Спасатель 2 (СИ), стр. 46
Подскакав к реке, франки облегченно вздохнули. Мост остался на месте, а вот греческие стражники и таможенники с него исчезли.
- Неплохое начало похода, - прокомментировал Гильом, - и его бароны громко рассмеялись. У всех словно гора с плеч свалилась. Хотя к сентябрю река порядком обмелела, но переправляться через нее без моста и под стрелами противника никому не хотелось.
Впрочем, переходить Сперхиос даже по мосту герцог, отличавшийся не только храбростью, но и благоразумием, не спешил, отправив на северный берег конных сержантов. Сам же Ги решил дождаться подхода основных сил и пока ограничился лишь наблюдением.
Река Сперхиос, протекавшая перед ним, несла свои воды с запада на восток, а в нескольких милях ниже по течению впадала в Малиакский залив, протянувшийся ей навстречу. Когда-то, много веков назад, залив был намного шире и длиннее, и доходил на севере до гор Отриса, а на юге до Калидромона, так что на берегу оставалась лишь узенькая дорога, по которой с трудом могла проехать повозка. Но с тех пор Сперхиос вынес в море столько песка, что залив сильно уменьшился, проходы между морем и горами превратились в обширную долину, и войско могло легко пройти в Фессалию по прибрежной дороге, сделав крюк на восток. Кроме того, в свое время римляне проложили мощеную дорогу прямо на север, через Отрис. А еще в Пенейскую долину можно было попасть длинным обходным путем - сначала на запад, вдоль Сперхиоса, а затем по склону Стирфака, через небольшое селение Деревя.
Самый удобный и короткий путь преграждала крепость Ламия, лежащая в двух милях к северу от реки. Подобно многим греческим твердыням, эта цитадель возникла на месте древнего акрополя. Она неоднократно перестраивалась, и последний раз ремонтировалась при франках.
Планировку Ламии герцог хорошо знал - это обнесенный длинной стеной городок, расположенный на восточном скате небольшой горы, а выше него по склону находился крепкий замок, имевший двое ворот - как в нижний город, так и в поле. При желании, никейцы могли затвориться за стенами Ламии и продержаться там достаточно долго. Но они поступили по-другому.
Гора, к которой прилепилась Ламия, была небольшой - всего пару миль в поперечнике. И вот на ее противоположной, западной стороне, как докладывали люди Водоницкого маркграфа, внимательно следившие за обстановкой со своего берега, никейцы и начали возводить настоящий укрепленный лагерь по образцу древних ромеев - с валом и частоколом.
Осады, что города, что лагеря, герцог не боялся. Но конечно Гильом предпочел бы быстро закончить войну в одном сражении. В силах своего княжества Афинский мегаскир нисколько не сомневался, да к тому же на его зов явились почти все бароны Негропонта (* Эвбеи) - Гуглиельмо да Верона, Марино далле Карчери и даже юная баронесса Каринтана далле Карчери. В итоге, после созыва ленного войска, присоединения баронов Эвбеи и Водоницкой марки, у него насчитывалось полных четыре сотни латных всадников - сержантов, оруженосцев и опоясанных рыцарей. Пехоту особо не считали, но ее набралось раза в три больше, чем кавалерии. Никто из вассалов не пытался уклониться от похода. Наоборот, некоторые рыцари приводили даже больше воинов, чем были обязаны. Явился даже престарелый Отон, один из последних оставшихся в живых участников крестового похода. Его сын погиб, а внуки еще не подросли, и Отон по древности лет имел право выставить вместо себя на бой двух сержантов. Однако старый крестоносец предпочел самолично отправиться в поход и даже собрал небольшой отряд панцирной конницы, чтобы заслужить в новом королевстве хороший надел, и тем обеспечить своих наследников землей.
Такая тяга к милитаризации дорого обошлась фиванским и эвбейским сеньорам. Чтобы заплатить наемникам, купить оружие и пригодных к бою лошадей, им пришлось не только опустошить свои сундуки, но и порядком залезть в долги, тем более, что торговцы, пользуясь моментом, безбожно подняли цены. Хотя эвбейцы в поисках боевых коней разослали корабли и в Пелопоннес, и на архипелаг, но и там купцы, прослышав о планируемом походе, требовали по сотне ливров за простую клячу, недостойную даже оруженосца. Поговаривали, что один из братьев да Верона остался на острове не столько для того, чтобы следить за порядком в сеньориях, а от того, что семейных сокровищ не хватило для достойного снаряжения обоих высокородных сеньоров.
