Любовь к красному, стр. 49

В доме было тихо; не обнаружив злополучной папки в прихожей, мы прошли дальше и обнаружили пропажу преспокойно лежащей на столбике лестницы, словно ее только что специально положили, чтобы при выходе не забыть.

— Сора? — крикнула я.

— Иди разбирайся с ней сама. Я пойду воды попью и воспользуюсь ванной, а то эти таможенники мне всю кровь выпили, — устало сказала Ясмина, направляясь на кухню.

Я снова позвала Сору. Безуспешно. Но прежде чем подняться наверх, скинула намявшие ноги новые туфли — следующие в списке сегодняшних неприятностей. Облегченно вздохнула, почувствовав босыми ступнями деревянный пол, и взяла правую туфлю, на ходу проверяя, что в ней мешалось и терло большой палец, одновременно поднимаясь на второй этаж.

То ли из ванной, то ли из спальни, дверь в которую была приоткрыта, донесся едва уловимый звук, похожий на шелест ветерка, треплющего занавески. Неужели Сора действительно решила покопаться в моих вещах с какой-то ведомой только ей целью? В сущности, я мало ее знаю.

Я на миг замерла на площадке — из-за довольно большой бабочки, которая фактически бросилась мне навстречу. Я рассеянно отмахнулась от нее, чуть не задев красивые крылья удивительной раскраски: будто горький шоколад смешали с солнечным светом, такой яркий, теплый цвет… и совершенно необычная форма, похожая на глаза. Где-то на краю сознания мелькнула ассоциация: этот теплый цвет похож на глаза нашей Дайнесс. Дверь в спальню я открывала, приготовившись к любым неприятностям, но не к тому, что увидела.

В просторной комнате, залитой полуденным солнцем так, что даже пылинки были видны в лучах света, на месте, где обычно спала я, лежала Сора, повернувшись к окну. Новое роскошное покрывало с сиреневым орнаментом, которым я три дня назад застелила кровать, почему-то аккуратно сложено в ногах, и окна, помнится, шторами завешивала… Дальше глаза резанули слишком тщательно разложенные на подушке огненно-рыжие волосы девушки, прямо как для постановки рекламы, и частично, будто стыдливо прикрывающие ее лицо.

Пока я медленно приближалась к изножью кровати, никак не в состоянии осознать, что происходит, зачем Сора улеглась в моей спальне, зрительно вычленяла новые и новые подробности, которые складывались в общую картину. Я вспомнила, что уже видела подобную. Но какая-то часть моего сознания не хотела, отторгала, словно пыталась защитить от жуткой реальности, наваливающейся, надвигающейся неотвратимо, как тайфун на побережье. А сама я тем временем отмечала белую, в мелкий цветочек подушку под головой Соры; пламенеющие пряди волос вокруг неестественно застывшего, потерявшего краски лица; округлое, какое-то беззащитно хрупкое, бледное плечико, трогательно выглядывающее из-под кроваво-красной простыни. Где она ее только нашла, ведь я никогда не покупала ничего подобного, предпочитая белые или нежных пастельных тонов?

Взгляд невольно остановился на ее спине, прикрытой простыней, по которой расплывалось красное пятно, распространялось дальше и дальше, пропитывая остальное белье…

Я судорожно прижала туфлю к груди, впиваясь в замшу ногтями. Рвано вдохнула, наполняя занывшую грудь воздухом, потому что сдерживала дыхание, и тут же ощутила противный металлический запах. О да, я узнаю его из всех, разве забудешь, как сама лежала в луже собственной крови.

Та самая шоколадно-солнечная бабочка, которая пыталась помешать мне войти в спальню, медленно опустилась на голову, лежащую на подушке. Почему-то ее то раскрывающиеся, то закрывающиеся крылья-глаза сейчас только добавили диссонанса в восприятие ситуации, смешали мои мысли.

— Сора? — сипло позвала я, чувствуя нарастающий ужас и панику, еще надеясь, совершенно иррационально и глупо, но в тот момент мой разум просто отказывался принимать правду.

Красная, мокрая от крови простыня совершенно не вязалась с выглядывающими из-под нее розовыми гладкими пяточками. Так привычно и обычно, когда человек спокойно спит…

— Сора?! — выдохнула я наконец, принимая страшную, безобразную правду: солнечная, влюбленная подруга — мертва.

— Не шуми! Она не откликнется. Больше никогда! — раздался тихий, спокойный, вкрадчивый мужской голос, словно предлагавший не будить ребенка.

