Спасатель 2 (СИ), стр. 65

Дети, затаив дыхание, приготовились слушать, а через миг к ним присоединилась вернувшаяся Сбыслава. Улыбнувшись лукаво и игриво ущипнув меня за руку, Аннушка уселась на коврике рядом со своими воспитанниками, и даже не показывала виду, что недавно бегала вся в слезах.

С некоторыми переделками, чтобы у слушателей не возникало лишних вопросов, я прочитал стихотворение про смерть Ермака, надеясь на благодарность публики. Но когда дошел до слов “Мечи сверкнули в их руках - и окровавилась долина, и пала грозная в боях, не обнажив мечей, дружина”, Алсу неодобрительно фыркнула:

- А караулы что, спали?

— Наверно боярин вообще дозоры не выставил - пожала плечиками Сбыся. - Э-эх, а еще полководец.

— А вот Кучум, видно, искусный воевода, - восхитился татарином Ярослав, - если смог ночью провести войско через лес и в темноте организовать атаку лагеря.

Откашлявшись с недовольным видом, я кое-как закончил декламацию, но получил в награду лишь новый вал критики:

— Плавать в тяжелой кольчуге даже искусному пловцу трудно, - с видом знатока заметил Ярик.

— А у челнов что, дозорных тоже не было? - Поразилась Сбыслава, - И если лодьи на середину реки отогнали, то на чем обратно вернулись? Хоть одна-то лодка на берегу осталась?

— Не пойму, почему предводитель один бросился в воду, - нахмурилась Алсу. - Почему его нукуры не помогали?

Меня такое пренебрежительное отношение к народному герою покоробило, и, обидевшись, я отвернулся и стал внимательно оглядывать Оку через обзорную трубу. Ага, вот и он - мой красавец-катамаран. Не знаю, как там с караульной службой у Ермака, а мои дозорные давно доложили о появлении странного кораблика, и как раз его-то я и поджидал весь вечер.

Я не забывал о мечтах преодолеть Атлантику и исподволь готовил заказы местным корабелам. Конечно, океанские суда мы еще не строили, но технологии потихоньку отрабатывали, и пару небольших катамаранчиков с косыми парусами летом на воду все же спустили. Назвал я головные корабли новой серии без всяких изысков - просто “Чайка” и “Поморник”.

Жаль только, мы с княжичем тогда были в отъезде, и воочию увидеть свое детище, гордо рассекающим волны, мне не пришлось. В Переяславле катамараны долго не задержались. На Оке им делать нечего, здесь на узком стрежне просто нет места для маневра. Поэтому кораблики спустились вниз по течению до Волги. Оттуда “Чайка” в начале осени должна вернуться в столицу, а вот “Поморнику” предстоит отправится на Каспий, чтобы в открытом море отработать приемы управления судна в условиях штормовой погоды. Надеюсь, кормчий наберется за зиму достаточно опыта, чтобы вести судно не только во время сильного ветра, но и во время порывов и шквалов, когда волны мечутся во все стороны без всякого порядка.

Для обычной ладьи подобное задание - плыть в открытом море во время шторма было бы смертельно опасным, но катамарану оно было по плечу. Конечно, надо заметить, что многокорпусная конструкция помимо явных преимуществ - малого водоизмещения и способности нести большую парусность, имеет и некоторые недостатки. Великолепные ходовые качества катамарана, способного даже под рангоутом двигаться быстрее однокорпусного судна, идущего под парусом, влечет за собой опасность опрокидывания. Оговаривая с капитанами моих красавцев особенности судовождения катамаранов, я особо подчеркивал этот момент, иллюстрируя его на маленьких макетах. У двухкорпусного корабля плечо восстанавливающей пары и, следовательно, восстанавливающий момент больше, чем у однокорпусного. При малых углах крена это хорошо, катамаран быстро выравнивается. Но столь легкое выравнивание может привести к беспечности экипажа. Стоит кормчему увлечься и развить чрезмерную скорость, или же пойти слишком крутым курсом, как появляется опасность возникновения сильного крена, достигающего угла опрокидывания. Как только центр тяжести поднимется выше центра сил плавучести, восстанавливающий момент превращается в опрокидывающий, и кораблик оказывается вверх килем.

