Кошка в объятиях тьмы, стр. 48

— Эй, ты! Чего произошло? — Христи присел рядом и грубовато тряхнул Ильсира за плечо. Тот медленно повернулся и пояснил дрожащим голосом:

— Там…

— Что там?

— Там, на третьем этаже я такое видел… такое… если бы я знал, что люди ТАК на свет появляются… лучше бы я этого никогда не видел и не знал!

— А ну, хватит ныть! — грозно рыкнул на демона Христи. — Соберись и будь мужиком! Подумаешь, увидел, как бабы детей рожают! Да я сто раз сам лично эти роды принимал, не у людей, конечно, а у коров, собак, животных всяких.

Но Ильсир совсем раскис и потерял былой запал.

— Это ужасное место, тут так жутко, — пожаловался он, — не могу я искать дневник в таких условиях, у меня нервы не железные.

Христи хотел возразить сурово, даже зубы оскалил, готовясь высказать нытику-демону все, что о нем думает, но тот вдруг задрожал мелкой дрожью, изобразив на лице суеверный ужас, и медленно указал Христи за спину:

— Там что-то есть! Что-то кошмарное… огромное…

Возмущенный Ильсировой трусостью, Христи раздраженно обернулся и тут же напрягся, прижав к голове уши. В проходе между детскими каталками воздух уплотнился, пульсировал и искрился. Постепенно стал различим силуэт гигантской тощей собаки, горделиво лежащей на полу. Наконец неясный морок окончательно материализовался в исполинского грейхаунда с исходящей светом головой.

Увидев величественное существо, Христи заинтересованно приподнял одно ухо, а бедный Ильсир весь сжался, решив, что минуты его сочтены. «Не может быть, его нет, он не настоящий», — зажмурив глаза, шептал себе демон. В отличие от Озраэля Ильсир учиться любил и всегда с должным вниманием слушал лекции в бесячьей школе. Не в пример Озраэлю он не бездельничал на «Введении в теорию света» и кропотливо записывал в тетрадке все, что диктовали, — даже имена святых. Конечно, со своим не слишком великим умом Ильсир вряд ли бы вспомнил теперь и четверть тех записей, но святой Гинфорт всплыл в памяти быстро. Этот не признанный церковью святой слыл защитником младенцев, люди веками почитали его, несмотря на официальные запреты. Верный грейхаунд Гинфорт, что защитил от змея маленького сына своего хозяина и был убит за это по ошибке.

— Пощадите меня, пожалуйста, я тут совершенно случайно, — дрожащим голосом попросил Ильсир.

— Зачем пришли? — Челюсти огромной собаки двинулись едва заметно, из пасти и глаз потекли струи света, упали каплями на пол, рассыпаясь по стенам тысячами солнечных зайчиков.

— За дневником Шахматного алхимика, — ответил сохранивший решимость Христи. — Вы поможете нам?

— Помогу, — ответил Гинфорт. Он медленно поднялся, став еще огромнее, занял почти все свободное пространство. Острый хребет коснулся потолка. — В мою обитель вхожи лишь те, кто явился сюда без злых намерений. Им я обычно помогаю.

Кивком пригласив демона и человека-пса следовать за собой, грейхаунд медленно двинулся к выходу из зала. Иногда он останавливался, чтобы поправить одеяльце, сползающее с кого-то из младенцев. Если какой-то ребенок начинал плакать, пес бережно касался носом его лба, и малыш тут же затихал, погружаясь в сладкий спокойный сон.

Наконец все трое покинули зал. Гинфорт открыл в стене проход и углубился в темный тоннель, ведущий в подземную глубь. Грейхаунд шел впереди. Голова его светилась, словно фонарь, позволяя Ильсиру и Христи следовать за ним сквозь непроглядный мрак. В конце пути их ждал дневник — старинная книга. Переплетные крышки из дерева и кожи плотно смыкал стальной замок.

— Забирайте, — кивнул на книгу невероятный провожатый. — Ты, потомок Христофора Псиглавца, и ты, странный демон, решивший сотворить добро. Надеюсь, этот дневник поможет вам в ваших намерениях, ибо они чисты. Теперь идите своей дорогой, а у меня слишком много дел.

Глава 36

ТЕЛО

Незадолго до всех Ильсировых приключений Алена и Джейк занимались важными делами. Машины из управления должны были прийти с минуты на минуту, поэтому в приюте творился сущий бедлам.

