет приносить прибыль. Самое лучшее топливо для газогенератора это береза, побочным продуктом которой являются качественный древесный уголь и деготь. Товар, который всегда найдет своего покупателя.

Ну да, это дела будущего, пусть и недалекого. Пока же, приходится встречаться вот так, в трактире. Впрочем, не сказать, что Иван по этому поводу как-то комплексовал. Опять же, хозяин проникся уважением к постоянному и щедрому посетителю, а потому всегда был готов предоставить ему отдельный кабинет. А случись тот занят, так и накрыть в своей комнате. Впрочем, Иван предполагал, что тут не обошлось без стараний Кузьмы. Уж больно шустрым был этот с виду неказистый мужичек. И хватка у него была поистине бульдожьей.

— Что скажешь, Кузьма Платонович? — Усаживаясь за стол, и набирая в кружку сбитень, поинтересовался Иван.

— А что тут скажешь. Один из дружинников выжил. Повезло служивому, нож только глотку вскрыл, до яремной вены не добрался. Ну и то что поблизости случился Любимов. Ходит ручки потирает. Мол такой случай, такой случай, — передразнил лекаря Овечкин.

— Дело говори, — утирая усы и бородку, приказал Иван.

Угу. Никуда не денешься. Боярин должен быть с усами и бородой, и весь сказ. А иначе народ не поймет. Хорошо хоть постоянное бритье привело к тому, что теперь лицо зарастало одинаково густо, а не клочками, как раньше. Впрочем, может бритье тут и ни при чем, ну да без разницы.

— А по делу, дружинник видел убийцу. И узнать его сможет.

— Угу. Только для начала должен поправиться. Кто их обнаружил-то?

— Мальчонка один, сын сапожника. Случайно все вышло. Сначала из кустов сумел рассмотреть душегуба. Потом набежал на Любимова. А тот как раз возвращался от больного купца, при своей лекарской сумке. Ну и смог спасти Василия, дружинника значит.

— Выходит, двое уж видели убийцу.

— Поболее. Малец опознал его. Видел разок на гостевых рядах, наверное когда тот примерялся к князю. Тот зачастил на укрепления по правому берегу Псковы, в связи с ремонтом стен. А вот во второй раз он его видел уж на постоялом дворе, в посаде.

— И ты сумел установить кто он, — тут же сделал стойку Иван.

— Хозяин, его жена, старший сын да подавальщица, смогут его опознать, говорят, что по говору вроде как новгородец, звать Никодимом. Но имя ничего не скажет.

— Ага. Как и представленные видоки. Убийство князя взваливают на меня.

— Знаю. Но если сыщем убийцу…

— Ну да. Возьмем с собой толпу видоков, и станем бродить по Новгороду. А душегуб тем временем может и вовсе убраться куда подальше. Да хоть в ту же Мангазею. Иди свищи его. Вот если бы можно было составить хотя бы фоторобот… Стоп!

— Чего это фото?.. — Запнулся Кузьма так и не сумев выговорить.

— Не обращай внимание. Лучше скажи, художник тот московский, что приезжал писать портреты великой княгини и князя с семейством здесь еще?

— Да-а-а… Хм… Ну-у вроде не должен еще уехать, — с сомнением, что ему было не свойственно, ответил Кузьма.

— Разузнай. Коли уехал, шли за ним вдогонку хоть пароход, но сыщи и доставь со всеми его вещами на тот постоялый двор. Туда же доставишь и мальца этого. Все постояльцев гони со двора взашей. Хозяину скажешь, я все ему возмещу. И мало того, за помощь, еще и награжу. Ты с дружинником раненым не общался.

— Да куда с ним общаться, коли…

— И близко к нему не подходи, — строго припечатал Иван. — Вообще, чтобы никого из наших там поблизости не было. Я к Пятницкому, пуская расстарается, и охрану крепкую у того Василия выставят. Не понимаешь?

— Неа, — покачав головой, ответил Кузьма.

— Вот и ладно. Просто делай как я говорю. Потом все поймешь.

Художник еще был в городе, и собирался покинуть Псков Вместе с великой княгиней. Та согласилась предоставить ему место в своем караване. Опять же, дорога дальняя, кто же станет отказываться от попутчика, способного скрасить одиночество. Никакого подтекста. Все именно так и обстоит.

