Таркин, стр. 26

— Никому ничего не трогать, пока я не взгляну, — предупредил он штурмовиков. — И смотрите, куда идете. Возможно, ловушки не только в дверях.

Пока Вейдер, Крест и часть остальных обследовали второй вход, Таркин, чувствуя себя так, словно переместился назад во времени, начал бродить среди рядов составленных в штабели контейнеров и устройств.

Всего через девять месяцев после битвы при Джеонозисе ученым графа Дуку удалось проникнуть в Голосеть Республики, усеяв космические трассы гиперволновыми ретрансляторами нового образца. Сепаратисты могли держать сам факт проникновения в сеть в тайне и поручить ретрансляторам сбор разведывательных данных о военных операциях Республики, но Дуку, словно вдруг решив завоевать сердца и умы Республики вместо того, чтобы победить ее с помощью своей армии дроидов, начал использовать Голосеть для пропагандистского «Теневого вещания», сообщая о многочисленных победах сепаратистов и распространяя дезинформацию о военных преступлениях Республики, и в конечном счете посеял страх среди населения планет Ядра, поверившего в неизбежную победу сепаратистов. Однако именно завершившаяся успехом попытка сепаратистов заглушить ретрансляторы Республики стала причиной вступления в игру самого Таркина, которого послали на Меркану вместе с агентами недавно созданного департамента криптоанализа и подразделениями Двенадцатой армии — не только во главе сил вторжения, но и затем, чтобы обеспечить полную ликвидацию «Теневого вещания».

Касаясь теперь помехосоздающих устройств, глушителей сигнала и средств проникновения в Голосеть, Таркин вспоминал, как вместе с первой волной отрядов солдат-клонов пробивался в здание, откуда велось «Теневое вещание», а затем — как после победы над силами сепаратистов пытал пленных ученых, вынуждая их раскрыть секреты их технологий глушения и стеганографии, и тысячами предавал смерти тех, кто участвовал в заговоре Дуку. То была первая тайная операция Таркина, предпринятая для тогдашнего Верховного канцлера Палпа-тина, за которой последовал еще год подобных успехов, хотя и завершившийся для Таркина пленом, пытками и заключением в Цитадель.

После того как Император провозгласил наступление Нового порядка, некоторые составляющие Голосети оказались под строгим контролем Империи, как для обеспечения армии привилегированной сетью связи, так и для цензуры несанкционированных новостных передач.

Таркин завершал первоначальный осмотр электронных устройств, когда его нашел Вейдер.

— Двери, через которые мы собирались войти, — ловушка, — сообщил он. — При их полном открытии должен был произойти взрыв. Странно, что зонд не обнаружил наличия взрывчатки.

Таркин показал на штабеля устройств:

— Тот, кто их здесь собрал, наверняка нашел способ ослепить зонды.

Вейдер огляделся:

— Агент Имперской службы безопасности ничего не упоминал о заминированном входе.

Таркин задумчиво пожевал губами:

— Это может означать, что взрывчатку заложили совсем недавно.

— При том, что здание находится под постоянным наблюдением?

— Входы с улицы — да, — ответил Таркин. — Но крыша — вряд ли.

— Все равно странно, — после некоторых раздумий заметил Вейдер. — И все это лишь для того, чтобы заманить и уничтожить группу разведчиков?

— Сомневаюсь, что ловушка у дверей предназначалась для нас, владыка Вейдер.

— А для кого? Для незваных гостей попроще? Потенциальных грабителей, торговцев с черного рынка? — (Таркин почувствовал во взгляде Вейдера растущее раздражение.) — Вы нашли какие-нибудь незнакомые устройства?

— Пока нет.

— Тогда все достаточно очевидно. Эти устройства преднамеренно поместили там, где их легко обнаружить. Обычная инсценировка.

— Возможно, — кивнул Таркин. — Но нам придется обследовать каждый контейнер, чтобы убедиться, что среди устройств нет никаких новинок. Может, это и впрямь тайник времен войны, но устройства, похоже, вполне исправны и способны вторгаться в Голосеть или создавать помехи ее сигналам.

— Подобная технология доступна уже почти десятилетие, губернатор, — пренебрежительно махнул рукой Вейдер.

— Вопрос в том, зачем здесь оказались эти устройства?