В принципе, можно было пригласить и пелопонесских рыцарей. Герцог Ахайский, без сомнения, дал бы разрешение своим вассалам на участие в походе. Но Афинскому владыке лишние претенденты на фессалийские земли были не к чему. Шпионы докладывали, что у никейцев под седлом не более трехсот коней, а большинство всадников это обычные пастухи. Что же до пеших целуконов, коих набрали больше тысячи, то хотя оснащение у них неплохое, но они мало пригодны к бою. Правда, последние две недели фессалийцы перекрыли все дороги, и вести из-за реки почти не доходили, но достать за такой короткий срок пару сотен рыцарей совершенно невозможно, а без них грекам не победить.
Постепенно все войско подтянулось к переправе и, так как дозорные уже доложили, что путь свободен, перешло на северный берег. На вражеской земле рыцари держались настороже и, хотя на целую милю в окрестности не виднелось ни одного грека, держали кольчуги при себе в седельных сумах.
Полностью переправившись на левый берег, франкская армия прошла немного на запад и еще до заката расположилась у реки, ввиду лагеря неприятеля.
Гийом неторопливо обошел свой бивуак, с гордостью оглядывая длинные ряды коней, привязанных к походным коновязям, разноцветные шатры рыцарей и многочисленные, как звезды на небе, костры пехотинцев, укладывавшихся ночевать прямо на траве.
К этому времени пришли донесения от самых дальних дозоров, разосланных во все стороны, и герцог созвал совет баронов, чтобы обсудить планы дальнейшей кампании.
- Синьорина и мессиры, извольте взглянуть, - Гильом показал на карте извилистую линию реки, - это Сперхиос. Мы находимся вот здесь, на берегу, а лагерь неприятеля, в котором собраны почти все его воины, располагается милях в полутора к северу от нас. Наши два войска отделены друг от друга большой равниной, на которой нет ни садов, ни деревень. Еще порядка двух сотен конных греков караулят проход на восток между морем и горами Отрис, но к нам они приближаться явно не спешат.
- Понимают, что связываться с нами опасно, - хихикнула баронесса Каринтана.
Герцог недовольно покосился на “советницу”, но, вздохнув, лишь еле заметно пожал плечами. В крестоносных княжествах востока, постоянно подвергавшихся опасности, законы были суровы, и все было нацелено на выживание. Во франкских герцогствах Греции даже действовал негласный запрет на раздачу бенефиций клирикам, чтобы не ослаблять боеспособность феодального ополчения. Ну ведь и в самом деле, какие из аббатов бароны? Местный майорат также не разрешал женщинам самостоятельно владеть ленами. Ведь они же не могут, надев на свои хрупкие плечи доспехи и взяв в свои нежные руки копье, вести рыцарей в бой. Скажем, сестра герцога Бонна имеет право на свою долю наследства. Но ее ленники подчиняются только опекунам девушки. Сейчас Гильому, а когда она выйдет замуж, то ее мужу. И это правильно.
Однако, Эвбея отдалась во власть Венеции, и все законы, в том числе права наследования, в ней устанавливают венецианские бальи, и с этим придется смириться. Раз Каринтана привела немалый отряд своих вассалов, то она имеет полное право участвовать в обсуждении военных планов.
Нет, собственно против женщин Ги ничего не имел. Наоборот, он привез с собой за реку и свою сестру, и ее придворных дам, чтобы в их присутствии рыцари не осмеливались лишиться мужества и были готовы на любые подвиги. Примеру герцога последовали и некоторые бароны. Еще бы, ведь жизнь во времена средневековья не баловала развлечениями. Лишь иногда случались турниры или большие праздники. А тут предстояла веселая прогулка и настоящая битва, которой многие дамы пожелали полюбоваться. Ведь нет прекраснее зрелища, чем сборище благородных рыцарей - сверкающие кольчуги и шлемы, яркие знамена, красивые кони, пестрые попоны, покрытые серебром и украшенные цветными полотнищами поводья. А еще сражение, превосходящее зрелищностью любой турнир!