Правда не сказать, что его не удивила просьба Ивана. Пусть и щедро оплачиваемая. Он собрал всех тех кто видел убийцу, и предложил им высказаться, на кого по их мнению тот похож. Потом велел собрать на постоялом всех по их мнению похожих на разыскиваемого. Ну и поставил художнику задачу, нарисовать карандашный портрет разыскиваемого, по вот такому мудреному собирательному образу.

Признаться, Иван сильно сомневался в том, что у него что-то получится. Но, к его удивлению художник настолько увлекся этой идеей, что неотрывно проработал весь остаток дня и всю ночь. Утром же в руках Ивана был рисованный портрет мужчины средних лет, в котором все без исключения признали того самого новгородца. По заказу Ивана, художник быстренько изготовил копию, и должен был нарисовать еще несколько. Так будет куда удобнее.

Иван настолько не мог поверить в свалившуюся на него удачу, что тут же решил проверить ее еще раз. В Пскове как раз находился его компаньон, новгородский купец, Ерохин. Это только кажется, что Великий Новгород, большой город. На самом деле, в нем не так чтобы и много народу. Да еще и все друг у друга на виду. А потому, вероятность того что кто-то из людей купца мог видеть искомого, была не столь уж и мизерна. Опять же, нужно же с чего-то начинать. Так отчего не оттуда?

— Ну покаж боярин, чего там я должен представить своим людишкам.

— Вот он, Авдей Гордеевич, — протянул Иван купцу рисунок.

— Хм. Так незачем тебе его показывать никому иному, — огладив седую броду, произнес компаньон.

— Ты знаешь его? — Боясь поверить в такую щедрость удачи, спросил Иван.

— Крачкин Захар. Охотник бывший. А ныне закуп, и подручный купца Жилина. Про того много чего поговаривают, да только доказать пока ничего не смогли. Был у него еще один мутный тип, Родька Кислицын. Но сгинул несколько лет назад в Москве. Не иначе как поручкался с таким же душегубом. А чего ты так-то на меня глядишь.

— Да так. Ничего. Спасибо тебе, Авдей Гордеевич. Не обессудь, но побегу я.

— Беги, чего уж там. Дел у тебя как я погляжу с избытком, да все горячие, как бы не обжечься.

Н-да. Неужели тут имеет место банальная месть, и псковская боярская боярская верхушка тут вовсе ни при чем. Хм. Может быть. У Жилина на Ивана давний зуб имеется. Правда все же сомнительно, чтобы тот вот так-то решился мстить. Опять же, по большому счету, Карпов ему не вредил, а только отбивался. Н-да. Ну допустим Родиона он убил, чтобы купец имел острастку. Нет. Все одно не сходится.

— Ты чего прибежал в такую рань-то? — Зевая недовольно проворчал боярин Пятницкий, выходя в светелку в одном исподнем.

Иван про себя сделал зарубочку. Нет, не пренебрежением отдает от подобного поведения. Наоборот, вот так запросто, бояре могут предстать только перед тем, кого за своего держат. Что с того, что еще и года нет, как они сблизились? Порой куда меньшего срока достаточно, чтобы поверить человеку и принять его. А порой, и жизни мало. Вон, его бывший соратник Аршанский. И сын друга детства, и близок был, чуть ни как сын родной. А на выходе? Вот то-то и оно.

— Ну, не так чтобы и рано, Ефим Ильич, — возразил Иван.

— То вам молодым, что ночь, что рассвет, все едино. А нам старикам, уж покоя хочется, да бока подольше отлеживать.

Ага. Старик. Силен боярин прибедняться. Ему еще и пятидесяти пяти нет, а туда же. Впрочем, мужчинам подобное свойственно. Это женщины цепляются за свою молодость, как утопающий за соломинку. Мужчины же, бравируют своим возрастом. А то как же, эвон сколь мне лет, а я еще ого-го, молодым дам форы.

— Вижу вести есть? — Сбрасывая с кувшина рушник, и примеряясь к молоку, поинтересовался Пятницкий.

— Есть. Ты ведь знаешь, что душегуба того видели и малец, и на постоялом дворе, и выживший дружинник рассмотрел.

— Вестимо знаю. Да толку-то от того, — отмахнулся боярин. — Вот коли мы его поймали, да тем видокам представили, то дело иное. А так-то, что толку.