Кошка в объятиях тьмы, стр. 42

— Ну, привет, — не слишком вежливо окликнул призрака демон. — Чего безобразничаешь тут?

Зверина не ответила. Оставив коляску, склонилась к земле и медленно заструилась, потекла в сторону Озраэля и кошки. Алена зажмурилась от страха и, дрожа, еще сильнее прижалась к своему защитнику. Подпустив духа поближе, Озраэль хорошенько наподдал ему ногой, использовав потустороннюю силу, — без нее пнуть нематериальную сущность вряд ли бы вышло.

В ярости Зверина не сразу поняла, кто перед ней, и попыталась напасть снова. Раздулась, обросла шерстью и, приняв образ чудовищного зверя, налетела на демона. Психика обычного человека давно бы не выдержала, но Озраэлю подобные пугалки были малоинтересны. В этот раз он даже отбиваться не стал, позволил Зверине пролететь сквозь себя — нанести материальный вред она не могла. Алена оглушительно пискнула, почувствовав, как по внутренностям пролетел ледяной вихрь. В отличие от Озраэля кошка воспринимала атаки духа несколько иначе.

— Хватит уже! — сурово прикрикнул на призрака демон и, снова применив незримую силу, отшвырнул налетевшего противника в сторону. — Не боюсь я тебя. Бесполезно! Может, поговорим?

— Может, и поговорим…

Зверина прижалась к земле, вернула себе изначальную форму, стала совсем прозрачной и облачком зависла над своей коляской.

— Что тебе нужно?

— В управлении велели убрать тебя отсюда. Дескать, людям жить мешаешь.

— Людям? — бешено зашипела Зверина. — А что мне хорошего сделали твои люди?

— А чего плохого?

— Не помню! Ничего не помню! Только душа моя сначала горела в аду, а после и вовсе исчезла!

— За дело, видать, горела? — без тени сочувствия спросил демон.

— Не за дело! Не за дело! — вновь завыла Зверина. — По наговору! Наговорили они, будто дитя я свое убила, но все это ложь!

— Чем докажешь, что не ложь? — грозно нахмурился Озраэль.

— Докажу, если подойдешь, — страшно взвыл в ответ призрак. — Иди сюда, узнаешь.

— Давай не пойдем, — перепуганно зашептала Алена, но демона уже было не остановить, теплый кошачий комочек, трясущийся от страха у самого сердца, вдохновлял на подвиги.

— Не бойся ее, она просто призрак, забыла? Бесплотный дух ничего нам сделать не сможет.

Озраэль подошел. Зверина уплотнилась, поманила пальцем, указав вглубь коляски. Там, на истлевших, поросших мхом простынях ничего не было.

— Видишь?

— Нет, — честно признался Озраэль.

— А ты хорошо посмотри, глубоким взглядом, тебя что, в школе нечисти не учили?

— Попробую, — смирился демон и отчаянно напряг глаза. Глубокий взгляд он, конечно, в школе изучал, но не слишком усердствовал — тяжелое то было и скучное дело. И хоть глубокий взгляд позволял заглядывать внутрь любой сущности на межпространственном и межвременном уровне, Озраэль искренне считал, что подобный трудоемкий метод в жизни ему не пригодится.

В голове что-то щелкнуло, глаза заболели от напряжения, но результат ожидания превзошел — демон разглядел в центре коляски крошечный золотистый огонек.

— Видишь теперь? — прошелестела Зверина.

— Вижу. Что это?

— Свет живой души! Доказательство того, что дитя мое живо и здорово по сей день.

— Сомнительное доказательство, — задумался Озраэль, — хотя…

— Послушайте, — подала голосок Алена, — простите, Зверина, но, может, вы что-то помните из вашей прошлой жизни? Мы могли бы попробовать найти вашего ребенка.

— Найти… — Голос призрака подобрел, потерял мертвенную холодность и стал совсем по-человечески теплым. — Все, что я помню… Помню свой дом. Я купила его перед родами для нас с будущим малышом. Я всю жизнь мечтала о таком доме — это небольшой дизайнерский таунхаус в цветах радуги в южном районе у площади с часовней. Голубая секция.

— Я знаю такой, пошли, — радостно сообщил кошке демон. — Отыщем мы твое дитя, Зверина.

