Кошка в объятиях тьмы, стр. 44
— Чего тогда дрожишь? — улыбнулся демон. Он скинул пиджак, закутал в него Алену и, опустившись на единственную ступеньку бытовки, усадил ее себе на колени. Она вновь прильнула, теплая, беззащитная.
— С тобой так спокойно, Озраэль, — легкая головка легла на плечо демона, выдох приятно согрел шею, — прости, что сомневалась в тебе, не верила и язвила. Прости, что считала тебя самодовольным пустышкой, озабоченным бабником и пошляком. Я думала, ты ищешь во мне какую-то выгоду, но ошиблась, как видишь. Выходит, не все демоны такие?
— Все такие, — хриплым голосом ответил Озраэль. От Алениной трогательной доверчивости на душе у него стало гадко от собственных поступков и лжи. Говорят, все тайное когда-то становится явным? А ведь верно. Медленно отстранив от себя Алену, демон рассказал ей все. И про корпоративную квартиру, и про походы в кошкины сны, и даже про наемников… — Можешь думать обо мне, что хочешь, можешь ненавидеть — заслужил. Только, Алена, знай одно: каким бы ни было твое ко мне отношение, я все равно помогу тебе. Я доведу дело до конца, отыщу твое тело и верну к жизни, чего бы мне этого ни стоило. Знай… — Он хотел закончить речь еще парой-тройкой высокопарных фраз, но взгляд девушки остановил его, будто резкий удар под дых. В глазах Алены не было ни ненависти, ни разочарования, ни гнева, только пустота. Словно душу ее переполнили матовой плотной чернотой, за которой не видно ничего — ни чувств, ни эмоций.
Это был крах всех чаяний и надежд. Озраэлево признание топором разрубило робкий мостик возникшего доверия. В тот миг демону хотелось убежать, исчезнуть, провалиться сквозь землю, но он все же выдавил из себя:
— Я должен быть честным с тобой, поэтому сказал все как есть. Все, как было, ведь теперь я о своих поступках сожалею. Не надо объяснять, почему я так поступил, ты все правильно сказала и про озабоченность, и про самодовольство.
— Почему… — эхом повторила за ним Алена.
— Потому что я тебя люблю.
Он быстро встал и пошел к калитке. Уже на выходе обернулся, чтобы встретиться с «кошкой» взглядом. Теперь в ее глазах блестели слезы, а в глубине черных зрачков таились обида и боль. Она молчала, и демон, решив не усугублять ситуацию, шагнул на улицу. Будь что будет — ненависть или презрение, — он примет то, что заслужил, а еще поможет.
В машину он сесть не успел, резкий окрик оглушил его:
— Старший демон преисподней Озраэль, вы арестованы по обвинению в коррупции, мошенничестве, подлоге, убийстве людей и уничтожении душ.
Озраэль и пикнуть не успел. Кто-то могучий и здоровый, как гора, заломил ему руки. Уткнувшись лицом в капот своего «ламборгини», демон скосил глаза. Вокруг толпились сотрудники потусторонней полиции. Специальная форма делала их всех похожими на одно лицо и скрывала принадлежность к тьме или свету. Больше всего эти полисмены походили на огромных оживших игрушечных солдатиков.
— Что вы делаете! Отпустите его! Озраэль! — Аленин крик резанул по сердцу, заставив демона рвануться изо всех сил.
— Алена, уходи отсюда немедленно, я разберусь! — выкрикнул он, но «кошка» не послушалась, с бешеными глазами ринулась к полицейским.
Непонятно, что она вознамерилась делать, да только спас положение вовремя подоспевший Джейк. Он подхватил девушку под руки.
Озраэль лишь на миг встретился с рыжим глазами и одними губами беззвучно произнес: «Не вмешивайся, спрячь Алену, запритесь и не вылезайте». Алхимик понял, ловко утащил сопротивляющуюся «кошку» на территорию приюта и спешно щелкнул замком.
Озраэля упаковали в неприметное авто без окон и увезли. Сидя в тесном душном кузове, он молча взирал на своих конвоиров. А что еще делать, если попытки заговорить они игнорировали, да и толку беседовать с исполнителями, дело которых — арест, не более того.
