Позвольте представиться, Маргарита Васильевна — попаданка, стр. 22

— Никто об этом не говорит, — влез ректор, сообразивший, к чему я клоню, и уцепившийся за мою идею, как утопающий за соломинку. — Наказать надо обязательно, но в соответствии со степенью виновности и уставом академии. Никто не спорит, что дело серьезное и требует всестороннего разбирательства, но я уверен, мы справимся своими силами. На кухне всегда не хватает рабочих рук. Да и двор у нас большой, есть где развернуться с метлами.

— Ну не знаю, как-то это мелко. Даже чистка нужников в течение года выглядит куда более внушительно, — усмехнулась я, наблюдая за реакцией Эдуарда. Похоже, мое предложение ему понравилось, и он мысленно поставил плюсик или галочку напротив моего имени. Будем надеяться, желания избавиться от меня у него поубавилось. Несмотря на отсутствие определенности в будущем, жить мне все же хотелось. — Вот только как на это отреагируют родители мальчиков?

— Я сам с ними поговорю. Значит, решение принято — друзья Радована до конца учебного года чистят общественные туалеты. Вениамин Савельевич, сегодня же составьте с Маргаритой Васильевной список виновных и отправьте мне. И, пожалуйста, выдайте им нормальный инвентарь, а не зубные щетки. Вы не против, Марго? — позволил себе улыбку король. Мимолетную, светлую, очаровательную. Явно выверенную, отработанную и способную произвести нужное впечатление на женщину. — Но я так понимаю, для Радована вы хотите другого наказания?

— Нет, он ваш сын, и его поведение — прямой упрек вам. Извините, ваше величество, я понимаю, у монарха много государственных дел, большая ответственность, но за воспитание детей отвечают родители. — Я не сказала прямым текстом, что он плохой отец, но, судя по тому, как поперхнулся от моих слов ректор, это было и так понятно.

— Вы правы, Марго. Я был раздавлен смертью жены, пытался забыться в работе и уделял мало внимания своим детям, — с долей пафоса произнес Эдуард. Или мне показалось? Лицо серьезное, в глазах притупившаяся скорбь из разряда «одинокий раненый волк в поисках своей волчицы», но почему меня так и тянуло сказать: «Не верю!» Вроде в роду Станиславского не было. — Но еще не поздно. Устав академии уже несколько сотен лет не менялся, а в качестве наказания для особо провинившихся в прошлые века использовали розги…

— Ваше величество, но порка — это непедагогично, — побледнел ректор. Бедненький, у него сегодня прямо день потрясений!

— Зато дешево, надежно и практично, — вырвалось у меня непроизвольно. — Но я тоже против телесного наказания, во-первых, из-за возраста, в шестнадцать это только озлобит, во-вторых, кто будет исполнителем? Насколько я помню законодательство, избиение члена королевской семьи — прямой путь на каторгу.

— Исполнителем буду я, — судя по знакомому упрямству в глазах мужчины, он уже все решил. Зря я думала, что Радован не похож на отца, общие черты у них все же имелись. А вот средним ростом и худощавостью парень явно пошел в мать.

— Что ж, он ваш сын и вам решать, — пожала я плечами, мнение свое высказала, а дальше меня это не касается. — Но раз уж мы собрались здесь по такому вопросу, то стоит подумать и над проблемами, которые привели к этой ситуации.

— О чем вы, Маргарита Васильевна? — явно из вежливости спросил Эдуард. Я бросила победный взгляд на ректора, который не ожидал от меня такой подлянки.

— У детей слишком много свободного времени, и они не знают, куда его девать. Если их занять, то и проблем будет меньше.

— Больше конкретики, Марго, — чуть раздраженно произнес король, похоже, он считал, что и так потратил на нас много нервов.

— Клубы по интересам. Мальчикам обязательно добавить вечерние тренировки, чтобы у них не было ни времени, ни желания думать о девочках. Для прекрасной половины организовать, например, кружки по домоводству. Чтобы девушки собирались, учились готовить, печь, шить. В принципе, клубы могут быть разными, для тех, кто любит читать, петь, танцевать, но посещение их должно быть обязательным. Это не только займет свободное время студентов, но и сплотит коллектив. А если еще добавить состязательный момент, командные игры между клубами и награждение лучших, то это увеличит заинтересованность детей.