А в следующий миг едва уловимое движение — и моя коса обернулась вокруг моей шеи и начала душить. Я захрипела, судорожно цепляясь пальцами за собственные волосы и пытаясь отстраниться, вырваться, вдохнуть хоть капельку воздуха. Но из горла вырывалось рваное сипение, и я ужаснулась, что не в силах и пискнуть, чтобы позвать на помощь Ясмину.

Сознание мутилось, еще чуть-чуть — и я, по-видимому, окажусь в одной кровати с мертвой Сорой. Подстегнутый воображением, страх молнией прошил мое тело, придав сил, которых хватило двинуть неведомого душителя пяткой по ноге. Невероятно, но мне повезло попасть по колену.

Глухой рык — и я, получив свободу, кинулась к двери, но в последний момент меня вновь схватили за косу и рванули назад. Да с такой силой, что я, пролетев с полкомнаты, рухнула в кресло у стены, уронив туфлю, пребольно ударившую по ногам каблуком и одновременно прочистив мне этим сознание. Я только успела глубоко вдохнуть и сообразить, куда бежать снова, как на меня навалилась серая, мутная, вполне осязаемая «тень», вновь потянувшаяся к шее.

Я отчаянно сопротивлялась этой тени — подлой невидимой смерти. Пиналась, била, отпихивала, пытаясь отодвинуть ее от себя, спастись, глотнуть еще воздуха в полной жуткой тишине, прерываемой лишь судорожными хрипами и шорохами. Мотала головой из стороны в сторону, когда убийца пытался вырубить меня резкими ударами в лицо. Сама била в него слабыми разрядами магии сутевика — жаль, не получалось сконцентрировать мощный импульс для одного-единственного хорошего отпора… Это все, на что я была способна.

Целилась ногтями ему в лицо, но он уворачивался, отталкивала, но мужчина оказался невероятно сильным, а еще — на удивление скользким, гладким, словно голым. В какой-то миг я за что-то зацепилась на невидимом теле и, хрипя от напряжения, сильно рванула на себя… На мгновение оцепенела: с невидимки словно потек призрачный серый туман, открывая среднего роста и сложения русоволосого молодого мужчину с карими глазами, немного угловатым, но вполне симпатичным лицом. Аккуратно стриженного, гладко выбритого и внешне не похожего на сумасшедшего, который кромсает рыжих женщин. Единственная странность — на нем легкий черный костюм аквалангиста. Вот его-то я случайно и распахнула у подбородка.

— Тварь, — по-прежнему спокойно выдохнул этот мужчина, немного запыхавшийся, пытаясь убить очередную рыжую жертву.

— Получи! — Воспользовавшись секундным замешательством, пока он опять не кинулся на меня, я сконцентрировалась, сгруппировалась и ударила его ногами в живот, отталкивая от себя, по-видимому, послав хороший импульс силы.

В следующее мгновение я рванула к двери, пружиной вылетев из кресла, совершенно автоматически подхватив падавшую туфлю, как человек, привыкший работать со старинными дорогими вещами, который подсознательно боится уронить, причинить вред или, не дай бог, уничтожить.

У двери убийца схватил меня за рукав пиджака, дернул, разворачивая назад. Громкий треск рвущейся ткани и мерзкий «хрясь» оглушительно рассекли тишину — это я со всего маху ударила «аквалангиста» туфлей. Увы, в глаз не попала, но острый каблук, словно нож в масло, вошел ему в щеку. А противный мерзкий звук был хрустом ломаемых зубов. Брызнула кровь. Кровь убийцы. По ушам резануло криком боли. Жуткой боли.

— Эва, Сора? Девочки, что у вас там происходит? — взволнованно кричала с первого этажа Ясмина.

А я, оттолкнув раненого замешкавшегося маньяка, выскочила за дверь, захлопнув ее за собой, и кинулась по ступеням вниз с воплем:

— Беги! Яся, беги!

Она замерла лишь на секунду, но в следующую, увидев меня, кинулась вон. А еще через секунду с яростным злобным рыком за нами устремилась смерть. Хлопнув входной дверью, я понеслась за Ясминой на улицу, но далеко убежать нам не удалось. Она поскользнулась и растянулась на газоне. Я помогла ей подняться, затем мы, словно затылком почувствовав, что погони нет, вытаращились на мужчину в дверном проеме, как кролики на удава. Он остановился на грани света и тени, словно опасался выйти на солнце. Черный контур тела и светлое пятно окровавленного лица.