Вскоре демон почувствовал, что машина прошла через портал, после чего его вывели наружу. Огромное здание в форме квадрата с внутренним двором — исправительный корпус. Озраэль бывал здесь однажды, когда вносил выкуп за Ильсира. Начальник отдела жарки, которому вождение автомобиля было противопоказано, умудрился разбить столько машин и нахватать столько штрафов на земле, что руководству пришлось обвинить его в неоправданных растратах казенных денег и… В общем, с тех пор Ильсир ходил пешком, а Озраэль не посещал сие неприглядное место. Что ж, говорят, от сумы и тюрьмы не зарекаются.
Дальше происходящее стало напоминать дурацкое кино, где все нелогично, поспешно и упрощено до невозможного. В небольшом кабинете его ждали судьи. По крайней мере, таковыми назвались три непонятных смурных существа, в которых демон с трудом опознал темного, светлого и серого. Они зачитали ему приговор с обвинением — быстро, ясно, безальтернативно. Озраэль не выдержал, усмехнувшись, поинтересовался:
— То есть вот так, значит, без суда и следствия? Без доказательств?
— Судьи перед вами, — прозвучал спокойный ответ. — Ваша вина также доказана. С неясной целью вы убили двух потенциальных грешников, а потом попытались уничтожить их души в преисподней. Одну успели, вторую нет.
— То есть я один, по-вашему, все это провернул? Вот так запросто? — Озраэль обалдело вытаращился на судей. — А цель моя, значит, вообще не ясна была? Это какой-то бред!
— Не оскорбляйте суд. Все доказано. Вы ведь не отвечаете за распределение грешников, но зачем-то перекупили их. Именно тех, которых сначала убили. Цель убийства нам неинтересна — какая теперь разница? Важно, что вы пойманы и обезврежены.
— Бред, бред и еще раз бред! Распределением я занялся не умышленно, а совершенно случайно. К тому же всех своих грешников я берег и защищал, как мог, — прихвастнул Озраэль, все яснее осознавая, в какой западне он оказался.
— Не обманывайте суд. Мы знаем, что на одну из ваших подопечных было совершено нападение по вашему же заказу.
Озраэль тяжко выдохнул. Все ясно, этот суд — пустая формальность. Его судьба решена, и оправдания тут бесполезны. Но он все же попытался.
— Стараясь сберечь подконтрольные мне грешные души, я провел собственное расследование и узнал о происках темно-светлого…
Договорить ему не дали.
— Не пытайтесь нас путать. Мы в курсе. Этот, по вашим словам, «темно-светлый» — вы сами и есть.
— Чего? — Озраэль даже воздухом подавился от нелепости услышанного.
— Тому есть доказательства. Белые перья, что растут на вашей спине. У нас есть медицинское заключение от врача и свидетельства некоторых сотрудников отдела варки.
На этом разговор был окончен. Озраэль замолчал и покорно подставил руки громиле-конвоиру. Нет, он не смирился, просто окончательно понял тщетность любых разговоров. С ним ведь уже все решили, так что говори — не говори. И вообще лучше молчать.
Его отвели в небольшую двухместную камеру без окон. Силовые решетки на двери, тусклый свет, пара откидных коек с тумбочками — вот и вся роскошь. В тот миг Озраэлю было плевать на удобства. Когда камеру заперли, демон, зажав голову руками, прислонился спиной к стене и принялся думать. То и дело его накрывали волны паники: что с Аленой? Вдруг ее уже убивают. Вдруг тело нашли! Вдруг… «Она с Джейком, значит, в безопасности», — собравшись, уверил он себя.
Нужно было думать рационально и продуктивно. Что еще остается делать, если заперт? Итак, поехали! Враг подставил его, закрыл, изолировал. Тут мысли три: первая — темно-светлый могуществен, раз сумел натравить полицию и суд, вторая — он не в курсе про волка, ведь волк-то жив, и третья — темно-светлый его, Озраэля, испугался, иначе какой смысл убирать начальника отдела варки так быстро, надежно и организованно?
Мысли мыслями, но нужно было что-то делать. Вот только что? Просить адвоката? А смысл? Все карты легли так «удачно», что оправдаться будет сложно, а пока он будет оправдываться, темно-светлый разберется с Аленой. Даже думать о подобном не хотелось.
«Кто же ты, темно-светлый?» — мысленно вопрошал Озраэль, пытаясь размышлять глубже и шире, искать аллегории, подсказки, образы. Темно-светлый, черно-белый… В голову сперва приходили только полосатые арбузы да зебры, потом вспомнились шахматы, а за ними дневник Шахматного алхимика. В суете последних событий демон совсем забыл про него. Пусть прямой связи пока не находилось, но чертов дневник лежал в основе всего! Из-за него убили Эвелину, может, и других тоже.