Конечно, некоторые меры против опрокидывания я предпринял. Для повышения остойчивости катамарана и облегчения управления мы установили на них чугунные фальшкили. На “Чайке” балластный фальшкиль сделали поменьше, а на “Поморнике” покрупнее, чтобы сравнить, какая конструкция удобнее в эксплуатации. Все-таки для речных судов увеличение осадки нежелательно.

Были внедрены и некоторые другие новшества: Навесной руль, закрытые трюмы, каюты для экипажа, удобное воронье гнездо, клюз для якорного троса, закрываемый во время шторма заглушкой. Вообще-то я планировал заменить трос якорной цепью, но корабельщики меня просто не поняли. Дескать, к чему возить на корабле лишнюю тяжесть, да и вообще, зачем тратить ценный метал на подобную блажь, если старый добрый пеньковый трос и так прекрасно справляется со своей задачей. Ну ничего, вот переживут моряки настоящий шторм, когда якорные тросы лопаются, как нитки, и получат хороший урок на будущее.

И, конечно, корабли снабдили большими компасами. При их изготовлении, правда, возникли некоторые затруднения. Нет, достать магнетит оказалось несложно. Новгородские купцы могли этого добра привезти сколько угодно. Выковать стрелку, намагнитить о кусок магнитного железняка и насадить на ось тоже трудностей не представляло. Но когда дело дошло до разметки шкалы компаса, я совершенно запутался. Сначала я решил разделить круг на двенадцать частей. И потому, что так привычнее, ведь в средневековье все считают дюжинами, и потому, что так в памяти отложилось - в компасе должно быть сто двадцать делений, по три градуса каждое. Но компас с дюжиной делений выглядел как-то непривычно. Мне, конечно, со школы не приходилось брать в руки столь примитивный прибор, ведь в обыденной жизни все пользуются навигаторами, а на курсах выживания нам анахронизмы не давали, разрешая применять лишь средневековую технику. Но, поразмышляв, я решил, что если розу ветров изображают с шестнадцатью лучами, то и шкалу компаса нужно разметить соответствующе. Полученный результат меня удовлетворил, а одну шестнадцатую часть круга я без колебаний обозвал румбом, хотя и чувствовал, что это не совсем так. Но в чем тут подвох, и чем плох мой румб, я решительно не понимал.

Ну да ладно, у нас еще будет возможность все переделать. А пока штурманы моих катамаранов проведут испытания новых приборов и, заодно, составят карту магнитных склонений бассейна Волги и Каспия. Позже мы соберем данные по всей Руси, а потом и в Балтике и в северной Атлантике, составив точные таблицы склонений.

Кстати, еще не решен вопрос, где сооружать судоверфи для океанских судов. В Переяславле, пожалуй, не стоит, ведь поднимать огромные корабли по Оке довольно затруднительно. Глубины тут небольшие, а фарватер узкий, да еще он каждый год меняется. Наносы опять-таки постоянно возникают, а вдоль берегов еще и коряжник мешается. Конечно, в половодье река судоходна по всему течению, вплоть до истоков. Мало того, весной по Оке можно подняться через Очку до Самодуровского озера, из которого с другой стороны вытекают притоки Сейма, через который можно добраться до Десны и далее до Днепра. Но только этот прямой, без волока, путь открывается ненадолго и крайне ненадежен.

Как вариант, мои адмиралтейские верфи можно устроить в союзном Вщиже. Оттуда катамараны легко смогут спуститься по Десне к Днепру и выйти в открытое море. Но вот незадача - по пути к Гибралтару кораблям придется пройти через множество проливов и миновать немало враждебных флотилий. Средиземноморские воды просто кишмя кишат пиратами - сарацинскими, крестоносными, генуэзскими, и просто свободными морскими разбойниками. На Балтике, как ни крути, препятствий меньше. Так может, стоит договориться с Великим Новгородом? Там плотники опытные, они любой заказ мигом выполнят, и корабль сделают на совесть. Или же построить незамерзающий порт Балтийск в Пруссии, на том же месте, что и старый? То есть не старый, а наоборот, современный. А почему бы и нет! Если тамошние племена слезно молят Ярика взять их под свою руку, то пусть соглашается.