Фаворит. Боярин, стр. 33
— И сколько их было?
— Пока неизвестно. Жду доклада.
— А каковы потери?
— В общем и целом, с начала похода мы потеряли убитыми и ранеными около четырех сотен. Пся крев! Дай только господь добраться до этих собак, уж я им припомню их подлую натуру.
— Дай господь, — искренне поддержал его Константин.
Нет, понятно конечно, что он отправлялся в этот поход не по своему желанию, а скорее поставленный в безвыходную ситуацию. Если бы отказался от предложения полковника, то непременно навлек бы на себя позор, и всякий голоштанный шляхтич, без кола и двора, или ходящий в поле за плугом, мог бы порицательно тыкать в него пальцем. Вот уж чего он не собирался позволять ни при каких условиях.
— О Родион Никифорович. Какими судьбами?
— А ты не скалься. Бросайте сходни, пока не осерчал, — недовольно буркнул в ответ дюжий сержант, командовавший мортирной батареей.
Пирогов был у самых истоков создания этого оружие. Нет, у станка он не стоял, а вот во всесторонних испытаниях принимал участвовал от начала и до конца. И первое боевое применение этих полевых мортир так же было на его руках. Когда же, узнал, что сотник зовет желающих с собой, без особых раздумий последовал за Гришкой. Ну и не прогадал.
Сегодня он командовал одной из двух мортирных батарей. Причем лучшей. Эвон за прошедшие два дня сколько крови ляхам попортили. Только и успевали им гранаты во вьюках подвозить. То на переправе через Утрою покуражились. То из-за болота качественно так накрыли, что только пыль столбом.
Правда вымотались, не без того. И как только эти клятые штурмовики выдерживали? Они ведь все время кружили вокруг ляхов. Постоянно жаля тех, то из карабинов, с приличной дистанции. То подберутся вплотную, и подстрелят по тихому, какого зазевавшегося и отставшего от основной массы. Уже к исходу второго дня, ляхи старались не отходить от колонны ни на шаг.
Гришкиных молодцев вроде как пытались достать. Как он рассказывал, собрали в кучу всех охотников, чтобы они выследили штурмовиков. Да только, замятлинцам не понравилось, что на них кто-то там собрался охотиться на их же земле. Вот они и устроили непрошенным гостям кровавую баню.
Пирогов устало поднялся по сходням на баржу, и только теперь смог оглядеться. До этого из-за наращенных толстыми плахами бортов особо было не рассмотреть. Хм. Оказывается их не просто так подобрали, чтобы переправить на тот берег. Эвон и конюхов отправили восвояси вверх по течению, поближе к Замятлино. Мол там подберут.
— Ну рассказывай Игнат, чего на этот раз удумали? — Устало вздохнул Родион, показывая на выставленные четыре мортирки.
На барже было достаточно места для установки еще одной батареи. Ну и берестяных коробок с минами предостаточно. Не весь арсенал конечно, но минимум по полсотни мин на каждый ствол имелось. Хм. Вообще-то, на складах хорошо как по сотне на ствол осталось. Н-да. И судя по уже имеющемуся опыту, это все же не так чтобы и много.
— Как только ляхи соберутся на переправу, так с реки их и накроем. Боярин удумал.
— Эка. Ну-ну, поглядим, — одобрительно покачав головой, ответил мужчина героических пропорций.
— А чего глядеть-то? — Пожал Игнат. — Принимай всех под начало и командуй.
Паренек лет восемнадцати, не имел боевого опыта и серьезной практики. Но зато обладал живым, любознательным умом и небывалой сметкой. В мортирки, которые все чаще называли минометами, он влюбился сразу и бесповоротно, отдаваясь обучению без остатка. И преуспел настолько, что сегодня уже во всю командовал как сверстниками так и парнями на пару лет постарше.
Впрочем, те ничуть не были против. Дураком нужно быть, чтобы не признать, что Игнат любого с легкостью заткнет за пояс. Да он бы и Родиона… Но у того слишком богатая практика. Игната же дальше полигона пока и не пускали. Разве пару месяцев назад, когда били ляхов. Да и то, Пирогов со всем тщанием проверял наводку, считай сам и наводил.
— Вот значит как. Над всеми поставили главным.
