По ту сторону грани (СИ), стр. 71

На последних словах дракона глаза дроу сначала широко распахнулись, а потом подозрительно сощурились. Корч помолчал некоторое время, а потом как-то тихо и медленно спросил:

— Что за хрень ты несешь?

Спустя всего несколько часов каждый из собеседников сомневался в здравости собственного рассудка. История не вязалась в нечто общее. Как ни крути, но одно с другим не сходилось. У каждого были свои истинно достоверные воспоминания, в которые они столь истово верили. Дрэй задумчиво потирал подбородок, думая о чем-то своем, в то время как дроу с растерянным видом болтал маленькой ложечкой в креманке с клубничным джемом, разбрызгивая содержимое по белоснежной скатерти.

— Кто-то из нас что-то не помнит… — задумчиво протянул дроу.

— И кто же?

— Склонен полагать, что ты, — выдвинул свою версию Корч.

— Как и я, склонен полагать обратное.

Корч устало причмокнул губами, взболтнул варенье в последний раз и решительно поднялся на ноги.

— Собирайся, — решительно скомандовал он, — мы уезжаем.

— Далеко? — изогнув темную бровь, поинтересовался Дрэй.

— Для начала в МАМ, потом заедем ко мне домой, а потом уже рванём на Кайрус. И, бога ради, — насмешливо осмотрев друга сверху вниз, осклабился дроу, — не смотри на меня так! От твоего взгляда прокиснуть можно. Ещё вроде не женился, а уже заделался в домоседки.

— Дело не в этом, — покачал головой Дрэй. — Не знаю почему, но от одной только мысли наведаться в Кайрус, мне не по себе… К тому же, я не могу появиться там отдельно от Иссы, так что вернуться в резиденцию дома Вандау нам придется все равно.

ГЛАВА 13

Некоторое время я старательно пыталась изобразить из себя спящую беспробудным сном принцессу: глубоко и размеренно дышала, следила за тем, чтобы моё тело казалось расслабленным, а мимика лица не выдала бы во мне чел…, то есть демона, усердно думающего, как бы получше организовать пути отхода. Нужны ли они? Или лучше открыть глаза, прижаться к нему крепче и сказать…

— С добрым утром, — ласковый шепот раздался над самым ухом, а горячее дыхание прошлось по шее и оборвалось поцелуем на моем плече.

Сердце в груди радостно замерло и затрепетало, но глаз я открывать все равно не спешила. Всё зависело от того, что он скажет дальше.

— Я знаю, что ты не спишь, — проурчал он мне на ухо.

— Нет, сплю, — сонным голосом отозвалась я, наслаждаясь теплом его крепких рук, что сейчас прижимали меня к его груди.

— Врушка, — усмехнулся он. — Ровно в четыре часа тридцать две минуты твое сердцебиение возвестило меня о пробуждении. Ещё тридцать минут я, как воспитанный мужчина, не спешил тебя тревожить, ведь возможно тебе нужно время, чтобы нормально оторвать голову от подушки? Но прошел уже час, а ты все лежишь, не шевелишься, изображая летаргию… а по всем законам жанра пора бы подать завтрак в постель… — на этом его монолог оборвался, а я задохнулась под тем шквалом поцелуев, что обрушились мне на спину, заставляя смеяться и выгибаться в его руках.

— Щекотно, — сквозь смех и слезы простонала я.

— Мне перестать? — с самым серьезным видом, оторвавшись от меня, поинтересовался он.

— Нет!

— Я так и думал…

Это было странное утро, напоенное теплом летнего солнца, потаенной надеждой на светлое будущее, хрупкими объятьями очнувшегося ото сна чувства. Казалось, Лео старательно охраняет этот момент, наше первое совместное пробуждение должно было нести радость. Так и было, пока вдоволь не нарезвившись, не насмеявшись на месяцы вперед и хорошенечко не поев, он не сказал:

— Не хочу говорить этого, но…

Сердце мое предательски дрогнуло, а улыбка показалась неестественной маской.

— … твой шаи меня уже одолел.

Я непонимающе нахмурилась. Причем тут Каа'Лим? И только в этот момент к моему бесконечно растущему чувству вины и стыда добавилось воспоминание о дэйурге.

— Почему я не слышу его?