— Одобряю, — одним словом утвердил мое начинание монарх. Что ж, теперь Вениамину Савельевичу придется брать меня в штат «куратором по воспитательной части».

— Спасибо, ваше величество, — улыбнулась я искренне, потому что готовилась добить ректора окончательно. — Но вы же понимаете, что любое новшество — это расходы…

— Составьте смету и передайте Мстиславу, он внесет ее в бюджет, — поднялся Эдуард, показывая, что разговор окончен. Мы с ректором тоже встали. Я уже потирала руки, предвидя моральную расправу над Вениамином Савельевичем, но король со мной прощаться не захотел. — Марго, проводите меня в лазарет, а заодно и поделитесь другими вашими идеями.

ГЛАВА 9

— О чем вы хотели узнать, ваше величество? — спросила я, едва мы покинули приемную.

Надо было видеть глаза Лидии. Мало того что Эдуард позвал меня с собой, так еще и руку галантно подал. Так что я шла по коридору под руку с королем. Умереть и не встать! Вот только радости внимание монарха мне не добавило, ну не верю я, что люди его уровня увлекаются студентками-попаданками. А значит, он преследует какую-то цель, которой я не знаю.

— Эдуард, — поправил меня мужчина, мягко улыбаясь, будто мы просто прогуливались, а не шли в лазарет, где, возможно, умирала девушка. Конечно, это же не его ребенок. Такое отношение меня порядком раздражало, хотя для себя я так и не решила, что было бы хуже: равнодушие или лицемерное участие? — Или вы успели забыть мое имя, Марго?

— Ну что вы, Эдуард, вас я не забуду, даже если захочу, — съехидничала в ответ.

— И почему же? — В голосе монарха прорезались стальные нотки. Фи, кто-то, оказывается, не любит шуток.

— Мне еще в конце года сдавать экзамен на знание государственной истории, — с доверительными интонациями произнесла я, понизив голос. — Думаете, получу хорошую отметку, если забуду имя действующего короля?

Эдуард рассмеялся, громко, заливисто, будто я отколола самую лучшую шутку всех времен и народов. Честно признаться, я была слегка обескуражена и поведением монарха, и своим к нему отношением. Я впервые стояла перед такой дилеммой: рядом находился идеальный образчик мужчины, но меня к нему не тянуло, причем совсем. И ведь всем хорош наш король: красивый, высокий, умный, обаятельный, а уж как мы замечательно смотрелись вместе, заметила в одном из зеркал, когда проходили через фойе. Но чего-то ему все же не хватало. Какой-то «милоты», что ли. Русской же женщине надо, чтобы сердце сжалось от умиления или жалости, а лучше от всего сразу, короля же жалеть на получалось. И милым его назвать тоже было нельзя. Вот Черный Властелин в своей неухоженности и язвительности на фоне отсутствия личной жизни был очень милым, особенно когда улыбался. А такого большого и одинокого мужчину, как Андрий просто так хотелось пожалеть и пристроить в надежные заботливые женские руки.

— Марго, не сочтите за бестактность, но у вас такое лицо, что я просто не могу не спросить, о чем вы думаете? — витиевато произнес Эдуард. Вот, еще один недостаток, не люблю, когда заходят издалека, нет бы сразу спросить и не накручивать словесные круги.

— Размышляю о предопределенности и о том, что надо довольствоваться тем, что имеешь, — ушла я от ответа и поспешила перевести тему разговора: — Так о чем вы хотели со мной поговорить?

— Мне нужен ваш женский взгляд. Понимаете, мы с Радованом никогда не были близки, он рос замкнутым и эгоистичным ребенком. С младшим братом он не ладит, хотя у них разница всего полтора года, старшего сторонится. Единственный, кто мог найти к нему подход, это моя жена. Но потом она умерла, и характер Радована окончательно испортился.

— А вы не думали, что это всего лишь способ привлечь ваше внимание?

— Оба психолога, которых я нанимал для сына, так и сказали, — скривился король. — Вот только эффекта их занятия и рекомендации не дали.