Кроме того, с самого утра на улице назревала буря. Люди нервничали, шумели, толпились, обсуждали — в конце квартала рабочие собирались переносить строительный забор вплотную к не покоренным еще домам. Похоже, жителей планировалось выселять силой. С каждой минутой столпотворение все больше напоминало демонстрацию: в воздух поднимались прибитые к палкам фанерки с лозунгами, призывающими прекратить стройку. Постепенно к растревоженным жителям примыкали люди из соседних кварталов, даже из других районов. Мелькнули камеры и микрофоны — к движению подключились первые СМИ.

— Тяжелый сегодня денек будет, все сразу навалилось: и переезд, и революция, — бормотал под нос Джейк, раскладывая перед собой запыленные конские уздечки для единорогов. — Вот как знал, что пригодятся, хорошо, что купил их тогда с рук.

Алена помогала ему. Человеческий облик не скрывал, напротив, подчеркивал ее безумное волнение. Алхимик, хоть и был занят невообразимой суетой, но все же понял, что с «кошкой» что-то не так.

— Чего такая встревоженная? Случилось что?

Алена вздрогнула, нервно прикусив губу, приблизилась к рыжему вплотную и шепнула ему на ухо:

— Джейк, я, кажется, вспомнила.

— Что конкретно?

— Свою квартиру. Я вспомнила окно и вид из него. — Она понизила голос до едва слышного. — Там был канал, пешеходный мост с круглыми фонарями, а на противоположной стороне ступени, ведущие к самой воде, и скульптура русалки.

— Скульптура русалки? — рассеянно переспросил Джейк.

— Совершенно точно. Я вспомнила про нее, когда причесывала Агриппину.

— Припоминаю местечко, — кивнул Джейк, — это в старом квартале, ближе к центру. — Сейчас дождемся перевозчиков, загрузимся и с чистым сердцем рванем к тебе.

— Зачем же откладывать дело? Могу помочь, — раздался из-за калитки знакомый голос. — На улице народу прорва, а вы даже дверь запереть не удосужились.

— А, принесла нелегкая, — вместо приветствия нахмурился Джейк. — Гедеон, какими судьбами?

— Шумно у вас сегодня, — с лучезарным пренебрежением улыбнулся рыжему капитан дневного патруля. — Думал, вы тут покой нарушаете, но, видимо, ошибся.

— Тут без нас беспокойных хватает, — рыкнул Джейк. — Ты, кажется, помочь хотел? Вот и помогай или иди мимо.

— Я ваш разговор про квартиру случайно услышал. Хорошая новость. — Ангел мягко улыбнулся «кошке», заставив ту густо покраснеть. — Можем съездить, чтобы времени зря не терять. Ты ведь справишься тут один, алхимик?

Джейк ответил не сразу. С минуту раздумывал, взвешивая все за и против, наконец решился.

— Ладно, только быстро.

— Мы только взглянем и вернемся! — радостно сверкнула глазами Алена.

«Гелендваген» с трудом пробился через митингующую толпу, миновал пару узких проулков и выбрался на дорогу, ведущую в сторону широкого проспекта.

— Не хочу тебя огорчать, — начал Гедеон, притормозив на светофоре, — но твоя квартира вряд ли поможет в расследовании. Я пробивал информацию по делу через свет, там все подчищено так, что и не подкопаешься. Если и было что в твоей квартире — ее наверняка обыскали, документы с фотографиями уничтожили, а соседям стерли память, как и коллегам из библиотеки.

— Я понимаю, — погрустнев, согласилась Алена, — но вдруг… вдруг в компьютере что-то осталось?

— Компьютер, интернет, соцсети, почта — такая информация уничтожается и искажается легче всего. Единственное, что может помочь, какие-то живые фото, может, копии документов. Посмотрим. Не переживай, что-то, быть может, и отыщется.

Ангел ободряюще положил руку Алене на плечо, и та сразу ощутила волны тепла, согревающие шею и грудь. Стало легко, спокойно. Уверенность, что все будет хорошо, вытеснила сомнения и страхи.

Зажегся зеленый. Рука Гедеона вернулась на руль. Машина тронулась.

Старинный квартал, расположенный в исторической зоне Икстауна, оказался непроходимо узким для гигантского автомобиля. «Кошке» и ангелу пришлось выйти из машины. Алена затаила дыхание. В старинных, украшенных лепниной домах, в тонюсеньких канальцах средневековых улочек, в мощенных камнем тротуарах — всюду жили воспоминания. И пусть они не собирались во что-то целостное, каждый дом, каждый камень, каждый взгляд, упавший на очередной барельеф или ажурный чугун балконной решетки, заставляли сердце подпрыгивать и биться чаще. Алена узнавала места своей былой жизни где-то на уровне подсознания. Она испытывала дикое волнение, предвкушение чего-то волшебного и замечательного.