— Кто-то нашел их где-то в другом месте и перенес сюда на хранение, пока не станет ясна их ценность.

— Это могло бы объяснить заминированные двери... — проговорил Таркин. — Но возможно также, что тот, кто изначально обнаружил тайник, воспользовался некоторыми из устройств, чтобы послать на Сторожевую базу ложный сигнал бедствия.

— Согласен, — после долгой паузы сказал Вейдер. — Ваши предложения?

Таркин огляделся вокруг:

— Заснимем все на камеры и передадим на Корусант все серийные номера или обозначения, какие нам попадутся. Все подозрительные предметы следует перенести на «Гиблый Шип» и тоже отправить на Корусант для дальнейшего анализа. Остальное — уничтожить.

Вейдер кивнул, соглашаясь. Таркин снова огляделся и притворно вздохнул:

— Работа как раз для нас.

— Большую ее часть могут сделать штурмовики, — сказал Вейдер. — И прежде чем мы вернемся в Ядро, мне хотелось бы кое с кем поговорить.

Таркин вопросительно посмотрел на него.

— С агентом Имперской службы безопасности, который первым сообщил о находке.

11. ЛЕГКАЯ ДОБЫЧА

ПОКА ТРАНСПОРТНЫЙ КОРАБЛЬ мчался обратно к центру города, Таркин, глядя на простирающуюся внизу картину разрушений, подумал, что, возможно, так же выглядела бы и Эриаду, не предупреди он руководство планеты, что поддержка Дуку означает неминуемую катастрофу.

Не все в правительстве планеты согласились с ним, но в конечном счете он добился своего, и Эриаду осталась лояльной Республике. Для Таркина, однако, правление на родной планете подошло к концу. Когда стало известно, что он принял решение больше не переизбираться, его постаревший и больной отец призвал сына к себе в фамильное имение для откровенного разговора.

— Неужели политического поприща тебе уже мало? — спросил его прикованный к постели отец, от тела которого отходили питательные трубки и шунты. За большим окном открывался вид на спокойный залив.

— Более чем достаточно, — ответил сидевший на стуле рядом с кроватью Таркин. — Но проблемы с иммиграцией решены, экономика снова развивается, и нашу планету теперь воспринимают как планету Ядра во Внешнем Кольце.

Соседняя комната была превращена в некое подобие отделения интенсивной терапии, с бакта-камерой и командой медицинских дроидов на случай, если старшему Таркину потребуются реанимационные мероприятия.

— Верно, — сказал отец. — Однако это вовсе не означает, что твоя работа закончилась. Слишком многим пришлось тяжело трудиться, чтобы ты смог занять свой пост.

— Я добился всего, чего хотел, и сполна отдал им свой долг, — резче, чем намеревался, заявил Таркин. — Некоторым — даже больше, чем они заслуживают. — Помолчав, он добавил: — Я устал постоянно потакать чужим интересам и сражаться за продвижение законов. Политика хуже театра военных действий.

— И это говорит тот, — усмехнулся отец, — кто всегда проповедовал важность закона и правления сильной рукой?

— Я и теперь считаю так же, но хочу сам диктовать условия. Более того, в нынешней ситуации внутренние проблемы Эриаду вряд ли имеют значение. Когда я в последний раз встречался с Дуку, он пытался убедить меня, что галактическая война неизбежна и случится уже скоро.

— Почему бы и нет? В своей решимости перетянуть тебя на сторону своих сепаратистов он готов на подкуп, угрозы, на все, что угодно.

Вспомнив свой недавний разговор с графом, Таркин покачал головой:

— У него на уме явно что-то иное, но мне не удалось выведать у него, что именно. Такое впечатление, будто он предлагал мне возможность присоединиться к некоему тайному сообществу, которое в реальности повинно во всем том, что сейчас творится.

— Так что ты собираешься делать? — после некоторых раздумий спросил отец. — Ждать, пока Республика создаст свою армию, и вступить в нее? — Он недовольно покачал головой. — Ты служил в Силах безопасности, в Судебном департаменте. Сейчас именно тот момент, когда Эриаду больше всего в тебе нуждается, и армия станет для тебя шагом назад — особенно если нынешний раскол действительно приведет к войне. Кто защитит Эриаду, если она станет жертвой войск Дуку?