В машине Алену продолжало трясти мелкой дрожью. Она никак не могла успокоиться. Когда сильные руки Озраэля опустили ее на сиденье — демону нужно было вести машину — Алена подождала, пока он усядется и пристегнется, после чего быстро запрыгнула ему на плечо, прижалась к щеке мягким бочком.

— Что, страшно было? — поддразнил ее Озраэль.

— Жутко, — не стала спорить Алена, — но вроде бы она не такая плохая… жалко ее.

— Не переживай. Найдем ее ребенка, она успокоится и, может быть, исчезнет совсем. С призраками такое бывает! А если не исчезнет, уговорим вести себя тихо, и все дела.

— Но она сказала, что ее душу уничтожили.

— Значит, она исчезнет совсем. Для нее так будет лучше, чем мучиться на земле, поверь. Призрак — это просто проекция души. Частичка памяти. В полной мере она не самостоятельна… — начал объяснять призрачную теорию Озраэль, но взволнованная кошка его перебила:

— Постой-ка! — Пораженная неожиданной догадкой, она резко впустила когти демону в плечо. — Зверина сказала, что ее незаслуженно отправили в преисподнюю, а потом уничтожили. И зовут ее на самом деле — Эвелина.

— Эвелина-Мария Вокс, — кивнул демон, раздосадованный, что сам не догадался. — Похоже, она!

Радужный таунхаус в южном районе ютился рядом с десятком таких же, и только необычная раскраска дома позволила Озраэлю и его спутнице отыскать его быстро. Дверь голубой секции открыла симпатичная молоденькая девушка в студенческой форме.

— Добрый день, ваша фамилия Вокс? — с порога начал допрос демон.

— Да, — непонимающе пролепетала девушка, оглядывая видного молодого мужчину с кошкой в руках. — Что-то случилось?

— Мне нужно поговорить о вашей матери.

Девушка впустила странного гостя в дом и предложила кофе. Озраэль схитрил — представился журналистом. Сказал, будто пишет книгу об Эвелине-Марии Вокс и ее исследовательских трудах. Разговор шел легко, ведь напустить почти невесомые чары доверия на неопытную молоденькую девочку любой демон мог совершенно запросто. В итоге дочь Зверины, которая представилась Маргаритой, поведала, что ее мать умерла после родов, сама она воспитывалась в детском доме, а на совершеннолетие переехала в завещанное родительницей жилье.

После часовой беседы Озраэль и Алена покинули радужный таунхаус.

Зверина ждала их в центре парка.

— Твоя дочь жива и здорова. Поступила в университет и тебя добрым словом вспоминает, — отчитался перед призраком демон, опуская на козырек коляски две фотографии. На одной — Эвелина с младенцем сразу после родов, на второй — уже взрослая Маргарита прижимает к груди книги матери.

— Доченька, какая же ты стала… — прошелестело привидение, и Алене показалось, что голос его дрожит от подступивших слез. Кошке самой захотелось плакать, но демон не разделил общего сентиментального настроя и потребовал строго:

— Мы твою дочь нашли, теперь ты нам помогай, Эвелина-Мария Вокс.

— Эвелина-Мария Вокс… Моя фамилия Вокс… — бешено зашептал призрак, сложил на груди руки и стремительно закружился вокруг коляски. — Я ведь помнила это, только забыла.

— Придется тебе снова напрячь память, — продолжил демон, — и вспомнить день своей смерти, сможешь?

— День смерти? Нет… хотя… — Эвелина попыталась сжать руками бесплотную голову, но ладони прошли сквозь виски и сложились внутри черепа почти как в индийском жесте приветствия «намаете», — я не помню, как умерла, но знаю точно, из-за чего и из-за кого.

— Рассказывай, не томи, — сжав зубы от напряжения, потребовал Озраэль.

— Это случилось из-за одного бесценного алхимического артефакта — дневника Шахматного алхимика. Я отыскала его случайно во время исследовательской экспедиции по древним катакомбам Икстауна. Я не хотела отдавать его никому, но однажды пришел незнакомец и стал просить дневник. Он запугивал, угрожал, требовал продать за любые деньги, но я не согласилась — спрятала дневник в надежном месте. А потом… Потом все.

— Как выглядел тот человек, вспомнить можешь? — в надежде спросил Озраэль. Алена даже дыхание затаила.

— Как выглядел… Да ничего в нем примечательного не было. Совсем ничего, чтобы взглядом зацепиться, разве что, мне показалось, он был чем-то на меня похож, будто из родни, черты такие знакомые… словно из моей породы.