— И кормчий на пароходе тоже под тобой.
— И как ты с ним общаешься?
— Так вот, — показал паренек медный рупор, — вот сюда говоришь, и громко так получается. А вон на ту площадку становиться надо.
Площадок было две. На носу и на корме баржи. Иначе над бортами просто не подняться. Надежно укрывают расчеты, чего уж там. Правда есть еще и редкие бойницы. Но в них не больно-то и рассмотришь. Разве только приписанные четверо штуцерников могли разогнать особо въедливых преследователей.
— Ладно получилось. А пушки что же?
— Пушки те, только на больших ладьях можно установить. Эта баржа больно хлипка для них. Но ладей нынче в Замятлино нет. Вот и решил боярин использовать наши мортиры.
Родион согласно кивнул. Потом поднялся на кормовую площадку и прокричал кормчему.
— Василий, отводи нас от берега, и куда-нить повыше. Да от глаз укрой хорошенько. До завтрашнего дня времени у нас в достатке. Отдыхать будем.
— Понял, сделаем, — раздался в ответ так же усиленный рупором голос кормчего.
— Ну вот что, парни. Выставляем наши мортиры, по установкам второй батареи и спать, — обратился Родион к своим артиллеристам. — Давай Игнат, как ты тут за сторожила, командуй.
Никаких сомнений, потом Пирогов все проверит самым тщательным образом. Но ведь сейчас-то доверяет. И коли все будет сделано толково, то и менять ничего не станет. Словом, все сейчас в руках Игната. И преисполненный гордости, парень тут же начал деловито раздавать команды. А ну как Родион Никифорович передумает…
Ближе к полудню следующего дня, плавающая батарея начала сплавляться вниз по течению Великой. Перед походом, все детально обговорили с кормчим. Так что, сейчас их сцепка баржа пароход, двигалась баржей вперед. Василий только и того, что время от времени запускал машину, чтобы подправить сплав. А потом и вовсе встал посреди течения, вяло отрабатывая гребными колесами, и удерживая суда на одном месте.
Прицелились. Перекрестились, да и ударили из всех стволов. С любопытством наблюдавшие за странным судном и баржей ляхи, не сразу сообразили, что тут вообще происходит. Но как только расслышали знакомые хлопки, и завывание оперенной смерти, тут же поспешили разбежаться.
Впрочем, они оказались все же не настолько быстрыми, и на берегу, в очередной раз начался ад. К тому же, Родион, наблюдающий а происходящим воочию, своевременно вносил корректировки в прицел, и бегство ляхам не больно-то и помогало. Буквально каждая мина уносила минимум одну жизнь или ранил кого-то.
Наконец ляхи сообразили отправить к пароходу всадников. Впрочем, единственное чего они добились обстрелом судов, так это того, что Родион сменил наблюдательную площадку, на бойницу. Свинцовых гостинцев только на то и хватало, чтобы с глухим стуком впиваться в толстые плахи наращенных бортов.
А вот сами всадникам досталось сразу же. Даром что ли на борт определили штуцерников. Вот только жаль, маловато их было. После первых же выстрелов, и жертв, ляхи поспешили отступить за пределы видимости. Не иначе как там ротмистр из пуганных. Ну или далеко не глупых.
— Ну как там, Родион Никифорович? — Возбужденно поинтересовался Игнат.
— Хорошо там, Паря. Вот как хорошо, — выставляя большой палец, более степенно, но не менее довольный собой, ответил Пирогов. — Василий, давай ниже подходи. Отсюда уже никого не видать.
— Принял, Родион. Делаю.
И в этот момент борт неподалеку от сержантов буквально взорвался щепой. Послышался вскрик, и стон. А оба командира в удивлении уставились на образовавшееся в борту отверстие. Вроде и не так чтобы большое ядро трехфунтовой полевой пушки постаралось на славу. Отверстие, по диаметру, вышло раза в полтора больше.
— Ох-хренеть, — удивленно выдал Родион.
Потом глянул на личный состав. На сравнительно небольшом пятачке собралось три десятка человек. И это просто чудо какое-то, что ядро прошившее оба борта, никого не зашибло. Так, только одному из минометчиков большая щепа воткнулась в бедро. Да другому сыпануло трухой в глаза.