— Потому, что никто и ничто не проберется в место, где я сплю, без моего согласия, — коротко бросил он, с интересом рассматривая омлет на своей тарелке и подозрительно к нему принюхиваясь. — Нет, ну что это? Я такое не ем, — отодвинул он прибор от себя подальше. — Может, он захочет? Звать его?

— Конечно! — встрепенулась я. — Он должно быть ужасно переживает, а я тут… а мы… — окончательно запутавшись в словах и, сильно смутившись, опустила взор на белоснежную скатерть, что укрывала собой небольшой стол, за которым происходил наш завтрак.

Память услужливо подкинула не самые приятные воспоминания прошедшего вечера. Как воочию я вновь увидела черные пятна, цветущие на моем таком красивом волшебном платье. Когда маленькие сверкающие камушки, похожие на крошечные льдинки, вдруг превращаются в кровавые грязные угли.

— Эй, — крепкие мужские ладони вдруг сомкнулись на моих запястьях, заставляя обратить внимание на их обладателя. — Посмотри на меня. Что не так? — тихо, но вкрадчиво спросил он.

— Я… не понимаю, — прерывисто выдохнула я. — Как такое случилось? Ничего не помню, Лео…

— Посмотри на меня, — с нажимом вновь обратился он ко мне.

С трудом удалось это сделать, чтобы тут же ощутить спокойную уверенность на дне золотых глаз.

— Послушай, что я скажу тебе, — уверенно заговорил он, опускаясь передо мной на одно колено так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Никогда, ни при каких обстоятельствах не верь в случившееся с первого взгляда. Кайрус — не то место, где правду можно понять, полагаясь лишь на собственное зрение. Я не думаю, что твоя амнезия — следствие потери контроля над собой. Поверь мне, милая, если бы ты свихнулась, мы бы славно пошумели в опере и одной Эйлир не ограничились, это точно. И ещё знай кое-что. Даже, если ты это сделала, то тому была причина, и я её приму. Понимаешь? Сейчас придет твой шаи, и все вместе мы со всем разберемся. Я тебе это обещаю.

Встреча с Каа'Лимом оказалась… бурной. Он ругался такими словами и на таких языках, что, если я просто перескажу его речь, то это уже будет из разряда: 'выдержки из жизнеутверждающих лозунгов завсегдатаев питейных заведений'. Не то, чтобы он ругался на меня. Скорее он склонял имя Лео на всевозможный манер, но во время самых смачных комментариев, все же закрывался от него и давал услышать их только мне. И выглядело это примерно так: 'Что б ты сдох….. и твоя семейка….. козел!..…. что б тебя……. козла……. в……. на….. придурок!'

Последнее слово показалось особенно милым и невинным, поскольку его он употребил всего один раз и в конце. А потом повернулся, посмотрел на меня как-то особенно пронзительно своими огромными глазами-блюдцами и под завершающий аккорд своего выступления особенно смачно лизнул меня, пройдясь своим огромным шершавым языком от подбородка до самого лба.

'Дура', - почти беззлобно припечатал он. 'Давай свой омлет', - буркнул он уже Лео, который как-то послушно и тихо подвинул ему тарелку. 'Ты ещё и жмот', презрительно глянув на угощение, буркнул он, тут же смахнув его с тарелки.

Всё ещё сидя за столом в майке с плеча Лео, которая на мне смотрелась, как весьма откровенное платье, я пыталась вникнуть в суть разговора между Лео и Каа'Лимом.

— Это может быть опасно, — осторожно заметил Лео, хотя я чувствовала, что он согласен с шаи, что это самый оптимальный вариант выяснить, что же вчера произошло.

'Нет, не может. Было бы опасно, я бы не предлагал. И, вообще, хватит учить меня, как надо. Без тебя разберусь. Достал уже! Все ноет и ноет, бубукает и бубукает. Сил никаких уже нет от тебя, дедушка Лео', оскалился Каа'Лим.

Я с трудом подавила желание уточнить, кто именно тут ворчит с утра пораньше. Лео лишь выразительно округлил глаза, словно признавая свое поражение, вскинул руки и жалостливо сказал:

— Ну, прости же меня, мудрейший!

Каа'Лим прикрыл глаза, набрал побольше воздуха в грудь и с шумом выдохнул в лицо демона.

— Ну, ты! — брезгливо оттираясь, фыркнул Лео. — Соплюшка мохнатая!